Российская человечина

Средняя оценка: 6.3 (6 votes)
Полное имя автора: 
Иван Алексеевич Бунин

 

«У Ивана Ивановича жизнь запомнилась городом с деревянными заборами, калиткой во двор, тяжелым запахом человечьего жилья...»
«И там, за десятилетиями, запомнился промозглый вечер, уж очень, до судороги в горле, пропахший человечиной: это был вечер, когда он прогнал свою жену, изменившую ему... И был тот промозглый вечер, тот вечер, когда человеку страшно на земле от удушья человечины. Это не был вечер, это была полночь. За окнами лил дождь и там надо было колоть глаза...»
«Жена повернулась круто, хлопнула дверью... Он бросился в сени, в тяжелый запах жилья...»
Но жена ушла. «И жизнь ее в годы после этого была похожа на очень яркий, пестрый платок, на цыганскую шаль, которую навертели на руку, завихрили, вихрили около загородных домов, свечей, и от давних дней в запахе ее затаился запах человечины. Потом эта шаль развилась, упала в очень удушливый человеческий мусор...»
А Иван Иванович все жил и жил один, «в десятилетиях». «И тут надо в скобках сказать, что эти дни бытия Ивана Ивановича привели его в великую русскую революцию...» Однако Иван Иванович жил по-прежнему. «Над его жизнью продул тот ветер, что пахнет человечьим жильем...»
И было у Ивана Ивановича два сына: один от него, а другой - от любовника его умершей жены. Оба долго жили «далеко от Ивана Ивановича», в разных местах, причем один, законный, был человек здоровый и «военком», а другой - просто больной, полукалека. Наконец они встретились, подружились и решили ехать к отцу. Но отец «всей кровью, всей ненавистью помнил ту промозглую ночь, пропахшую человечиной, когда он прогнал изменницу...» Брать съехались в том городе, где он жил. «И были осенние сумерки, когда от дождей особенно удушливо пахнет в сенцах, - это было время, когда уже отгромыхала революция...» И первым к Ивану Ивановичу явился его незаконный сын, с нежным криком: «Папа!» Но Иван Иванович выгнал его: «Не имею чести вас знать!» И сын ушел от него, к брату. И братья решили про отца, что он негодяй, и уехали. И осталс Иван Иванович опять один и опять пережил страшную ночь, «как человек, жизнь которого пропахла человечиной...».
Что это такое, этот Иван Иванович и эти назойливо вонючие ночи, когда почему-то «надо колоть глаза»? Это - новый рассказ советской знаменитости, Бор<иса> Пильняка, под заглавием «Человеческий ветер».
А вот еще одна очень занятная история: «Отец».
Еврей Фроим, ломовой извозчик, имел дочь Басю, которая росла до двадцати лет у бабушки, «не в Одессе, а в Тульчине», стала «женщиной исполинского роста, с громадными боками и щеками кирпичного цвета» и наконец явилась однажды к отцу.
«Папаша, - сказала она оглушительным басом, - меня уже черти хватают от скуки. Знай, что бабушка умерла в Тульчине!»
Фроим отнесся к дочери совершенно равнодушно, даже не сказал ей «здравствуй». А она «повесила на веревку отцовские портянки, выбросила за окно прокисшие овчины и подала отцу ужинать. Старик выпил водки и съел зразу, пахнувшую, как счастливое детство. А она надела оранжевое платье и мужские штиблеты, надела шляпу, увешанную птицами, и села за воротами на лавочке. И вечер шатался возле лавочки, и небо было красно, как красное число в календаре... И мимо Баськи прошли Соломончик и Моня, раскачиваясь, как девушки, узнавшие любовь, и стали двигать руками, показывая, как бы они стали обнимать Баську. И вот Баська тотчас же захотела этого. Поэтому она стала шаркать по земле толстыми ногами, обутыми в мужские штиблеты, и сказала отцу: «Папаша, сказала она громовым голосом про Соломончика, посмотрите на этого господинчика: у него ножки, как у куколки, я задушила бы такие ножки!» И с этого дня стала шить себе приданое, а с ней «сидели рядом беременные женщины, которые наливались всякой всячиной, как коровье вымя, а вокруг нее текла жизнь Молдаванки, набита сосущими младенцами, сохнущим тряпьем и брачными ночами, полными пригородного шику и солдатской неутомимости...» Баська послала своего отца свататься к отцу Соломончика, «живот которого лежал на столе под солнцем, и солнце ничего не могло с ним поделать». Но отец Соломончика не согласился на брак, и Баська ругала своего отца «рыжим вором», и ему пришлось идти искать ей нового жениха, Беню. А Беня оказался в публичном доме, - «он лежал с женщиной по имени Катюша, которая накалякала для него свой расписной, свой русский и румяный рай». Когда старик заглянул к нему, «он закрыл простыней голые Катюшины ноги и сказал, что подумает насчет предложения жениться на Баське» - и в конце концов предложение это принял...
