Беседы Уильяма Голдинга

Средняя оценка: 7.5 (2 votes)
Полное имя автора: 
Уильям Джеральд Голдинг

Книга составлена из бесед с Уильямом Голдингом, которые вел и записывал на магнитофон английский литературовед Джек Байлс. На русском частично опубликована в журнале "Иностранная литература", 1973, № 10. Состоит из девятнадцати главок, развивавающих ту или иную тему, например: "Идеи и человек", "Хрюшка", "Смешные рассказы о войне", "Война как пробуждение", "Писательская работа", "Происхождение "Шпиля" и проч. В предисловии Голдинг пишет: "Итак, перед вами - следы беседы двух друзей. Не хватает здесь живой теплоты, смеха, вина, ускользнуло своеобразие человеческой личности, утрачен самый тон добродушного дружелюбия. А главное - утрачено чувство летящего времени, непосредственного общения, чувство момента, как бы выхваченного для шутки и вот уже исчезнувшего. Но все же не совсем. Эти моменты остались на страницах книги - замороженные воспоминания о самих себе..."
Фрагменты "Бесед" даны также на страницах каталога, посвященных Голдингу http://pergam-club.ru/book/288 и роману "Шпиль" http://pergam-club.ru/book/289

                                           ________________________

новое Главки в бумажной (и электронной, на сайте) публикации идут в такой последовательности:

Вступление. Предисловие
"Идеи и человек". Научная фантастика
Хрюшка
Комедия
Смешные рассказы о войне
Война как пробуждение
Писательская работа
Ясность и техника
Происхождение "Шпиля"
Насущнейшая потребность

                                                               * * *

 

  (фрагменты)
 

Байлс:
- Как вам пишется: легко или трудно? […]
Вы размышляете над книгой, планируете ее, а когда наступит срок, книга приходит, и вы ее пишите быстро и легко. Примерно так?
Голдинг:
- Прошу прощения, но должен сказать, это немного напоминает Хрюшкин (*имеется в виду один из героев «Повелителя мух»*) взгляд на вещи – одно прибавляется к другому, и все идет своим чередом. На самом деле происходит вот что: долгое время я бываю буквально убежден, что не напишу больше ни единого слова.  Б у к в а л ь н о.  Понимаете, я даже представить себе не могу, как  в о о б щ е  можно написать хоть одно слово, и пытаюсь себя переубедить, и говорю себе: «Глупости. Конечно же, все вернется». Но ничто не возвращается, и я совершенно падаю духом.
Мисс Голдинг:
- По-моему, ты сейчас сильно пережимаешь, потому что, мне кажется, ты не способен так впадать в отчаянье, как это, говорят, бывает с другими.
Голдинг:
- Вообще-то говоря, это верно, не способен. [...]
Все это вывернуто и сложно, но ощущение очень похожее. А потом вдруг – бах! Понимаете? Совершенно неожиданно. Например, «Повелитель мух». Я сидел по одну сторону камина, Энн (*жена*) по другую, и я только что кончил читать вслух кошмарную книжку – не тебе, Джуди (*дочь*), а Дэвиду (*сын*), ты еще была слишком мала, - книжку о мальчиках, оказавшихся на необитаемом острове, знаете, обычного типа приключенческая история. Нет, не «Коралловый остров», что-то более низкопробное. И, помню, я сказал Энн: «До чего же мне надоело это чтиво. А что, если попробовать, смеха ради, написать книжку о мальчиках на острове и посмотреть, что из этого получится?» Она говорит: «Отличная идея. Садись и пиши». Я взял лист бумаги и разработал сюжет, а потом все пошло своим ходом, и никакой предварительной напряженности не было и в помине. [...]
У меня нет чувства постепенности собственного развития, эволюции, нет такого чувства, что теперь, достигнув своего возраста, я должен написать свою книгу. Я не знаю, какова должна быть м о я  книга, не знаю, кто я такой, не знаю, что происходит с  н а м и, - не знаю ничего. И потому не знаю, о чем должен писать дальше.

* * *

Голдинг:
[...] Каждый из нас проходит через такой период, когда думаешь: я должен писать так, как пишут все, - только лучше. Я даже подумать, вообразить не мог, что способен вступить в общение с другими людьми. Начал я со стихов, а стихи мои очень плохи. Я не представлял, что стоит заниматься чем-либо, кроме поэзии или хотя бы стихотворной драмы. И только написав эти свои книги – в которых я подлаживался к чужим мнениям и верованиям, - я, наконец, сумел сказать себе: настало время написать книгу для себя, потому что все прочее, очевидно, никому не нужно. Я просто решил: «А ну-ка, попытай свою судьбу, возьми и напиши эту книгу». И тогда я написал «Повелителя мух» - и вложил в эту книгу все, к чему пришел во время войны.

* * *

Голдинг:

- ... это просто-напросто книга, которую я счел разумным написать после войны, когда все вокруг благодарили Бога за то, что они не нацисты. А я достаточно к тому времени повидал и достаточно передумал, чтобы понимать: буквально каждый мог бы стать нацистом [...] Возьмите историю любой страны – и вы неизбежно придете к выводу: нацистская Германия – это особого рода нарыв, который прорвался в 1939 году или в 1940-м – неважно когда. Это была всего лишь особого рода болячка, от которой мы все страдаем... И вот я изобразил английских мальчиков и сказал: «Смотрите. Все это могло случиться и с вами». В сущности говоря, именно в этом весь смысл книги [...]

* * *
 

Байлс:
- ... Итак, о насущнейшей человеческой потребности. Можете вы хоть немного разъяснить это выражение – «насущнейшая человеческая потребность»? [...]
Голдинг:
- Это – потребность чувствовать смысл любого отдельно взятого абстрактного феномена, на любом уровне действительности. Я сейчас не говорю о феномене в строго философском смысле; я говорю, быть может, скорее о событиях – но о событиях психологических, эмоциональных, религиозных, философских, даже мистических или научных, называйте их как угодно, - пусть даже событие заключается в том, что вы утром выходите из дома, чтобы взять доставленное молоко. Мне кажется, что вся ваша жизнь прошла попусту, если вы не состоянии как-то сочетать, связать утренний выход за молоком с квазаром и прочим, с новейшими достижениями астрономии и с самыми глубочайшими человеческими переживаниями. Все это  о б я з а т е л ь н о  должно составить некое единство. Если я исповедую какую-то веру, то лишь веру в единство. И мне кажется, что люди этого единства не видят... мне кажется, что главное «дело» человека – назвать ли это «делом» или «инстинктом», или вот так: «насущнейшая потребность», - мне кажется, что главное назначение его жизни вот в чем: он должен стараться, тем или иным способом, привести весь этот непостижимый хаотический мир к  е д и н с т в у. Подчас что-то подскажет ему путь, подтолкнет, - а может быть, и нет, - но общее направление должно быть неизменно. Это похоже на то, как некоторые – нет, большинство растений тянутся к свету, несмотря ни на что. Может быть, никогда не доберутся, но все равно – тянутся, ползут. И в этом-то, мне думается, состоит назначение человека.

 

               

 

ЗРИМЫЕ ОБРАЗЫ

http://img5.imageshack.us/img5/4421/memoirs.gif

Информация о произведении
Полное название: 
Беседы Уильяма Голдинга
Дата создания: 
сер. 1960-х годов
История создания: 

См. главку Предисловие

Ответ: Беседы Уильяма Голдинга

добавил последовательность главок, чтобы не привязывать последующую к предыдущей как дочернюю страницу.