Warning: Table './magrep/watchdog' is marked as crashed and last (automatic?) repair failed query: INSERT INTO watchdog (uid, type, message, severity, link, location, referer, hostname, timestamp) VALUES (0, 'php', '<em>Table &amp;#039;./magrep/watchdog&amp;#039; is marked as crashed and last (automatic?) repair failed\nquery: INSERT INTO watchdog (uid, type, message, severity, link, location, referer, hostname, timestamp) VALUES (0, &amp;#039;file system&amp;#039;, &amp;#039;Каталог &amp;lt;em&amp;gt;files/css&amp;lt;/em&amp;gt; закрыт для записи, поскольку не имеет корректно установленных прав доступа.&amp;#039;, 2, &amp;#039;&amp;#039;, &amp;#039;http://pergam-club.pergam-club.ru/book/4050&amp;#039;, &amp;#039;&amp;#039;, &amp;#039;34.231.21.123&amp;#039;, 1573683271)</em> в файле <em>/var/www/default_site/public_html/includes in /var/www/default_site/public_html/includes/database.mysql.inc on line 174

Warning: Table './magrep/watchdog' is marked as crashed and last (automatic?) repair failed query: INSERT INTO watchdog (uid, type, message, severity, link, location, referer, hostname, timestamp) VALUES (0, 'php', '<em>Table &amp;#039;./magrep/watchdog&amp;#039; is marked as crashed and last (automatic?) repair failed\nquery: INSERT INTO watchdog (uid, type, message, severity, link, location, referer, hostname, timestamp) VALUES (0, &amp;#039;file system&amp;#039;, &amp;#039;Каталог &amp;lt;em&amp;gt;files/css&amp;lt;/em&amp;gt; закрыт для записи, поскольку не имеет корректно установленных прав доступа.&amp;#039;, 2, &amp;#039;&amp;#039;, &amp;#039;http://pergam-club.pergam-club.ru/book/4050&amp;#039;, &amp;#039;&amp;#039;, &amp;#039;34.231.21.123&amp;#039;, 1573683271)</em> в файле <em>/var/www/default_site/public_html/includes in /var/www/default_site/public_html/includes/database.mysql.inc on line 174
К вопросу о законах | КЛУБ ПЕРГАМ: ЛИТЕРАТУРА ГЛАЗАМИ ЧИТАТЕЛЕЙ

К вопросу о законах

Средняя оценка: 6 (6 votes)
Полное имя автора: 
Кафка Франц

Одна из медитаций Кафки вокруг излюбленного предмета. Интересно, что в рамках этого рассуждения законы отождествляются с олигархией, следовательно, те, кто не принадлежит этому сословию, лишены каких бы то ни было правовых гарантий.

                                           * * *

 

