Приглашение на казнь

Средняя оценка: 6.3 (7 votes)
Полное имя автора: 
Владимир Владимирович Набоков

     "Сообразно с законом, Цинциннату Ц. объявили смертный приговор шепотом. Все встали, обмениваясь улыбками", – так начинается это странное, ни на что из прежнего не похожее произведение Владимира Набокова. В каком времени и месте разворачивается действие неясно. Более того, непонятно по каким законам существует мир, в котором живет Цинциннат, так же как непонятно его преступление – "непрозрачность", "гносеологическая гнусность". Это роман-загадка, роман-иносказание, где противопоставлены живой человек, наделенный душой и воображением, и мертвый мир пошлых и бездарных кукол, оказывающийся лишь фальшивым подобием подлинного бытия. И каждый читатель сам решает, казнили Цинцинната или нет. "Голос скрипки в пустоте", "моя единственная поэма в прозе", – так определял этот роман его автор.

* * *
     Из предисловия В.Набокова к американскому изданию:
     ...[Этот роман] я сочинил ровно четверть века тому назад, в Берлине, через пятнадцать приблизительно лет после бегства из большевицкой власти и как раз перед тем, как власть нацистская запустила свое гостеприимство на полную громкость. Вопрос, оказало ли на эту книгу влияние то обстоятельство, что для меня оба этих режима суть один и тот же серый и омерзительный фарс, должен занимать хорошего читателя так же мало, как он занимает меня.
     "Приглашение на казнь" было напечатано в нескольких номерах русского эмигрантского журнала "Современные записки", выходившего в Париже, и позже, в 1938 году, было там же издано отдельно "Домом Книги". Рецензенты из эмигрантов были в недоумении, но книга им понравилась, и  они вообразили, что разглядели в ней "кафкианский элемент", не подозревая, что я не знаю по-немецки, совершенно несведущ в современной немецкой словесности и в то время не читал еще ни французских, ни английских переводов сочинений Кафки. Какие-то стилистические сочленения между этой книгой и, допустим, моими ранними рассказами (или более поздним романом "Под знаком незаконнорожденных") несомненно существуют; но никак не между нею и "Замком" или "Процессом". В моем представлении о литературной критике нет места духовному сродству, но если бы мне пришлось выбирать родственную душу, то уж конечно я предпочел бы этого большого мастера Орвеллю и прочим популярным поставщикам иллюстрированных идей и публицистической беллетристики. Кстати сказать, никогда не мог я понять, отчего всякая моя книга неизбежно вызывает у рецензентов желание лихорадочно отыскивать более или менее знаменитые имена, с тем чтобы предаться своей страсти все сопоставлять. За последние три десятилетия они запускали в меня — если перечислить лишь некоторые из этих безвредных снарядов — Гоголем, Толстоевским, Джойсом, Вольтером, Садом, Стендалем, Бальзаком, Байроном, Бирбомом, Прустом, Клейстом, Макаром Маринским, Мэри Маккарти, Мередитом (!), Сервантесом, Чарли Чаплином, баронессой Мурасаки, Пушкиным, Раскином, и даже Себастьяном Найтом. Только одного писателя никогда не упоминали в этой связи — а между тем он единственный, чье влияние на меня в период сочинения этой книги я должен с благодарностью признать; разумею меланхолического и чудаковатого умницу, острослова, кудесника, и просто обаятельного Пьера Делаланда, которого я выдумал.
     [...]
     Мой любимый писатель (1768 — 1849) как-то сказал об одном теперь уже совершенно забытом романе: "Il a tout pour tous. Il fait rire l'enfant et frissonner la femme. Il donne a l'homme du monde un vertige salutaire et fait rever ceux qui ne revent jamais" ["В нем каждый отыщет для себя что-нибудь. Он заставит смеяться дитя и трепетать женщину. У человека светского он вызовет благотворное головокружение и сделает мечтателей из тех, кто не мечтает никогда".]. Ни на что подобное "Приглашение на казнь" не может притязать. Эта вещь — скрипка, звучащая в пустом пространстве. Человек приземленный решит, что тут штукарство. Старики поспешат перейти от этой книги к провинциальным любовным романам и жизнеописаниям знаменитостей. Она не вызывает восторга у заседательницы дамского клуба. Люди зломыслящие увидят в Эммочке сестру Доллиньки, а ученики венского доктора-вудуведа будут хихикать над книгой в несусветном своем мирке общедоступного чувства вины и прогрессивного образования. Но как выразился автор "Трактата о тенях" в отношении другого светильника — я знаю (je connais) нескольких (quelques) читателей, которые вскочат со стула, ероша волосы.
Каньон Оак-Крик, Аризона
25 июня 1959 года
Информация о произведении
Полное название: 
Приглашение на казнь
Дата создания: 
1934
Ответ: Приглашение на казнь

Из интервью Набокова Альфреду Аппелю (сен. 1966)

А.А.: Рискуя уподобиться человеку, который просит отца публично объявить, кого из своих детей тот любит сильнее, я все же спрошу: к какому из ваших романов вы питаете наибольшую привязанность, какой ставите выше других?

В.Н.: Наибольшую привязанность - к "Лолите", выше всех ставлю - "Приглашение на казнь".