Это не кризис. Это пиздец

Средняя оценка: 5.8 (13 votes)

Интервью, взятое Александром Гольдштейном и Михаилом Юдсоном у Елены Фанайловой в декабре 2005 года. Вошло в сборник "Русская версия", 2005

 

Среди нынешних российских "стихопашцев", как выражался Хлебников, ваше имя, ваш "нежный авангардизм", безусловно, на слуху. А вы могли бы рассказать, как все возникло, назвать людей, повлиявших на вашу манеру составлять звуки, сочетать строчки?

Оставим на вашей совести мой нежнейший авангардизм. Мне кажется, я работаю довольно традиционно. Что до дела, то это скушная и старая история, потому что пишу стихи тридцать пять лет (ужас). Меня никто не направлял, кроме матери, но она рано умерла. Была учительницей литературы. В провинции не у кого учиться. Мои две или три попытки поговорить с местными литераторами (18 лет, 25 лет, 29 лет) заканчивались приступом тошноты и ужасом от того, что я могу быть на них хоть немного похожа.
В тринадцать лет я поклялась деревьям за школьным двором, что стану новым Пушкиным. Я брала все, что плохо лежит, как сорока, и делала своим. Русская поэзия мною основательно обокрадена. Полагаю, кое-что мне удалось вне зависимости от моей вполне банальной любви к Апухтину и Некрасову, Мандельштаму и Гумилеву, Кузмину и Хармсу, список бесконечен. Его хронологически замыкает пара вполне здравствующих товарищей. Как действующую литературную фигуру меня легитимизировал в начале девяностых редактор рижского журнала «Родник», прозаик Андрей Левкин. Справедливости ради следует сказать, что он же какое-то время влиял и на манеру составлять звуки.

Сегодняшняя ваша журналистская поденщина на радио «Свобода» позволяет выращивать стихи, или они растут сами по себе?

Если бы я не занималась журналистской поденщиной, я бы не увидела многих городов бывшей Советской империи, людей, событий, в частности, не побывала бы в Беслане, а это дорогого стоит. Не приобрела бы совсем не связанную с персоналити оптику. Я не слишком дорого ценю право писать стихи, есть работы поважнее, стихи – это естественная функция моего организма, а с этим я уж как-нибудь справлюсь, ведь не гадим же мы прилюдно? Моя работа на радио «Свобода» дает мне фантастическую энергию, позволяет оставаться наблюдателем, а не участником событий физиологически противных, типа тусовки русских писателей во Франкфурте, позволяет общаться с умнейшими и страннейшими людьми. Если бы не работа на радио «Свобода», я оставалась бы провинциальной пиздострадалицей с демоническими амбициями, очкастой крысой с почасовой оплатой в университете, алкоголичкой-неудачницей.

Что, по-вашему, включает в себя понятие "современная литература" (в частности, русская)? Просто ли это совокупность художественных текстов, созданных "здесь и сейчас", или это (как в современном искусстве) - особый склад эстетического мышления, в значительной степени разорвавший с традицией?

Меня современная литература не интересует. Простите, это не кокетство. Не так давно я вообще бросила читать художественную литературу. Меня еще интересуют современное кино, причем в массовом его варианте, и изобразительные технологии. (Смыкаются они в таком шедевре масскульта, как «Город грехов».) Меня интересует жизнь, история, формообразование, трансформации социальной энергии, за этим я еще могу как-то следить, да и то еле успеваю. Меня интересует смысл. Современная русская литература этим не занимается. Она являет собою низкотехнологичное устаревшее устройство с низким КПД для удовлетворения мелких амбиций.

Современной русской литературе хорошо бы хоть на два процента понять вашу тонкую мысль: что она уже давно обязана осознать себя в сфере contemporary art. Михаил Айзенберг недавно в интервью разъяснил нам, что никакого кризиса в российской поэзии не наблюдается. А как по-вашему? Могли бы вы назвать имена тех, кто ныне наиболее интересен?

