Русский поэт, прозаик, драматург, переводчик, литературовед, литературный критик и историк. Один из основоположников русского символизма.
Юному поэту
Юноша бледный со взором горящим, Ныне даю я тебе три завета: Первый прими: не живи настоящим, Только грядущее - область поэта. Помни второй: никому не сочувствуй, Сам же себя полюби беспредельно. Третий храни: поклоняйся искусству, Только ему, безраздумно, бесцельно. Юноша бледный со взором смущённым! Если ты примешь моих три завета, Молча паду я бойцом побежденным, Зная, что в мире оставлю поэта.
* * *
Он любил литературу, только её. Самого себя - тоже только во имя её. Воистину он свято исполнил заветы, данные самому себе в годы юношества: "не люби, не сочувствуй, сам лишь себя уважай беспредельно" и - "поклоняйся искусству, только ему, безраздельно, бесцельно". Это бесцельное искусство было его идолом, в жертву которому он принёс несколько живых людей и, надо это признать, - самого себя. Литература ему представлялась безжалостным божеством, вечно требующим крови. Она для него олицетворялась в учебнике истории литературы. Такому научному кирпичу он способен был поклоняться, как священному камню, олицетворению Митры. В декабре 1903 года, в тот самый день, когда ему исполнилось тридцать лет он сказал мне буквально так: - Я хочу жить, чтобы в истории всеобщей литературы обо мне было две строчки. И они будут. Однажды покойная поэтесса Надежда Львова сказала ему о каких-то его стихах, что они ей не нравятся. Брюсов оскалился своей, столь памятной многим, ласково-злой улыбкой и отвечал: - А вот их будут учить наизусть в гимназиях, а таких девочек, как вы, будут наказывать, если плохо выучат. "Нерукотворного" памятника в человеческих сердцах он не хотел. "В века", назло им, хотел врезаться: двумя строчками в истории литературы (чёрным по белому), плачем ребят, наказанных за незнание Брюсова, и - бронзовым истуканом на родимом Цветном бульваре.(Из воспоминаний Владислава Ходасевича)
Кстати, перечитав стихотворение про "юношу бледного" уперлась в логический парадокс: автор предлагает поэту любить превыше всего и себя, и искусство. Если искусство - это я, то зачем дублировать? А если искусство - вне меня (средство коммуникации с обществом или прозрения истины или еще что-то...) - то как можно любить и себя, и его с равной силой и страстью? Петр, ответьте, как представитель поэтического племени :)))))
Эрделези, прошу прощения, не знаю, может вы так сильно брюсова любите, но вот чудесные заметки о нем бунина, не могу отказать себе в удовольствии их процитировать.)
"Вскорe послe нашего знакомства Брюсов читал мнe, лая в нос, ужасную чепуху:
О, плачьте, О, плачьте До радостных слез! Высоко на мачтe Мелькает матрос!
Лаял и другое, нeчто уже совершенно удивительное -- про восход мeсяца, который, как извeстно, называется еще и луною:
Всходит мeсяц обнаженный При лазоревой лунe!
Впослeдствiи он стал писать гораздо вразумительнее, нeсколько лeт подряд развивал свой стихотворный талант неуклонно, достиг в версификацiи большого мастерства и разнообразiя, хотя нерeдко срывался и тогда в дикую 23 словесную неуклюжесть и полное свинство изображаемаго:
Альков задвинутый, Дрожанье тьмы, Ты запрокинута И двое мы...
Был он кромe того неизмeнно напыщен не меньше Кузьмы Пруткова, корчил из себя демона, мага, безпощаднаго "мэтра", "кормщика"... Потом неуклонно стал слабeть, превращаться в совершенно смeхотворнаго стихоплета, помeшаннаго на придумыванiи необыкновенных рифм:
В годы Кука, давно славные, Бригам ребра ты дробил, Чтоб тебя узнать, их главный -- и Непотворный опыт был..."
