Открытое письмо Александру Бренеру

Средняя оценка: 7.5 (4 votes)
Полное имя автора: 
Гольдштейн Александр Леонидович

(частично)

[…] Вот почему я полагаю, что ты никого не пытаешься провоцировать даже сейчас, в Москве, когда ты объявил в галерее Гельмана сухую голодовку, требуя полной и безоговорочной кончины постмодернизма, а также того, чтобы одному из астероидов было даровано твое боевое имя. Чем завершилась сия голодовка, мне доподлинно не известно, но надеюсь, что тебе удалось выжить и одолеть супостата.
Вот почему я готов допустить, что ты отвечал за свои слова и в тот знаменательный момент, когда во всеуслышание заявил, будто болен СПИДом, и тем самым сравнялся с любимыми своими художниками Запада, которые все, как один, были подкошены этим модным недугом.
Пусть так, твое право.
Но отчего ты столь рабски зависим от общих мест коллективного шума сознания, отчего ты стараешься добавить свой голос к массовке и хору вместо того, чтобы отойти в сторону и перекричать их, а еще лучше – вовсе не замечать, плюнуть и растереть?

Ты много раз говорил мне, если только я тебя правильно понимал, что хочешь добиться соединения слова и жеста, текста и личности говорящего. Добиться абсолютно простого и ясного «концептуального» слова, которое бы вобрало в себя интонацию невымышленного сообщения и словно бы перестало быть литературой, превратившись в жест и нагую телесность «голого человека» - этого Адама, вновь решившего давать имена всему, что он видит вокруг. Эту акустику прямого разговора невозможно имитировать, в нее нельзя выграться – без того, чтобы не выдать себя на первом же эмоциональном повороте и преткновении. Этот текст может быть только личным, подобно тому как только тебе принадлежит твое тело.
Ты же сдаешь свое слово и тело внаем. Или растворяешь их в коллективном месиве.
Из всего, что ты сейчас говоришь, выпирает ничейная, всеобщая Буква и Сома. Во всем, что ты нынче делаешь, сквозит маниакальное побуждение прислониться к тусовке и соответствовать. Как если бы за каждый твой шаг в сторону стреляли без предупреждения.
Попросту говоря, ты хочешь быть модным. Это хорошее желание. Мода, равно как и слава,  относится к числу самых глубоких вещей, у них совершенно свои законы, не сводимые более ни к чему. Но ведь для того, чтобы войти в моду, ее предварительно нужно сломать, а ты полагаешь, что достаточно ее тиражировать, и в этом твоя ошибка. […]
Зная твою осторожность и заботу о собственном здоровье, я не верю, что ты заразился СПИДом. Разве что мог внушить себе эту мысль в целях большей значительности. Важно другое – сколь эстетически ужасно твое пожелание. Оно напоминает мне хрестоматийный бред одного сумасшедшего, вообразившего себя старшим бухгалтером (человек этот стоял на социальной лестнице ступенькой ниже).

СПИД сегодня настолько оприходован, настолько международно вылизан и обласкан, что болеть им стало решительно неприлично. Каких бы там метафор ни накручивала вокруг него Сьюзен Сонтаг, болезнь это пошлая – бывают ведь и такие. И отвратительно все, что располагается с нею рядом. Стоит только вообразить себе эти объятия... Сладострастное упоение своей трагической участью, гимназический «ницшеанский» amor fati. Непереносимая паточность и елейность, которая окружает все разговоры на сей счет, даже если самим говорящим кажется, будто вот-вот задохнутся они от смелости и безоглядного жертвенного порыва навстречу судьбе. В свое время я очень любил слушать андрогинных пэтэушных сирот «Ласкового мая» с их щемящим (щенячьим) трамвайным лиризмом, и теперь, всматриваясь в постаревшего телевизионного Элтона Джона, сладким голосом оплакивающего смерть юноши-педераста, я с жестокой радостью убеждаюсь, насколько «наш» Юра Шатунов был органичней и веселее. По крайней мере, в нем не было этой международной дешевки, этой атмосферы чувствительной волчьей стаи, готовой порвать всем остальным глотку в борьбе за свой якобы маргинальный секс и особенно – за свои деньги. […]
Для тебя же банальная зараза по-прежнему служит пропуском в контркультуру, она для тебя – знак отверженной избранности, детская черная метка, позволяющая опознать «своего» на тех непозволенных территориях, где якобы по сию пору бродят вымершие проклятые поэты.
Не уподобляйся им, возраст уже, чай, не юношеский. Анфан терриблем долго не проходишь – анкета выдаст. К тому же после сказанных тобой слов должно решающее метафизическое путешествие – дабы увенчать композицию. […]
Прежде, довольно давно уже, правда, ты умел произносить слова, которые цепляли. В том, что ты печатаешь сегодня, сквозит утомительное желание кого-то в чем-то убедить и утомленный педантизм человека, не могущего выбраться из ребячьего сквернословия и афоризмов житейской мудрости. У тебя чрезмерно громкий голос потерянного человека. Извини, но это мало напоминает концептуальное искусство и прямой жизненный жест. Обидно – говорю по старому знакомству – если ты так и останешься в шестом ряду московской тусовки и персонажем бытовой хроники. […]
 

февраль 2004
 

 

 

ЗРИМЫЕ ОБРАЗЫ

http://img230.imageshack.us/img230/5348/jeremygeddes.jpg

Информация о произведении
Полное название: 
Открытое письмо Александру Бренеру
Дата создания: 
1994
История создания: 

Было опубликовано в еженедельнике "Окна", Тель-Авив.
Письму предшествовало длительное знакомство и совместная работа "в одном довольно корпоративном издании, которое по недоразумению выходило на газетных страницах в качестве приложения к другой газете, что, конечно, являлось еще большим недоразумением" (Гольдштейн).