Кризис, и чудовищный. Он пока, может, и не наблюдается невооруженным глазом, но скоро, очень скоро сделается очевиден. Если рассматривать поэзию как аутическое бормотание утонченных организмов и ремесленное умение – тогда да, поэзия с конца девяностых годов поднялась на невиданные высоты, незаметные, впрочем, почтеннейшей публике. Пишут много и грамотно, читать не хочется. Русская поэзия никуда не двинулась, не изобрела нового инструментария со времен Серебряного века и обэриутов. Концептуализм из инструмента ментальной революции быстро превратился в девичью игрушку. Поэтам не стоит обольщаться и возноситься, а следует смиренно помнить, крошки с чьего стола мы доедаем.
Сегодня наблюдается тяжелейший кризис смыслов в русской не только поэзии, а тотально, во всей русской идеологии, в поле смыслообразования, не говорю уж о философии, которой у русских просто нет. Поэзия - один из важнейших инструментов смыслообразования, антропологический инструмент. Страна Россия переживает чудовищный антропологический и онтологический кризис. Поэзия обязана не только это вяло констатировать, но и найти способ довести до сознания безмозглых современников, что дела обстоят более чем неважно. Современники, затраханные социальными катаклизмами-катастрофами и собственными иррациональными страхами, не хотят слышать ничего дурного, а хотят успокоительного, и я их понимаю, но не оправдываю. Тот, кто заставит их слушать, окажется на пиру в Валгалле. Что-то я такого певца не наблюдаю окрест. Это не кризис. Это пиздец.
А наиболее интересен мне жест Сергея Круглова, блестящего, невероятного поэта, жителя Минусинска, в возрасте тридцати, что ли, лет, ушедшего в монастырь. Очень изящно.

Кого из прозаиков, возникших в русской литературе в последние годы, вы сочли бы достаточно ценным ее приобретением?

В последние годы я не нашла никаких ценных приобретений. В старые, то есть девяностые годы это были Левкин и Гольдштейн, которых я обожала прямо-таки до слез. Сейчас я читаю Лимонова, Пелевина и Сорокина.

Ходасевич утверждал,что национальность литературы создается языком и духом, а не территорией и бытом,и называл Москву (правда, советскую) "литературным захолустьем". А как вам сегодняшняя литературная Москва (после Воронежа и Петербурга - о них бы тоже)?

Россия – чудовищно провинциальная страна, которая сама себя боится, перелицовывает чужие тряпки, везет в Москву стареющих знаменитостей, а в бутики – прошлогодние итальянские модели. Еще раз: пока здесь не появятся самостоятельно мыслящие люди, ни о какой литературе говорить не придется. Нужно обладать смелостью, бескорыстием и умом, чтобы научиться хоть что-то произносить в стране, где снова идут политические процессы. Я не имею в виду узкопартийные и политические высказывания. Персональная свобода едина во всех проявлениях, для меня это вопрос эстетики.
Русские литераторы – это сборище уродов. Города конкретные здесь ни при чем. Московские уроды сытнее едят и мягче спят. Провинциальные – огорчаются, бедные, что их не допускают к кормушке. Питерские еще не решили, хотят ли походить на Лондон и Амстердам, или гундеть, какая Москва гадкая.

Всякое литературное поле дробится на наделы, покосы, школы, классы, группу, продленку, компании, множества. Насколько применимы подобные подобные градации к вам - привлекаетесь, состоите, примыкаете?

Дима Кузьмин выдумал «воронежскую школу» с участием Александра Анашевича и Кости Рубахина. В начале девяностых ездила в Питер, дружила с авторами «Митиного журнала», и сейчас дружу по мере сил с Драгомощенко, Секацким, Скиданом. В Москве приятельствую с Рубинштейном, Айзенбергом, Дашевским, Гуголевым, Степановой. Несколько лет пишу рецензии для Глеба Морева, сначала для его питерского журнала, теперь для «КМ». Очень нравятся Гробманы, оба. На радио «Свобода» работали и работают несколько не последних литературных фигур. Изящные и парадоксальные люди мне нравятся, с ними раскланиваюсь. Я не люблю говорить о литературе, меня больше интересуют собеседники из других родов войск, потом, я привыкла жить одна, поэтому школы и компании не кажутся мне лучшим способом провести свою жизнь. При словах «литературная школа» я вообще хватаюсь за пистолет. Последний человек, имевший право на подобное словоупотребление – Виктор Шкловский.

Ваше отношение к институту российских литературных премий? Это "гамбургский счет" или "бульдоги под ковром"?

