Средняя оценка: 7 (1 vote)

Андрей Фролов 
 (Переводы стихов О. Уальда)


To that gaunt House of Art which lacks for naught
Of all the great things men have saved from Time,
The withered body of a girl was brought
Dead ere the world's glad youth had touched its prime,
And seen by lonely Arabs lying hid
In the dim womb of some black pyramid.

But when they had unloosed the linen band
Which swathed the Egyptian's body, - lo! was found
Closed in the wasted hollow of her hand
A little seed, which sown in English ground
Did wondrous snow of starry blossoms bear
And spread rich odours through our spring-tide air.

With such strange arts this flower did allure
That all forgotten was the asphodel,
And the brown bee, the lily's paramour,
Forsook the cup where he was wont to dwell,
For not a thing of earth it seemed to be,
But stolen from some heavenly Arcady.

In vain the sad narcissus, wan and white
At its own beauty, hung across the stream,
The purple dragon-fly had no delight
With its gold dust to make his wings a-gleam,
Ah! no delight the jasmine-bloom to kiss,
Or brush the rain-pearls from the eucharis.

For love of it the passionate nightingale
Forgot the hills of Thrace, the cruel king,
And the pale dove no longer cared to sail
Through the wet woods at time of blossoming,
But round this flower of Egypt sought to float,
With silvered wing and amethystine throat.

While the hot sun blazed in his tower of blue
A cooling wind crept from the land of snows,
And the warm south with tender tears of dew
Drenched its white leaves when Hesperos up-rose
Amid those sea-green meadows of the sky
On which the scarlet bars of sunset lie.

But when o'er wastes of lily-haunted field
The tired birds had stayed their amorous tune,
And broad and glittering like an argent shield
High in the sapphire heavens hung the moon,
Did no strange dream or evil memory make
Each tremulous petal of its blossoms shake?

Ah no! to this bright flower a thousand years
Seemed but the lingering of a summer's day,
It never knew the tide of cankering fears
Which turn a boy's gold hair to withered grey,
The dread desire of death it never knew,
Or how all folk that they were born must rue.

For we to death with pipe and dancing go,
Nor would we pass the ivory gate again,
As some sad river wearied of its flow
Through the dull plains, the haunts of common men,
Leaps lover-like into the terrible sea!
And counts it gain to die so gloriously.

We mar our lordly strength in barren strife
With the world's legions led by clamorous care,
It never feels decay but gathers life
From the pure sunlight and the supreme air,
We live beneath Time's wasting sovereignty,
It is the child of all eternity.


К подножию Храма Искусств
Дары свои люди сносили
И девочку, что иссушили
До времени бременем чувств,
Арабы вернули из нави
В мир горечи, боли и яви.

Убрали льняные бинты,
И свету предстали останки:
В ладошке нашли египтянки
Зерно; И взошли те цветы
Весенние запахи вея, 
Под звёздами снежно белея.

Пчёлы влюблено гудели
О тонком изяществе линий –
Забыли о чашечках лилий
Ради цветов асфодели,
Пели о сказочном саде и
Некой небесной Аркадии.

Фиолетвой стрекозы
Не красили крылья пыльцою
Мерцающей и золотою
Жасмины в алмазах росы.
Грустили над речкой нарциссы
И плакали эухарисы.

Баллады забыл соловей
И Фракии рощи покинул.
Цветущую леса лавину
Обходит полёт голубей. 
Египта цветок белолистый
Сквозь шейки плывёт аметиста.

По пикам подсиненных гор, 
Спускались холодные ветры,
И южные росы прещедро
Питали цветущий ковёр.
Гесперос** когда поднимался,
Луг морем закатным казался.

С сапфировых высей поля
Луна серебрила сияньем 
И лилий погибших признанья 
Хранила в глубинах земля.
И лепестки от видений
Дрожали во время цветений.

Не ведом страх лунным цветам,
Что днём обернут срок столетий,
Как тысячелетние дети,
Резвятся они тут и там.
Культ смерти, противный природе,
Живёт в человечьей породе.

Нам трубы грохочут в помин,
К возврату пути отсекая,
И жизни река, утекая,
Бежит средь унылых равнин.
И, словно влюблённый с обрыва,
К забвенью бежит торопливо.

Мы силы в бесплодной борьбе
Теряем, переча вселенной,
Он – жизнь собирал неизменно
От солнца и ветра себе.
Люди – заложники времени,
Вечность в цветов этих семени.
*бессмертие (греч).
**Венера появляется первой, с наступленеим сумерек,
после того как Солнце скрывается за горизонт.