А это что такое? А это - рассказ другой советской знаменитости, Бабеля*, о котором (так же, впрочем, как и о Пильняке и многих прочих) не только с жаром и с восхищением года два писалось почти во всех зарубежных газетах, но пишется теперь уже и во французских ежемесячниках. Правда, некоторые кое в чем и упрекают Бабеля. Вот, например, «Дни»** недавно судили о собрании рассказов этого самого Бабеля, «которое является некоторым итогом его творчества», и нашли «творчество» это неравноценным. «Бабель обладает интересным бытовым языком, без натяжки стилизует иногда целые страницы - например, в рассказе «Сашка-Христос»... Но рассказы его из одесской жизни производят менее благоприятное впечатление... Есть, кроме того, вещи, на которых нет отпечатка ни революции, ни революционного быта, как, например, в рассказе «Иисусов грех»...»
Однако Бабель все же Бабель! О рассказе «Иисусов грех» газета высказалась даже довольно решительно: к сожалению, говорит она, - хотя я не совсем понимаю, о чем тут сожалеть?
«К сожалению, особо характерные места этого рассказа нельзя привести за предельной грубостью выражений, а в целом он, думается, не имеет себе равного даже в антирелигиозной советской литературе по возмутительному тону и гнусности содержания: действующие его лица - Бог, ангел и баба Арина, служащая в номерах и задавившая в кровати ангела, данного ей Богом заместо мужа, чтобы не так часто рожала...» Это приговор уже суровый, хотя несколько и несправедливый, ибо «революционный отпечаток» в рассказе есть. Но за всем тем, повторяю, этот Бабель есть звезда, надежда русской литературы, одно из ярких доказательств того, что «жива Россия», в то время как эмиграция, а в частности, и эмигрантская литература - тлен, «окостенение»... Так, по крайней мере, говорят в Париже и в Москве. Можно ли представить себе что-нибудь более растленное и вообще более низкое во всех смыслах, чем то (чрезвычайно типичное), что я только что цитировал? Но вот говорят. Дико, неправдоподобно? Ничего, сойдет! Преступи все пределы - сим победишь. Оглушай человека так, чтобы у него язык прилип к гортани. И оглушают. Вот недавно Горький даже зарыдал от восторга и рукой махнул: «Даже я, говорит, не могу так хорошо писать, как теперь в России пишут!»
Зачем все это говорится, пишется? И в Париже, и в Москве это говорится и пишется с одной, конечно, целью: для посрамления тех, кто осмеливается быть против революции.
Что такое эмиграция и что такое Россия?
Эмиграция такова, что ей осталось одно - пуля в рот.
Мне недавно прислали вырезку из московских «Известий». Вырезка эта - статейка о моем романе «Митина любовь». И начинается она с больших похвал. Этот прием теперь вообще в большом ходу даже и в нашей, эмигрантской, печати: для видимости беспристрастия и для пущего эффекта, унижение, например, дела Белой Армии начинают с поклонов: что ж, мол, и говорить, дело было в начале святое, прекрасное... Так и тут. Начинается с похвал. Произведение удивительное... и потому страшно показательное для эмиграции. «Бунин - художник и потому не может не чувствовать близкую ему среду и волей-неволей вынужден показать то, что он видит в ней и в себе, - то новое в смысле жизнеощущения, что нажито интеллигентской психикой в эмигрантщине... вынужден показать, до чего эта психика опустошена, выпотрошена, проституирована...» Почему она проституирована? А потому, что мой Митя есть человек с психикой чисто эмигрантской, - нужды нет, что он умер за двадцать лет до эмиграции! - что он «предан пороку Содома и идеалу Мадонны» и стреляется. Да туда ему и дорога, говорит московская газета и прибавляет: «Выстрел в рот для эмигрантской интеллигенции - единственный выход!»