Какова страна, таковы ее герои. Ни то, ни другое. Это премии государства Буркина-Фасо. Потемкинские деревни. Какие бульдоги? Крысы, в лучшем случае.
Единственный приличный жест в пространстве официоза за все годы – букеровская премия Рубену Гальего, потому что председателем жюри в тот год оказался Яков Гордин, охотничий спаниель.

Как поживают "толстые" литературные журналы сегодня, когда "час Сороса" минул? Чей эон грядет - Госкомиздата, Государя?

И Г, и Г поднимают веки, только когда им в задницу втыкают булавки. Грядет, как вы изящно выражаетесь, эон Интернета и пиара. На деньги недр. С поправкой на русскую глупость и агрессию.
Толстые журналы, хоть и печатаюсь в одном из них, читать не в состоянии. Это пространство физиологически выталкивает. Или требует моего внимания, кое сейчас дарить кому попало я не в силах. Ничего поживают, несмотря на отсутствие Сороса, у них по-прежнему бывают фуршеты.

Возникновение таких агрессивных литкодл, как "Группа 17" во главе с Петром Алешкиным ("сверхновые реалисты") - это отражение настроений и лакмус процессов, происходящих в России?

Я не знаю, кто это. Обращаться к интернету не хочу. Все есть отражение процессов, а как же? Тут реальные фашисты развлекаются, не до литературных.

Кого вы знаете (кто симпатичен) из русской литературы вне метрополии?

В Израиле – уже назвала «Зеркало» и его авторов. Ну, кто мне мои коллеги Вайль и Генис, Померанцев и Юрьенен, Митя Волчек? Парщиков, который сейчас живет в Кельне? Сережа Тимофеев в Риге? Саша Петрова в Риме? Они мне близкие родственники, а не литераторы вне метрополии.
           
 

Комментарии Елены Фанайловой по поводу интервью журналу "Рец", август 2008 ( http://polutona.ru/rets/rets52.pdf )

