Зависть

Средняя оценка: 8 (3 votes)
Полное имя автора: 
Юрий Карлович Олеша

Роман "Зависть" - вершина творчества Олеши и, несомненно, одна из вершин русской литературы XX века. Главный герой романа, интеллигент, мечтатель и поэт Николай Кавалеров, стал героем времени, своеобразным «лишним человеком» советской действительности. В противоположность целеустремленному и успешному колбаснику Андрею Бабичеву, неудачник Кавалеров не выглядел проигравшим. В романе "Зависть" Олеша создал метафору советского строя – образ колбасы как символ благополучия. В 1929 автор написал по этому роману пьесу "Заговор чувств".

«Женщины! Мы сдуем с вас копоть, очистим ваши ноздри от дыма, уши - от галдежа, мы заставим картошку волшебно, в одно мгновенье, сбрасывать с себя шкуру; мы вернем вам часы, украденные у вас кухней,- половину жизни получите вы обратно. Ты, молодая жена, варишь для мужа суп. И лужице супа отдаешь ты половину своего дня! Мы превратим ваши лужицы в сверкающие моря, щи разольем океаном, кашу насыплем курганами, глетчером поползет кисель! Слушайте, хозяйки, ждите! Мы обещаем вам: кафельный пол будет залит солнцем, будут гореть медные чаны, лилейной чистоты будут тарелки, молоко будет тяжелое, как ртуть, и такое поплывет благоухание от супа, что станет завидно цветам на столах»

 «Образ может убить художника.
Шесть лет назад я написал роман "Зависть". Центральным персонажем этой повести был Николай Кавалеров. Мне говорили, что в Кавалерове есть много моего, что этот тип является автобиографическим, что Кавалеров - это я сам.  Да, Кавалеров смотрел на мир моими глазами. Краски, цвета, образы, сравнения, метафоры и умозаключения Кавалерова принадлежали мне. И это были наиболее свежие, наиболее яркие краски, которые я видел. Многие из них пришли из детства, были вынуты из самого заветного уголка, из ящика неповторимых наблюдений.
  Как художник проявил я в Кавалерове наиболее чистую силу, силу первой вещи, силу пересказа первых впечатлений. И тут сказали, что Кавалеров пошляк и ничтожество. Зная, что много в Кавалерове есть моего личного, я принял на себя это обвинение в ничтожестве и пошлости, и оно меня потрясло. Я не поверил и притаился. Я не поверил, что человек со свежим вниманием и умением видеть мир по-своему может быть пошляком и ничтожеством. Я сказал себе - значит, все это умение, все это твое собственное, все то, что ты сам считаешь силой, есть ничтожество и пошлость. Так ли это? Мне хотелось верить, что товарищи, критиковавшие меня (это были критики-коммунисты), правы, и я им верил. Я стал думать, что то, что мне казалось сокровищем, есть на самом деле нищета. Так у меня возникла концепция о нищем. Я представил себя нищим. Очень трудную, горестную жизнь представил я себе жизнь человека, у которого отнято все. Воображение художника пришло на помощь, и под его дыханием голая мысль о социальной ненужности стала превращаться в вымысел, и я решил написать повесть о нищем» /Ю. Олеша  Речь на 1 всесоюзном съезде советских писателей/
 