И еще прислали мне московский иллюстрированный журнал «Прожектор», издаваемый газетой «Правда»***. И там опять обо мне, о Шмелеве, о Куприне, о Мережковском - большая статья какого-то Воронского**** под заглавием «Вне жизни и вне времени» и с нашими карикатурными изображениями*****: Мережковский, самого гнусного вида, в купальном костюме, провертев дыру в женскую купальню, приставил к этой дыре подзорную трубу; Куприн, раздутый, как утопленник, сидит с бутылью водки, а над ним, в облаках, его мечта - мордастый «белый» генерал; Шмелев подобострастно лежит у ног лубочного замоскворецкого Кит Китича; я - тону в болоте, и подпись под этой картинкой из моей «Несрочной весны». В рассказе этом изображен вовсе не эмигрант, а москвич, тонущий вовсе не в парижском, а именно в московском болоте. Но Воронский этим ничуть не смущается, он лжет, не моргая: «Бунин, - говорит он, - показал нам образ человека в стане белых, дотлевающего в могильной яме». Я вообще опять являюсь тут главным козлом отпущения. Начинается опять с похвал. Но опять все только для того, чтобы сказать потом поубедительней, до чего я и все, кого я изображаю, в болоте, в могильной яме. Чем это доказывается? Помимо «Несрочной весны», еще и многими другими произведениями из книги «Роза Иерихона». Там под каждой вещью поставлены мною даты. Но, ничуть этим не смущаясь, Воронский берет как раз те, что написаны еще даже до революции, и говорит: вот видите, каковы настроения и темы у Бунина и что сделала с ним эмиграция, «эмигрантское мракобесие»... И так же лжет он и на Шмелева: «Шмелев показывает нам другой тип из того же белого стана, бессильного кликушу, юродивого, дошедшего до исступления в своей ненависти ко всему новому...» А это чем доказывается? Тем, что Шмелев написал «Солнце мертвых». Правда, произведение это написано от лица человека, погибшего вовсе не в эмиграции, а в Крыму, и то новое, что доводит его до исступления, есть пещерный голод, пережитый Крымом при большевиках. Но ничего, сойдет.
Зато, Боже, как все хорошо в советской России!
На первой же странице «Прожектора» - настоящая идиллия: огромное дерево, за ним озеро, под ним гуляет товарищ, одетый как бы для тенниса, вдали девица в хорошеньком белом платьице собирает цветочки... Это Горки, «любимое место отдыха московских рабочих, где в свое время любил отдыхать Ильич». Затем - три бритых, чисто сахалинских башки командиров красной армии, затем - «братание русской работницы с негритянкой»: две улыбающиеся морды жмут друг другу руку, и обе просто прекрасно одетых в летних соломенных шляпах. Затем - собрание крестьян, сидящих кружком и что-то читающих; просто и прекрасно одеты и обуты в кожаные сандалии крестьянки, несущие корзины с ягодами; благообразная старушка, с трубкой возле уха, слушающая радиоконцерт; мужичок в шведской куртке, едущий на тракторе; очаровательная горничная, смеющаяся из-под кокетливого зонтика, среди крымских кипарисов; «отдыхающие транспортники» в Алупкинском парке и целый зверинец каких-то кошмарно отвратных рож в Ливадийском дворце, одна из которых разухабисто растянула гармонику и зверски и весело орет, поет, - рожа настолько паскудная и страшная, что от нее в ужасе шарахнулась бы горилла******...