Павел Настин: Елена, давайте попробуем повести разговор о поэтическом жесте и начнем с того, что вернемся к ставшей уже легендарной Вашей фразе «это не кризис...»: «Если рассматривать поэзию как аутическое бормотание утонченных организмов и ремесленное умение — тогда да, поэзия с конца девяностых годов поднялась на невиданные высоты, незаметные, впрочем, почтеннейшей публике. Пишут много и грамотно — читать не хочется. Русская поэзия никуда не двинулась, не изобрела нового инструментария со времен Серебряного века и обэриутов. Концептуализм из инструмента ментальной революции быстро превратился в девичью игрушку. Поэтам не стоит обольщаться и возноситься, а следует смиренно помнить,крошки с чьего стола мы доедаем.» Данная Вами три года назад резкая оценка, какмне кажется, относится именно к жестуальной стороне поэтического творчества,описывает кризис высказывания в целом как проблему его бытования,невстроенность в широкую социокультурную коммуникацию, в конечном итоге, как«прагматический ступор», что ли. Действительно ли под «инструментарием» Вы имели ввиду жест – движение поэзии вовне?
Елена Фанайлова: Павел, я крайне признательна Вам за этот вопрос. Наконец-то живой человек спокойным голосом интересуется, что я имела в виду в этом интервью, а не побивает меня камнями, не делает злобной ведьмой и не проецирует на меня свои мальчиковые комплексы, что в полной мере произошло после публикации в Интернете этого текста. Мне казалось, что я говорю вещи довольно очевидные, только не вполне осознаваемые пишущими товарищами. Конечно, я говорила о кризисе даже не высказывания,а смыслообразования, что первичнее. Возможно, я повторюсь, но имела в виду тогда,как и сейчас, три позиции. Первое: русская жизнь середины двухтысячных годов,и политическая, и культурная, резко провинциализируется, замыкается на себя, при этом сохраняя комплекс великодержавности и одновременно пытаясь жить по неолиберальным законам, которые у нас на родине оказались довольно волчьими. Это глубокий национальный невроз, который частные люди пытаются снять аутическим,в том числе поэтическим бормотанием, но заговорить свои страхи не могут, потому что не могут назвать их, увидеть в лицо. Жест здесь нужен, как у барона Мюнхгаузена: вытянуть себя за волосы из болота, или, по-другому излагая, изменить точку сборки, как говорил мой любимый культурный герой дон Хуан, перевести сознание в иное пространство. Например, попытаться увидеть себя со стороны в свете и Европы, и Азии, и Америки, не в смысле кто лучше-хуже, а в чем именно эта разница и почему мы другие. Это делает нас более стриктли аутетнтик. Мне кажется, пишущий человек должен отдавать себе в этом отчет. Второе: энергия русской революции 17 года, отчасти подхваченная Оттепелью, и энергия Второй мировой, которая поставила народ на грань жизни и смерти, та энергия, которая рождала великие тексты на русском языке, более в обозримом будущем возвращаться на собирается (может, оно и к лучшему). Поэтому необходимо как-то внутренне перегруппироваться и поискать источники культурного смысла уже не в имперской силе, не в государственной пассионарности и, соответственно, не в воспроизведении старых поэтических механизмов, а попытаться разобраться с более частными историями, с человеческим, сгоревшим в горниле революционной энергии,с семейными архивами. Жизнь, начиная с падения Берлинской стены и августа 91 года, так усложнилась, что если мы не разберемся с простыми базовыми понятиями, делу нашему конец («это не кризис, это пиздец»). Я счастлива, что со времени моих инвектив появились корпуса текстов Бориса Херсонского и Федора Сваровского, сборник Сергея Круглова и поэма Марии Степановой. Это работа частных лиц над частной жизнью, основанная на глубокой культуре и нравственном отношении к действительности. Мне нравится подрывная работа Кирилла Медведева, он правильно ставит вопросы. Я не понимаю стихов, которые написаны для банального психологического удовольстия. Мне кажется, стихи должны быть написаны для понимания мира, они должны человека пишущего и читающего выстраивать, что ли. У названных мною авторов, в их текстах есть большая смелость: они ломают жанр и представления о том, что может и не может, должна и не должна делать русская поэзия, они выходят в те поля, которые русской поэзии были не знакомы. Скажу, как человек, всегда интересующийся другими родами искусств, потому что культура есть один континуум, что я очень воодушевлена работами людей из кинотеатра.док, которые обращаются к низкой жизни напрямую, из этого когда-нибудь может произойти прорыв, подобный современному румынскому кино. То же касается и пьес «Новой драмы». Главным русским поэтом сейчас мне представляется Николай Алексеевич Некрасов, а отклик русской творческой интеллигенции на происходящее ныне с ее народом на мой вкус был бы хорош – как у передвижников. Это не самое прекрасное время для эстетики, но для некоторого правильного миропонимания – вполне годится. Третье. Вопрос формы всегда казался мне второстепенным. Мне кажется, что работа над ювелирными изделиями и декором вполне может происходить после того, как архитекторы построили здания и создали стиль (или параллельно). Речь здесь совсем не обязательно должна идти о бандитах Медичи и Леонардо, или о Гитлере и Шпеере, или Сталине и Эйзенштейне, а, например, о той системе городских коммуникаций, которая пронизывает город Лондон и делает крайне удобной поездкив его аэропорты, и о той английской поэзии, которая этой системе соответствует. Если у русских пока нет таких систем (неошовинизм кажется мне смехотворным), их надо рыть глубоко. Поработать, как немцы после войны: с травматическим опытом,с неприглядным настоящим, произвести, так сказать, внутреннюю денацификацию, санацию больных, гниющих зон коллективного сознания и бессознания. И еще важно: русская жизнестроительная романтика, которая не дает мне покоя. В ней, в ее прорывах голодных девяностых годов я вижу некоторый источник и опору для поэтического жеста. Не в смысле позы проклятого поэта, это смехотворно,а в смысле позиции настоящего резистанса, сопротивления с большой буквы, и здесь на помощь нам может прийти опыт французских товарищей. Настоящий поэтический, настоящий культурный жест – это всегда выход за свои пределы.
ПН: Как и почему случилось так, что поэтический жест обесценился,«инкапсулировался», ваша версия?
ЕФ: Совсем короткий ответ, выше уже этого касалась. Если говорить прагматически, это вопрос функционирования глобальной медиамашины, которая с ужасно грубыми искажениями действует в новом русском мире. Про это хорошо понимал покойный Дмитрий Александрович Пригов, он говорил, что художник должен быть адекватным миру. Выход для нас я вижу только один: поиск аутентики, см. выше. Сила в правде, повторю: здесь не текст Данилы Багрова, но текст ап. Павла.