«Идет дождь. Дождь ходит по Цветному бульвару, шастает по цирку, сворачивает на бульвары направо и достигнув вершины Петровского, внезапно слепнет и теряет уверенность. Я пересекаю "Трубу", размышляя о сказочном фехтовальщике, который прошел под дождем, отбивая рапирой капли. Рапира сверкала, развевались полы камзола, фехтовальщик вился, рассыпался, как флейта,- и остался сух. Он получил отцовское наследство. Я промок до ребер и, кажется, получил пощечину. Я нахожу, что ландшафт, наблюдаемый сквозь удаляющие стекла бинокля, выигрывает в блеске, яркости и стереоскопичности. Краски и контуры как будто уточняются. Вещь, оставаясь знакомой вещью, вдруг делается до смешного малой, непривычной. Это вызывает в наблюдателе детские представления. Точно видишь сон. Заметьте, человек, повернувший бинокль на удаление, начинает просветленно улыбаться. После дождя город приобрел блеск и стереоскопичность. Все видели: трамвай крашен кармином; булыжники мостовой далеко не одноцветны, среди них есть-даже зеленые; маляр на высоте вышел из ниши, где прятался от дождя, как голубь, и пошел по канве кирпичей; мальчик в окне ловит солнце на осколок зеркала… Я купил у бабы яйцо и французскую булку. Я стукнул яйцом о трамвайную мачту на глазах у пассажиров, летевших от Петровских ворот. Я направился вверх. Скамьи проходили на высоте моих колен. Здесь аллея несколько выпукла. Прекрасные матери сидели на скамьях, подложив платочки. На покрытых загаром лицах светились глаза - светом рыбьей чешуи. Загар покрывал также и шеи и плечи. Но молодые большие груди, видные в блузах, белели. Одинокий и загнанный, с тоской пил я эту белизну, чье имя-было - молоко, материнство, супружество, гордость и чистота. Нянька держала младенца, похожего по облачению на римского папу. У девчонки в красной повязке повисло на губе семечко. Девчонка слушала оркестр, не заметив, как влезла в лужу. Раструбы басов смахивали на слоновые уши. Для всех: для матерей, для нянек, для девушек, для музыкантов, опутанных трубами, я был - комик. Трубачи косили на меня глазом, еще более раздувая щеки. Девчонка фыркнула, отчего семечко наконец упало. Тут же она обнаружила лужу. Собственную неудачливость поставила она в вину мне и со злобой отвернулась. Я докажу, что я не комик. Никто не понимает меня. Непонятное кажется смешным или страшным. Всем станет страшно»

 

Информация о произведении
Полное название: 
Зависть
Дата создания: 
1927г.
История создания: 
 
«Зависть» Юрия Олеши, был опубликован в 1927 году в 7 и 8 номерах популярного литературного журнала «Красная новь». Опубликованный роман вызвал в критике бурную дискуссию. В ситуации объявленной идеологами эпохи 20-х годов программы создания образа героя, персонажи Ю. Олеши, Николай Кавалеров и Андрей Бабичев, резко отличались от рекомендуемой модели «героя нашего времени». Авторы некоторых опубликованных в 1928 г. статей идентифицировали позицию писателя со взглядами явно лишенных положительных черт героев. Одни критики увидели в Андрее Бабичеве «карикатуру на коммуниста», другие защищали писателя, говоря, что автор «неповинен в контрреволюционном желании высмеять большевиков». Особенно показательными являются отзывы читателей, опубликованные в газете «Металлист»: «Герои не увлекут читателя, особенно рабочих, которые навряд ли найдут в книжке «Зависть» удовлетворение, и едва ли все прочитанное ими будет принято так, как думает автор книги. И поэтому книга «Зависть» в рабочих библиотеках не должна бы распространяться (…). Положительные типы ходульные, отрицательные туманные и даже очень нежизненные».
Олеша-художник оказался под давлением новой власти, запирающей его в рамки социального заказа, демагогически опирающейся на мнение «рабочего класса». Массовый же читатель был не готов к восприятию новой прозы, такой, как произведения Е.Замятина, И.Бабеля, А.Платонова, М.Зощенко, стилистически и концептуально отличающейся от «нормативного» официоза. Давление критики еще более усиливало наступление на писателя, определяло судьбу его произведения. Так же нельзя не учитывать тот исторический факт, что несколькими годами раннее была запрещена к печати полностью готовая книга стихотворных фельетонов Ю.Олеши, публиковавшихся в то время под псевдонимом «Зубило» в газете «Гудок». Такие факторы, как непонимание читателей и общая историческая ситуация побудили Олешу заняться переработкой теста романа и принять предложение театра к постановке пьесы. http://novruslit.narod.ru/science/zapiski2005.doc