 

                           

 

Затем литературный отдел.
Тут «могучий и ядреный», самый что ни на есть русский рассказ Всеволода Иванова, под заглавием «Орленое время» и начинается так: «В которых пустынях и по сейчас идет еще орленая жизнь. Жизнь эта как отвороченный пласт земли на неурочно раннее гнездо. Мечись потом птица, вой неслышным воем! Деревня есть Колудино на реке Печоре. Ломит та река дерево и камень нагордо. Молочистые туманы прячут ее в белосоватые полы своих одежд. А вот на четырнадцать волостей прославился Ефрем Шигона шубным своим клеем!..»
Тут «Черный хутор», принадлежащий перу Николая Никитина, который повествует о том, «как после отгремевшей веселой славы революции, после тех славных героических дней, о которых будущие поэты сложат поэмы, пришел скучный будень, как в декабрьских пожнях у этих трех верст, кинутом поле, скореженной кожей среди белого поля торчит темный двор, который можно принять за кирпичный заводик...»
Тут новая поэма Маяковского:

Мне жмет!
Париж не про нас -
В бульвары
Тоску рассыпай!
Направо от нас -
Бульвар Монпарнас,
Налево -
Бульвар Распай...

И далее, где поэт говорит, очевидно, уже про самого себя:

Бумаги
Гладь
Облевывая
Пером,
Концом губы,
Поэт
Как б... рублевая...

 

* * *

Кстати - о нашем «окостенении».
В «Последних новостях» от 30 октября я недавно прочел следующее*******:
«Чтобы спастись от эмигрантского окостенения, нужно постоянное общение с Россией. Но общение это невозможно при настроениях вроде бунинских и шмелевских, когда ров гражданской войны - не с советской властью, а с Россией - не засыпан и зияет во всей своей неприкосновенности эпохи белой борьбы...»
Что, собственно, это значит? О каком именно общении идет речь? И с кем нужно общаться и как нужно это делать? И почему «Посл<едние> нов<ости>» - убеждены, что, например, у меня общения нет?
Оно невозможно в силу моих настроений? Но настроений по отношению к кому? К России?
Да, так же, совершенно так же, как «в эпоху белой борьбы», - которая, однако, никогда не шла против России, - зияет перед моими глазами этот ров, вернее, бездонная могила, где лежат десятки тысяч тех, с кем я был и есмь и памяти которых я, конечно, никогда не изменю, через трупы которых я никогда не полезу брататься.
Но могила эта отделяет и вечно будет отделять меня вовсе не от России. Из-за России-то и вся мука, вся ненависть моя. Иначе чего бы мне сидеть в Приморских Альпах, в Париже? Я бы и в земляные работы не стал играть. А просто, без всяких разговоров, махнул бы через ров в российскую «человечину» - и дело с концом.

_ _ _ _ _ _ _ _ _

 

* Фрагмент о Бабеле в переработанном виде вошел в книгу «Воспоминания» (Париж, 1950).
** «Дни» - республиканско-демократическая газета под ред. А. Ф. Керенского, орган левого крыла партии эсеров. Выходила в 1922-1933 гг. в Берлине, затем в Париже, вначале ежедневная, с 1928 г. еженедельная.
Цитируемая Буниным рецензия на сб. И.Бабеля «Рассказы» (М., 1925), подписанная псевдонимом Ивелич, была опубликована в «Днях» (1925. N 836. 25 октября).
*** «Прожектор» - иллюстрированный литературно-художественный и сатирический журнал, издававшийся в Москве (изд-во газеты «Правда») с 1923 г. под редакцией Н. А. Бухарина и А. К. Воронского. В 1930-х годах редакторами были С. А. Воронин, В. П. Ставский. Журнал существовал до 1935 г. Бунин рецензирует N 13(59) журнала «Прожектор» от 15 июля 1925 г.
**** Воронский Александр Константинович (1884-1943) - русский советский литературный критик, публицист, писатель. В 1921-1927 гг. редактор журнала «Красная новь», тогда же возглавлял издательство «Круг» и редактировал журнал «Прожектор» (1923-1927). В 1937 г. репрессирован.
***** Рисунки Б. Ефимова.
****** Фото В. Савельева, С. Красинского.
******* Передовая статья «Революционизм и культурничество» (Последние новости. 1925. N 1693. 30 октября), автор которой предлагает «засыпать ров гражданской войны» и стремиться «понять психологию оставшихся там, в России», установить «тесную связь с родиной, с ее реальной жизнью, с настроением ее масс».
 

 

 

ЗРИМЫЕ ОБРАЗЫ

http://img218.imageshack.us/img218/9219/shul1.jpg
http://img8.imageshack.us/img8/9536/rodchenko.jpg
http://img8.imageshack.us/img8/9485/shabash.jpg

Информация о произведении
Полное название: 
Российская человечина
Дата создания: 
1925
История создания: 

Напечатано в парижской газете "Возрождение", № 158, 7 ноября 1925 года

Ответ: Российская человечина

И все же это уже не литература. И сама по себе свидетельствует о том, что в основе советских фальсификаций лежала доля истины. Но не честнее ли тогда было бы остаться, как тот же Мандельштам, например? Или вернуться, как Цветаева, чтобы принять свою судьбу искренне и до конца. А ругаться из приморских Альп все же легче, наверное. ((
А здесь, в глухом чаду пожара
Остаток юности губя,
Мы не единого удара
Не отклонили от себя.
Не шибко люблю Ахматову, но здесь она выразила вполне достойную позицию. Можно не прнимать, можно страдать, можно сожалеть, но зачем же опускаться до базара? И уподобляться тем же большевикам? Ведь того же Мережковского Бунин писателем считает гораздо менее, чем Бабеля. Но в качестве знамени - и он сгодится. Оказывается - равен ему самому и Шмелеву! Унизительно и непочтенно как-то.

inkling wrote:Но не

inkling wrote:
Но не честнее ли тогда было бы остаться, как тот же Мандельштам, например?