   

Информация о произведении
Полное название: 
Это не кризис. Это пиздец
Дата создания: 
2005
История создания: 

Интервью взято в рамках "совместного проекта еженедельника «Окна» (Тель-Авив) и обозрения «Критическая Масса» (Москва) - «Взгляд свободного художника»

Re: Re: Это не кризис. Это пиздец

Егор, я и не собиралась вести эту дискуссию с Натэлой ) Просто дала как информацию к размышлению, в ответ на персональную инвективу (такие, как вы - причина кризиса) определние того, что называется цензурой (чтобы избежать передергиваний)Ю и что, по моему мнению - самоцензурой.
Если вы (уже вы! Наэле это, кажется, не слишком нужно ))) хотите, чтобы я объяснила, что такое самоцензура в моей жизни - это тоже долгий разговор, ибо любые отношения с людьми для меня - это огранка себя ))) Это уже дело несколько личное )

Re: Это не кризис. Это пиздец

inkling, да мне тоже не сильно нужно. ) Поэтому дальнейший диалог считаю лишним. Я просто не могу понять, к чему он. Если бы здесь была старая гвардия, но ее нет. Поэтому мне не хочется устраивать перепалку с вами, так как к вам лично у меня претензий нет. Напротив, вы тащите этот ресурс на себе. Я просто вкратце высказался по поводу Царька. Вы написали, что эта тема не для обсуждений тут, что на самом деле вы могли бы сказать много, но не тут. Ну ладно, не вопрос. Я от вас и не жду политических дискуссий. Поэтому нет смысла продолжать. Все равно никто тут кроме нас не отпишется, и это уже объективная правда.

Re: Re: Это не кризис. Это пиздец

Да я вашу реплику про Царька вообще мимо ушей пропустила ) И даже ответила не на это ) Ну да ладно, правда, не о чем дискутировать )

Re: Re: Это не кризис. Это пиздец

А то, о чем  говорю в последних репликах - этоо как раз о Фанайловой, о моем переосмыслении отношения к этому опусу с тех пор, как впервые с ним познакомилась.
Тогда ничего, кроме чистоого позерства, не увидела. Сейчас тоже вижу позерство, но.... по другому что ли ) Тогда как раз восприняла ее выступление скорее как политический манифест, из серии "Поэт и гражданин". А сейчас спорю с таким взглядом, потому что вижу - она пытается встать в это русло, притягивает, привязывает, но тут же сама с собой вступает в противоречие своего рода. Ибо говорит она о поэтах и поэзии, о том, что не рождается в сытости и благополучии практически никогда ) О том, для чего нужна физическая и душевная встряска - чтобы образовались эти вот смыслы и всколыхнулось болото: не политическое. не общественное, а как раз то, которое разговоры о политике на фоне, в общем-тоЮ благополучия, подпитывают стоячими водами.
P. S. Сразу оговорюсь, что спорить о понятии благополучие тоже можно, но я что-то не слышала, чтобы сегодня поэты умирали в нищете от глода и неизлечимых болезней ) Молжно полагать, что тебе чего-то в этой жизни не хватает, конечно, но условия выживания понимаю тут как есть, в примитивном смысле )

Re: Это не кризис. Это пиздец

Если говорить за себя, то я не поэт и не писатель, и уехать мне лично хочется главным образом потому, что мне в России не интересно. У меня мечта перебраться в Торонто. Но не факт, что она осуществится) А по поводу Фанайловой и определенных условий, в которых не загнивает творческая душа, то я вас понял еще пару постов назад. ) С другой стороны специально загонять себя в условия нищеты, чтобы творить, тоже немного странно. ) Это же искусственная мера. Но в целом понятна ваша мысль. Чтобы произведения были с душой, нужно самому прочувствовать (желательно) все тяготы и утраты. ) 