*
"Не один Бальмонт так безсовeстно лгал о своем знанiи языков. Лгал, напримeр, и Брюсов. Это, конечно, на основанiи того, что сам Брюсов распространил про себя, сказано в книгe какого-то Мясникова ("Поэзiя Брюсова"), изданной в 1945 г. в Москвe: "Брюсов свободно владeл французским и латинским языками, читал без словаря свободно по-англiйски, по-итальянски, по-нeмецк, по-гречески и отчасти по-испански и по-шведски, имeл представленiе о языках: санскритском, польском, чешском, болгарском, сербском, древнееврейском, древнеегипетском, арабском, древнеперсидском и японском..."
Искренне голосую за страницу, несмотря на нелюбовь к этому автору! Эрделези, очередной шедевр вашего личного творчества!
да, у Эрделези что ни страница, то шедевр.
Талант, что и говорить.
Как надо любить своих авторов )) чтоб такие страницы делать. Мне тоже очень нравится, Эрделези ) Спасибо.
Кстати, перечитав стихотворение про "юношу бледного" уперлась в логический парадокс: автор предлагает поэту любить превыше всего и себя, и искусство. Если искусство - это я, то зачем дублировать? А если искусство - вне меня (средство коммуникации с обществом или прозрения истины или еще что-то...) - то как можно любить и себя, и его с равной силой и страстью?
Петр, ответьте, как представитель поэтического племени :)))))
Как это -зачем дублировать? Это же проявление любви к себе! :)
То есть, искусство - это продолжение себя, как рука или нога? Логично. Но тогда слишком многое достойное любви осталось неперечисленным :)
Все дело в том что перечисление должно остановиться на магическом числе три!
Не десять же :)
Эрделези, прошу прощения, не знаю, может вы так сильно брюсова любите, но вот чудесные заметки о нем бунина, не могу отказать себе в удовольствии их процитировать.)
"Вскорe послe нашего знакомства Брюсов читал мнe, лая в нос, ужасную
чепуху:
О, плачьте,
О, плачьте
До радостных слез!
Высоко на мачтe
Мелькает матрос!
Лаял и другое, нeчто уже совершенно удивительное -- про восход мeсяца,
который, как извeстно, называется еще и луною:
Всходит мeсяц обнаженный
При лазоревой лунe!
Впослeдствiи он стал писать гораздо вразумительнее, нeсколько лeт
подряд развивал свой стихотворный талант неуклонно, достиг в версификацiи
большого мастерства и разнообразiя, хотя нерeдко срывался и тогда в дикую 23
словесную неуклюжесть и полное свинство изображаемаго:
Альков задвинутый,
Дрожанье тьмы,
Ты запрокинута
И двое мы...
Был он кромe того неизмeнно напыщен не меньше Кузьмы Пруткова, корчил
из себя демона, мага, безпощаднаго "мэтра", "кормщика"... Потом неуклонно
стал слабeть, превращаться в совершенно смeхотворнаго стихоплета,
помeшаннаго на придумыванiи необыкновенных рифм:
В годы Кука, давно славные,
Бригам ребра ты дробил,
Чтоб тебя узнать, их главный -- и
Непотворный опыт был..."
*
"Не один Бальмонт так безсовeстно
лгал о своем знанiи языков. Лгал, напримeр, и Брюсов. Это, конечно, на
основанiи того, что сам Брюсов распространил про себя, сказано в книгe
какого-то Мясникова ("Поэзiя Брюсова"), изданной в 1945 г. в Москвe: "Брюсов
свободно владeл французским и латинским языками, читал без словаря свободно
по-англiйски, по-итальянски, по-нeмецк, по-гречески и отчасти по-испански и
по-шведски, имeл представленiе о языках: санскритском, польском, чешском,
болгарском, сербском, древнееврейском, древнеегипетском, арабском,
древнеперсидском и японском..."
Бунин, "Воспоминания" http://bunin.niv.ru/bunin/rasskaz/pod-serpom-i-molotom/avtobiograficheskie-zametki.htm