Inkling, но Иван Алексеевич же ответил на этот вопрос. Причем достаточно агрументированно.

"...Зияет перед моими глазами этот ров, вернее, бездонная могила, где лежат десятки тысяч тех, с кем я был и есмь и памяти которых я, конечно, никогда не изменю, через трупы которых я никогда не полезу брататься.
Но могила эта отделяет и вечно будет отделять меня вовсе не от России. Из-за России-то и вся мука, вся ненависть моя. Иначе чего бы мне сидеть в Приморских Альпах, в Париже? Я бы и в земляные работы не стал играть. А просто, без всяких разговоров, махнул бы через ров в российскую «человечину» - и дело с концом..."

Ответ: Российская человечина

Вот это, имхо - довольно декларативное суждение ) От чего отделяет, от чего не отделяет... Все проще: если без России тебе жизни нет - будь в России. А если есть - признай, что она есть, и оставь Россию с ее неправильным путем в покое. А уж тем более людей, которые там выживают как умеют. Людей часто не бездарных, и со своими собственными трагедиями. Они за себя сами перед Богом ответят. А равнять под одну гребенку и талантливых, и бездарей, только потому, что они остались и пишут там, а не здесь - не очень достойно. Тем паче - связывать их существование и творчество с тем, что им покровительствует ненавистная власть, принижающая тебя. Если ров так непреодолим, то он отделяет не только от любви и уважения, но и от огульной ненависти тоже. У Бунина - странно: вдали, вместо с того, чтобы стать зорче, он действительно становится мельче, более близоруким что ли...
Конечно, сказанное касается только публицистики. Художественные вещи его в это времчя ничуть не слабее, к счастью.

Ответ: Российская человечина

вообще-то, не вижу смысла дискутировать на эту тему. но все-таки, по какому критерию будем давать право высказывания? напр. москвич вправе высказываться о положении в сибири, в т.ч. персонально? эмигрант из перонистской аргентины вправе высказываться о положении в аргентине? беженец из исламской республики иран вправе высказываться о положении в иране? г.г.маркес вправе высказываться о положении дел в макондо? абсурд какой-то.
насколько я знаю, бунин практически не высказывался о политической ситуации во франции, фашисты там коммунисты. не интересовала она его. его больше орловщина и москва интересовали. о них и высказывался.

Ответ: Российская человечина

Да имеет он полное право высказываться. Но и мы - полное право оценивать, имхо. Мне кажется, что его просто зашкалило. Причина понятна, но оценивать из-за этого высоко сами творения я не могу. Они не на уровне Бунина-писателя. Да и к личности в таком виде сипатии не вызывают. Вы правы в том, что это просто стоит принять как факт: Бунин не ангел и не пророк. Поэтому я предпочитаю читать его прозу, а не публицистику. В ней ничего достойного его литературного таланта не вижу. О чем и говорю )
А как мнение и взгляд - существуют, и должны существовать. Факт эпохи и личной судьбы.

inkling wrote: Бунин

inkling wrote:
Бунин не ангел и не пророк. Поэтому я предпочитаю читать его прозу, а не публицистику. В ней ничего достойного его литературного таланта не вижу. О чем и говорю )

Отношение к публицистике Б. - то же.

Ответ: Российская человечина

ну а у меня противоположное мнение. вся советская кретиническая школьная программа не сказала о горьком и маяковском сотой части того, что на нескольких страницах сказал бунин. одним движением руки смахнул со стола всю советскую школьную программу. потому его и не печатали, что возразить было нечего. и некому. и правильно шаламова посадили за высказывание, что бунин великий русский писатель. и великий писатель, и правильно советская власть посадила.