Re: Re: Это не кризис. Это пиздец

Да, в этом и есть парадокс творчества ) Оно не существуетв салонах, не существует среди полного благополучия ) И потому художники и поэты становятся маргиналами, живут в нищете или ссылке, бросают наладенные дела и уехжают на край света, в полную первобытность ))) Закон, однако, или, по меньшей мере, тенденция ) А когда сама жизнь подкидывает смыслы за пределами устойчивого быта - это и ужас, и благо )))
Поэтому, наверное, самые благополучные, и даже роскошные периоды в жизни государств так бедны настоящим творчеством ) Начиная с Золотого века ОРимской империи или эллинистического Египта, и до наших дней )

inkling wrote:Да, в

inkling wrote:
Да, в этом и есть парадокс творчества ) Оно не существуетв салонах, не существует среди полного благополучия )
Что понимать под полным благополучием? 
inkling wrote:
И потому художники и поэты становятся маргиналами, живут в нищете или ссылке, бросают наладенные дела и уехжают на край света, в полную первобытность )))
Мое мнение, что когда жрать нечего, то и не до писательства. Или, по крайней мере, творения будут пропитаны болью и страданиями, а иногда и просто коряво написаны, так как без питания мозг не соображает. )))
inkling wrote:
 Закон, однако, или, по меньшей мере, тенденция ) А когда сама жизнь подкидывает смыслы за пределами устойчивого быта - это и ужас, и благо )))
Если писатель на пути своего становления творит, даже когда у него ни гроша за пазухой, то это естественная ситуация. Человеку нечего поесть не потому, что он себя сам в такие условия поставил, а потому что так вышло. Тогда и переживания естественные. А когда сам бросает и начинает жить в какой-нибудь глуши - не знаю, не буду судить или додумывать. Все-таки у каждого свой путь. )) Но, имхо, это все искусственно. Любая творческая личность будет творить в любом случае. И найдет способ ограничить себя, но не лишать себя всех условий для нормальной работы. Давайте еще компьютер выкинем на помойку и совершим откат к прошлому веку, начнем писать чернилами на бумаге)) Возможно, когда-то такие рукописи и уйдут за миллион на аукционе (как подтверждение признания автора), но все же использование современных средств для творчества удобнее. 
inkling wrote:
Поэтому, наверное, самые благополучные, и даже роскошные периоды в жизни государств так бедны настоящим творчеством ) Начиная с Золотого века ОРимской империи или эллинистического Египта, и до наших дней )
Оскар Уайльд же вроде не бедным был. Да и многие другие известные авторы. Можно много перечислять. Вспоминаю слова апостола Павла: "Научился жить и в нищете, и в сытости". Так что, как правильно заметили не так давно, проблема в головах людей. ))) (а не в изобилии и пресыщении).
inkling wrote:
 А что касается скуки - так мы везде возим с собой самих себя. Жизнь везде одинакова, уж поверьте, и заботы в ней одни и те же. И служебные обязанности на работе те же, что здесь, что там ) И деньги тоже всегда нужны. И за тем, что тебе лично интересно, приходится или побегать, или подзаработать ) И рутины в жизни всегда немало.
Речь не о рутине. То, что мы везде с собой берем себя, это понятно. Речь о приобретении нового полезного опыта, познании другой культуры да и просто в очередном вызове самому себе (тут важен не только результат, но и процесс, возможно, непростой процесс. Но, как показывает опыт многих людей, которых я уважаю, такой вызов нужен, и он принесет плоды в будущем). К тому же я привык пробовать, а не догадываться. )