Наши законы известны немногим, они - тайна маленькой кучки аристократов, которые над нами властвуют. Мы убеждены, что эти старинные законы в точности соблюдаются, но все же чрезвычайно мучительно, когда тобой управляют по законам, которых ты не знаешь. Я имею при этом в виду не различные истолкования и тот ущерб, который наносится людям, когда в истолковании законов участвует не весь народ, а только единицы. Может быть, этот ущерб и не так уж велик. Ведь законы идут из глубокой древности, над их истолкованием люди трудились века, так что само истолкование теперь обрело силу закона, и хотя возможности свободного истолкования еще существуют, они уже стали весьма ограниченными. Нет никаких оснований предполагать, чтобы аристократия в угоду своим интересам допускала истолкования не в нашу пользу — ведь законы и так были с самого начала установлены в пользу аристократии, они на аристократию не распространяются, потому, видимо, и отданы целиком в ее руки. Конечно, в этом есть известная доля мудрости — кто же сомневается в мудрости древних законов? — но для нас в этом есть и мука, что, вероятно, неизбежно.
Да и существование этих мнимых законов — только предположение. Лишь по традиции принято считать, что они существуют и доверены аристократии как тайна, но это всего-навсего традиционный взгляд, заслуживающий признания в силу своей древности, и ничего больше, ибо самый характер этих законов требует, чтобы их возникновение сохранялось в тайне.
Но если мы, в народе, внимательно проследим действия аристократии с древнейших времен, если мы, располагая записями наших предков по этому поводу, добросовестно их продолжим и среди бесчисленных фактов найдем как бы основные линии, позволяющие заключить о тех или иных исторических решениях, и если мы на основе этих тщательнейшим образом отобранных и систематизированных выводов попытаемся что-то установить для настоящего и будущего, то все это окажется весьма шатким, скорее, игрою ума, ибо тех законов, которые мы стараемся отгадать, быть может, вовсе и не существует. Есть маленькая партия, которая действительно так думает и пытается доказать, что если закон и существует, то он может гласить лишь одно: все, что делает аристократия, - закон. Эта партия видит только произвольные установления аристократии и отвергает народную традицию, приносящую, по мнению этой партии, лишь ничтожную и случайную пользу, а чаще всего серьезный вред, так как порождает в народе перед лицом грядущих событий ложную, обманчивую и легкомысленную уверенность. Такой вред нельзя отрицать, но подавляющее большинство нашего народа видит его причину в том, что традиция далеко не все охватывает, ее нужно исследовать гораздо глубже и даже содержащийся в ней материал, как бы он ни был огромен, все же слишком недостаточен, и должны еще пройти века, прежде чем она все охватит; унылость этих перспектив озаряется в настоящем лишь верой в такие времена, когда наконец наступит пауза, завершатся следования традиции, все станет ясно и закон будет принадлежать только народу, а аристократия исчезнет. Это говорится не с ненавистью к аристократии, отнюдь нет, и ни с чьей стороны ее нет. Скорее, ненавидим мы самих себя за то, что нам еще нельзя доверить закон. Поэтому и упомянутая партия, в известном смысле весьма соблазнительная, не верит, по сути дела, ни в какой закон и осталась такой немногочисленной, ибо она в полной мере признает аристократию и ее право на существование.
Это можно выразить с помощью своеобразного парадокса: если бы какая-нибудь партия вместе с верой в закон вышвырнула и аристократию, на ее стороне оказался бы тотчас весь народ; но такая партия не может возникнуть, ибо никто не дерзает вышвырнуть аристократию. На этом лезвии ножа мы и живем. Один писатель некогда сформулировал это следующим образом: единственный зримый, бесспорный закон, подчиняться которому мы обязаны,- это аристократия, и ради этого единственного закона мы должны утратить самих себя? 

                      

 

ЗРИМЫЕ ОБРАЗЫ

http://img26.imageshack.us/img26/7456/kafkao.jpg

Информация о произведении
Полное название: 
К вопросу о законах
История создания: 

Входит в цикл малой прозы

Ответ: К вопросу о законах

Что-то Камфка здесь предельно недиалектичен ) Следующим шагом должно быть то, что тот "народ", который начнет писать законы, сам превратится в аристократию. Потому как не может же он писать их весь скопом!

Ответ: К вопросу о законах

речь не о народе, а о традиции.

/Такой вред

/Такой вред нельзя отрицать, но подавляющее большинство нашего народа видит его причину в том, что традиция далеко не все охватывает, ее нужно исследовать гораздо глубже и даже содержащийся в ней материал, как бы он ни был огромен, все же слишком недостаточен, и должны еще пройти века, прежде чем она все охватит; унылость этих перспектив озаряется в настоящем лишь верой в такие времена, когда наконец наступит пауза, завершатся следования традиции, все станет ясно и закон будет принадлежать только народу, а аристократия исчезнет./

Не совсем. Эта тема намечена )
А традиция кому принадлежит? В рассуждении два ответа на этот вопрос. Явный - традицию создает аристократия в своих интересах. И скрытый - в одной-единственной оговорке насчет "народной традиции". Так о какой речь?

Ответ: К вопросу о законах

Кстати, недиалектичность у Кафки - не недостаток. Слепок куска мира в замкнутом пространстве - его конек. Просто в сравнеии с тем же "Процессом" или "Китайской стеной" рассуждение кажется однобоким и одномерным. Что явно доказывает, что Кафка - художник, а не выхолощенный интеллектуал )

Ответ: К вопросу о законах

у него здесь очередной исторический тупик. традиция узурпирована узким правящим слоем и исследовать ее на предмет народного законодательства невозможно. кроме того, сама она невнятна и недостаточна. так что выхода нет, not exit.

Ответ: К вопросу о законах

Я ж и говорю: выход есть, и это следует из самого текста. "Народная традиция"-то вообще не исследуется, игнорируется. Так что мешает смести старую, аристократическую, и исследовать живую - "народную"? Или это понятие - дефект перевода?