"Я лично совершенно убежден, что низменней, лживее, злей и деспотичней этой деятельности еще не было в человеческой истории даже в самые подлые и кровавые времена»
1934

Ответ: Российская человечина

Ну чего же вы хотите? При чем тут школьная программа? Я вообще считаю, что она должна избегать подобных разговоров, обсуждать произведения, учить воспринимать, ане судить. иначе она будет идеологична и деспотична, как любая политика. И будет учить догмам: условно хорошим или плохим.
А то, что он пишет - все знали, и прекрасно знали. Не было это секретом никогда. Вы видели здравомыслящих людей, утверждавших, что Маяковский, Есенин или Горький были образцами нравственности?  Я - нет. Так что ничего принципиально нового Бунин здесь не открыл ни для современииков (те вполне умели и сами судить, и все было к у них на глазах), ни, тем паче, для нас. "Роман без вранья" я прочла лет, наверное, в 15-16. И уже тогда сделала для себя вывод, что если это правда - то такая, которой лучше было бы оставаться "в кругу своих", если ложь - то, такая, которую честному человеку и произнести стыдно. И в любом случае - это бездарная попытка пробиться за счет скандала. Бунин умен. Не думаю, что он не понимал того, что доступно незрелому среднестатистическому юношескому уму )).
Так что ничего он не смахивал. Просто бил по тем, кто, как он думал, занял в России его место. Ирония в том, что он ошибался. его место все равно никто не занял )

Ответ: Российская человечина

и правильно бил. потому что москва эту сволочь превозносила на весь мир всеми доступными ее геббельсовской пропаганде средствами. а от нас, советских людей, и школьников, разумеется, публицистику бунина скрывали, как будто это власовские листовки. слава богу, сейчас доступна.

Ответ: Российская человечина

По-разному было. Когда превозносила, а когда и нет. И московская, и эмигрантская литературные тусовки - тот еще гадюшник. У меня симпатии не вызывает ни та, ни другая. При очень большой любви к тем или иным авторам. А пропаганда - что с нее возьмешь, она всегда пропаганда, и всегда, в сущности, глупа, рассчитана на то, чтбы повести куда-то толпу. И принципально неважно, что именно пропагандируется. все равно станет глупостью и ложью.

Ответ: Российская человечина

если принципиально неважно, чьего имени литературный институт - горького или чехова, то почему тогда не булгарина.

Ответ: Российская человечина

А вы серьезно думаете, что это название кто-то ассоциирует с Максимом Горьким - политическим деятелем? И даже, если уж совсем честно - с писателем? ) И я не отрицаю, что было время, когда именно такая пропаганда велась. Но если она изначально мертворожденная - то какой смысл тратить жизнь на ее опровержение? как будто и так не понятно. И зачем отрицать наличие таланта у "политических оппонентов", пусть даже по-человечески и гадких? Меня в таких вещах всегда убивает фанатизм с обеих сторон. Когда разницы действительно не видишь даже там, где она должна была бы быть. И те - любыми средствами и любыми гадостями, и эти. Что с того, что одни вроде как правы, а другие - нет? Правота, в отличие от собственно человечности, может оказаться и относительной. Если в литературе мне этика не важна, то в публицистике - это принципиальный момент. Отрицаешь грязь - не пачкайся сам. Затыкаешь уши от грубого крика - не кричи в свою очередь. ненавидишь копание в своей личной жизни, судьбе, побуждениях - не копайся в чужих даже ради благой цели. Тогда не так важно, что говоришь ты и что говорят другие. Такое поведение - уже действие. Гораздо более высокое и нравственное, чем любое мнение. Даже очень правильное.

Российская человечина

Не, я не понимаю Бунина. Он ругае Бабеля за то, что у Бабеля иная идеология, и ругается почему в СССР ругают Бунина за иную идеологию.   
  В "Окаянных днях" мне не погравилось, как Буниан писал  об интеллигентах, занявшихся переводами.  Ах, они служат СССР!  Ничего, что при этом на русский язык были переведены шедевры мировой литературы?  Ничего, что десятки яызков знают только единицы, и читатели   никогда не смогли бы прочесть все это в подлиннике?    Просто какое-то библейское зло - умри, но не помогай. Заслуживала бы уважаения, если бы автор при этом был   в России.
Тут то же библейское зло, ненависть, мешающая понять красоту произведения, если оно написано в СССР.   Но мы читатели можем быть свободны от шор, и воспринимать произведения по одному.    И отделять советские произведения от произведений, написанных в СССР.  

не знаю, кто с

не знаю, кто с чем что ассоциирует, но если российский (советский) институт мировой литературы называется именем горького - это декларация того, что для господствующего хама есть мировая литература, ее эталон, со всеми вытекающими для жизни последствиями.  конечно, когда-нибудь разберутся, где ложь, где правда, но когда-нибудь меня не устраивает - моя жизнь укладывается в определенный (небольшой) исторический срок, и вот этот срок у меня украден. а будущие поколения, понятно, будут жить при коммунизме, это весьма утешает.