Re: inkling wrote:Да, в

Егор, благополучие - понятие отностельное. Я себя в своих не роскошных обстоятельствах считаю вполне благоплучной, если мне есть, что есть, чем платить за квартиру, и еще остается что-то на книги, оперу и т. д. Кому-то мало и гораздо бОльших средств. под благополучием я имею в виду такой ход жизни, который не требует от человека каждодневных решений, которые могут изменитьсудьбу. Чем стабильнее обстановка, чем прогнозируемее будущее, тем меньше потребность открывать какие-то новые смыслы, которые могут разрушить этот уют. Да и материала, чтобы что-то понять о  глубинах человеческой натуры, меньше гораздо.
Чтобы писать - на до просто этого хотеть и обладать бойким пером, нужно чувствовать стихию мира и человеческой души. Не говорю, что совершенно невозможно ее октрыть в себе вне критичнных обстоятельств, но в "эпохи перемен", в которые никто не хочет просто жить, эти смслы и откровения человека прост осаждают )))) Просто потому, что на поверхности, что даже самый последний обыватель не может их не замечать и не чуувствовать.
Благополучие не равно богатству все-таки. Уайльд был состоятелен, но не был благополучен, итог - его сказки, и баллада Редингской тюрьмы. И это тоже смыслы эпохи неблагополучной во многих смыслах, эпохи, которая давила человека, начиная с детства, и чем он был состоятельней имущественно - тем больше. И в то же время эта эпоха была эпохой "высокого колониализма", когда англичанин чувствовал себя особенным - но сталкивался каждый раз с чуждыми ему смыслами. И появляются баллады Киплинга, например. Кризисы бывают не только политические или экономические. Они бывают в самом обществе, в его образе мыслить, в столкновении известного и неизвестного, своего и чужого. И это интереснее политики, да и важнее. 
Пример "ушедшего в глушь" могу вам привести ))) Гоген. Ну, или "таможенник Руссо" - это из художников. Смыслы же касаются искусства вообще, а не только писательского. Жизнь Кафки - тоже сознательное бегство от своей среды, от того самого "благополучия", которого он не чувствует в себе. И Байрон не зря едет от своего благополучия в Грецию и умирает в Миссолунги.  В общем, за примерами далеко ходить не приходится ) 
А что касается ваших планов, я все понимаю ) Хотя мне погружения в другие культуры вполне хватает и без эмиграции, на уровне живого контакта с языками, искусством, людьми, городами ) Но хотите - ваше право и ваша жизнь, да. Одного не могу понять, как это связано с "этой страной" и "царьком" ) Не вижу никаких связей между любознательностью или желанием примерить на себя что-то новое и политикой, между планированием собственной жизни в подобной ситуации -  и все той же политикой. Я бы совершенно спокойно уехала поработать куда-то, туда, где мне интересно - но при чем тут моя сегодняшняя реальность?  Этоо чисто мои интересы ))

inkling wrote:Егор,

inkling wrote:
Егор, благополучие - понятие отностельное. Я себя в своих не роскошных обстоятельствах считаю вполне благоплучной, если мне есть, что есть, чем платить за квартиру, и еще остается что-то на книги, оперу и т. д. 
То есть, получается, чтобы творить, вам надо бежать от всего этого? )
inkling wrote:
Кому-то мало и гораздо бОльших средств. под благополучием я имею в виду такой ход жизни, который не требует от человека каждодневных решений, которые могут изменитьсудьбу. Чем стабильнее обстановка, чем прогнозируемее будущее, тем меньше потребность открывать какие-то новые смыслы, которые могут разрушить этот уют.
Ну тогда идеальный вариант для современного человека, чтобы принимать каждодневные решения - это уйти из офиса на фриланс. Там и заработок, правда, больше, но и решения принимать придется постоянно. А в офисе такая своеобразная благополучная рутина. Вроде и стабильность, но каждое утро повеситься хочется. ))
inkling wrote:
Чтобы писать - на до просто этого хотеть и обладать бойким пером, нужно чувствовать стихию мира и человеческой души.
Вообще многие писатели говорят, что писать надо, если есть такая склонность, потребность. А узнать,чувствуешь ли ты стихию человеческой души или нет, ты узнаешь только тогда, когда будешь практиковаться. Ну и оценка читателей тоже скажет о многом.
inkling wrote:
Не говорю, что совершенно невозможно ее октрыть в себе вне критичнных обстоятельств, но в "эпохи перемен", в которые никто не хочет просто жить, эти смслы и откровения человека прост осаждают ))))
Вообще, я так понял, вы о чем-то общем пишете. Потому что стихия мира - некая абстрактная категория, и в любом случае
 написать удастся нечто субъективное, отражающее некоторые характерные черты реальности, но не претендующее на всемерную объективность. Так что так или иначе творение будет отражать, скорее, состояние души автора, а не окружающей действительности. Даже если он таким образом передаст умственные настроения многих людей. 
inkling wrote:
Просто потому, что на поверхности, что даже самый последний обыватель не может их не замечать и не чуувствовать.
Ну в таком случае да, согласен. Но стоит ли писать только о таких вещах. Вообще в конечном итоге мы с вами придем к выводу, что искусство нельзя притянуть за уши. Оно существует везде, в любых условиях и формах. И тем, наверное, оно и хорошо.
inkling wrote:
А что касается ваших планов, я все понимаю ) Хотя мне погружения в другие культуры вполне хватает и без эмиграции, на уровне живого контакта с языками, искусством, людьми, городами ) Но хотите - ваше право и ваша жизнь, да. Одного не могу понять, как это связано с "этой страной" и "царьком" ) 
Ну не нравится мне в России. Не нравится много чего. Хотя опять же если я и уеду, то, скорее всего, не скоро. Для этого слишком много чего нужно, помимо смелости и желания. )
inkling wrote:
Не вижу никаких связей между любознательностью или желанием примерить на себя что-то новое и политикой, между планированием собственной жизни в подобной ситуации -  и все той же политикой. 
А я вижу. Политическая ситуация в стране, неправильные (с моей точки зрения) решения правительства - одна из причин. 
inkling wrote:
Я бы совершенно спокойно уехала поработать куда-то, туда, где мне интересно - но при чем тут моя сегодняшняя реальность?  Этоо чисто мои интересы ))
Связь прямая. Ваша реальность там, где вам хочется быть. Хотя опять же, ни на чем не настаиваю и не принуждаю принять мою точку зрения. )
Береговая wrote:
Насчет этой /страны и царька/, не думаю что в других государствах справедливо и без сбоев работает политическая система, что конечно не умаляет проблем России
Да нигде не идеально. Но с такими "относительными" представлениями тогда нигде ни хорошо, и нигде не плохо. А плохо только в наших головах. (с) inkling :lol: )) 
Береговая wrote:
Мне бы из своей внутренней эмиграции иногда выбираться. 
Это как? ) 
 