Ответ: Российская человечина

Лок, вы сейчас сильно передергиваете. Поэтому я дискуссию закрываю. Я не склонна объявлять писателя хамом или не хамом только потому, что он служил какой-то власти. Многие какой-то служили. Других критериев разговора, кроме литературных, у меня нет и быть не может. Политикам я не судья. Если вы хотите поговорить о том, нужного ли масштаба Горький писатель, чтобьы его именем назвали литинститут - я могу высказать свое мнение. Все остальное в биографии Горького и прочих меня касается мало. Я с ними не живу, я их читаю.
P. S. Объявить меня коммунисткой - это смело, по меньшей мере. Впрочем, я понимаю, что все, кто не ненавидит до колик совесткую власть, причем сегодня так же живо, как лет 70 назад - уже не люди, а "государственники". Ну пусть будет так. (

Ответ: Российская человечина

естественно, горький - хам, но хамом я в данном случае называю не его, а хамскую власть, которая сделала его литературным знаменем и литературным вертухаем при литературном концлагере. и то, что бунин этого вертухая неустанно дрючил из-за приморских альп, очень греет душу. считайте этого неизжитыми юношескими комплексами.

Ну и при чем

Ну и при чем здесь Горький? Он хам сам по себе, власть – сама по себе. Не валить же все в одну кучу. Я же только о том и говорю, что Бунин хронически не различает людей и власть. Для него все слилось и смешалось. Власть ли сделала, сам ли стал, до некоторой степени заслуженно, вообще незаслуженно - все под одну гребенку, лишь бы уязвить. Только уже непонятно, кого именно: творческго антагониста, власть, при которой он работает, бывших друзей, которые при этой власти остались (вот, смотрите, в каком дерьме вы живете!) или еще кого. Не люблю я такого. О литературе - так о литературе. и тогда скажи честно, что эти блюдолизы и вертухаи не были вовсе лишены таланта, по большей части. Чем власть и воспользовалась, с ее точки зрения - законно. Об обществе - так об обществе. И тогда не надо говорить о писателях и произведениях. Нужно говорить о людях писательской профессии, вне зависимости от степени таланта и качества произведений, только по общественной, человеческой позиции. Перед хамской властью, как и перед потерей родины, все равны, и талантливые, и не очень. А получается, что считает большевиков и их критиков хамами за то, что они связывают его эмиграцию с качеством его творчества, а сам делает то же самое.

Ответ: Российская человечина

ну, цитаты у него по большей части убийственные. тексты (литературные) он знал, первоисточниками владеет.

Ответ: Российская человечина

Так цитаты вырваны из контекста ) Вы согласны с тем, что Бабель - полный бездарь? Вряд ли. И прекрасно понимаете, чем червато выдирание кусков из текстовой ткани. И Бунин, тем паче, понимал. Так и у него такого накопать можно, что закачаешься. Этим приемом, кстати, и советская критика хорошо пользовалась.

Ответ: Российская человечина

Мало ли кого сделали знаменем, вот например Мичурина.  Был себе тихий селекционер, никого не  трогал. Я уж про Павлова не говорю...
  Вопрос может быть только в том, что больше на чаше весов - заслуги Горького как писателя и как создателя литературных серий или его антизаслуги как большевика 

[...] Большую

[...] Большую часть статьи [Прилепин] посвящает доказательствам: какая литература круче: эмигрантская или тутошняя? И выходит, что тутошняя, хотя мейнстрим ему возразит: один Набоков оказал на пишущих сегодня по-русски несравнимо большее влияние, чем все Платоновы и Леоновы вместе взятые, а Бунина с Горьким так и вовсе сравнивать смешно (и не потому, от себя замечу, что Бунин так уж велик, скорее потому, что Горький слишком ничтожен). Говорят, что о величии явления можно судить по количеству эпигонов: у Набокова их много, у Платонова нет. Но не думаю, что это говорят правильно. Просто набоковский приём доступен, потому что формален, его может скопировать - интуитивно, безотчётно - любой баран, а у Платонова вообще никакого приёма нет, к чему тут приложить интуицию, не особо понятно. К тому же он неуютный.