Это не кризис...

               На птичку

Поймали птичку голосисту
И ну сжимать ее рукой.
Пищит бедняжка вместо свисту,
А ей твердят: "Пой, птичка, пой!"
                  Г Р.Державин

Это к вопросу о необходимости страданий для качественного творчества.
Убеждена , что без жутких мук выпавших на долю Мандельштама и Целана их творческое наследие было бы ничуть не хуже, что обильнее так это точно.
Ну, что до пожеланий поэтам бед для улучшения качества творчества, то это,уж извините, по ту сторону добра и зла.
  
Re: Это не кризис...

Натэла, мы с вами на разных языках говорим. Вы в очень прикладном смысле все понимаете. Страданий никто не желает никому. А факт констатировался не раз, и не мной. Тем же Блоком, нпример. Да что говорить - даже Аристотелем, когда он говорило трагедии. Но если вам угодно рассуждать и поэзии в чисто бытовой плоскости, и кроме политики вы в ней нгичего не видите - дело ваше. Мне неинтересно думать, что бы и с кем было, будь у него иная биография. Я смотрю на духовный и душевный процесс ) А на что вы - не знаю )
Но факт остается фактом: чем благополучнее и сытее страна и эпоха, тем меньше в ней больших поэтов. Мы можем желать или не желать этого. С человеческой точки зрения - да и Бог бы с ней, с поэзией вобще, были бы люди счастливы. Но так устроен мир. И такустроено творчество ) И наша мазохисмткая душа так устроена ) Кем и зачем - не у меня спрашивайте )

Это не кризис...

Inkling, такое ощущение что Вы на досуге подрабатывайте Мединским, увы, также как и Вы перешла на личности, заразительно оказалось....

Re: Это не кризис...

Натэла, подскажите, пожалуйста, где именно я перешла на личности и хоть что-то сказала о вас лично, кроме того, что с вами не согласна и мы говорим в разных плоскостях)) будьте так добры: укажите, где я сказала, что вы глупы, или что вы нехороший человек, что вы желаете кому-то зла или хотите кого-то придушить, где спросила, кем вы подрабатываете на досуге и вообще, на кого работаете? )

Беда в том, что все это вы уже давно сказали о нас с Дмитрием. Так кто тут на личности-то?
Re: Это не кризис. Это пиздец

Натэла! Ответственно свидетельствую. Мединским Инкинг не подрабатывает и вообще к МинКульту никакого отношения не имеет и не имела. Я вот в Минкультовском ВУЗЕ преподаю уже довольно много лет и таки  с приходом Мединского все  стало в культуре сильно адекватней чем до него 8-).

Это не кризис...

Объясните мне какую пользу литературе и прочему искусству принесла смерть от голода и его последствий, несколько имен навскидку: Кольцов, Хлебников, Хармс, Мандельштам, Филонов и можно продолжать до бесконечности...Или же посчитать , что таким образом удобрили прогресс и плата не велика, да тот же Бродский от чудовищной жизни рано постарел и впал в старческое неразумие, иначе трудно понять откуда взялись последние его писания.