Я некоторое время назад тоже пытался сравнивать нашу литературу с ненашей, потом как-то эту мысль думать перестал, а теперь, благодаря Прилепину, снова подумал. И решил, что сравнивать их - что называется, некорректно: разные вещи сравниваются. Адрес является необходимым компонентом письма; у тутошней литературы он есть, а у тамошней нет (поэтому Набоков и перешёл на английский). Можно писать письма человеку, не зная, получит ли он их, но нельзя писать письма человеку, которого не существует. То есть, конечно, писать-то можно, но это будут какие-то не те письма. Величие тутошней литературы заключалось главным образом в том, что у неё были мы, а недовеличие эмигрансткой - в том, что у неё нас не было.

/из блога Л. Пирогова/

Ответ: Российская человечина

куда-то разговор не в ту степь урулил. я не вижу какой-то особой отмеченности тутошней или тамошней литературы, чтобы их разделять. тем более, если, как говорит пирогов, величие литературы определяется величием читателя, то ни у платонова, ни у мандельштама, ни у шаламова, ни у хармса и еще без счета поэтов-писателей российского читателя не было целые поколения, так что они в этом смысле ничем не отличаются от заграницы, в эмиграции даже лучше - хотя бы их печатали, того же поплавского или набокова, не говоря о бунине, которому нобелевскую премию дали. печатали и переводили. а в ссср (про столицы судить не могу) в провинции, и не в селе где-нибудь, а в миллионных городах ни о какой лолите, или даре, или чевенгуре, или колымских рассказах, да что там, о том же сигизмунде кржижановском, который всю жизнь в ссср прописал, о том же мамлееве, да вообще обо всех, кто не вписывался в их линию партии и правительства, понятия не имели, ну, какой-нибудь случайный ксерокс Защиты Лужина приплывет, бродский, конечно, бродский да, ходил в списках, но как исключение. это я точно знаю, могу на страшном суде свидетельствовать. так что какая из этих литератур эмигрантская, а какая тутошняя, одному богу известно. пирогов-то этого времени особенно не застал, потому и рассуждает. я литературу на тутошнюю и тамошнюю не делю, для меня все - русская литература, даже если человек, как гольдштейн, открещивается, дескать, это литература русскоязычная, международная, имперская. чушь собачья. написано на русском - значит, русская литература, хоть в парижах, хоть в левантах.

Ответ: Российская человечина

Мне кажется, не о том у Пирогова речь ) А именно о читателе, о принципиальном единстве "языка", на котором с ним говорит литература. И, возможно, о том, что эмиграция, от этого языка (его истоков, причин и следствий) отказавшись, склонна слишком строго судить оставшихся, считающих искренне или не очень, что их задача - продолжать говорить не с собой, не с собственными воспоминаниями и представлениями, а с теми, кто их окружает, кто в том же "измерении". При этом не так важно, есть физический читатель, или нет: есть четкая адресация по отчетливым линиям напряжения, направленная на их нагнетание или на разрядку. 

Ответ: Российская человечина

прекрасно я понял, о чем говорит пирогов. мне этот чувак вообще не нравится. я за ним лет десять слежу, это интеллектуальный юрод, который сделал юродство профессией, и все его рассуждения этим юродством пропитаны - плоть от плоти нынешней гнили, которую он, вроде как, на дух не переносит.
линии напряжения - это, на мой взгляд, зависит не столько от "измерения" (что за измерение, местожительство, что ли, смотрите как на мне топорщится пиджак?), сколько от пишущего. сидят обэриуты в самом что ни на есть измерении и пишут свою тайнопись эзотерическую, которую до сих пор расшифровывают. а за границей сидит какой-нибудь владимир максимов и без всяких проблем пишет шестидесятническую прозу для какого-нибудь идеального оттепельного "Нового мира". все зависит от человека. кафка говорил сам с собой, а слушает почему-то весь мир. а платонов говорил всему мира, да, во-первых, до мира не допустили, а, во-вторых, хотел бы я увидеть мир, к которому он говорит, да для мира ("измерения") это белиберда и до сих пор белибердой остается. и вес круга читателей измеряется не числом, не элитарностью, не тутошничеством и не заграничностью, а непонятно чем, и уж точно не эмпатией пирогова. в принципе, писатель должен, конечно, говорить сам с собой, а с "измерением" должен говорить публицист - вот публицисту "там" должно быть плохо, публицисту нужна немедленная аудитория и немедленный отлик. да все это очевидно. "почва", "кровь", "империя" - это все говно. вот пишет платонов книги, которые заведомомо не будут опубликованы, пишет мандельштам стихи, которые заведомо не будут опубликованы, пишет шаламов рассказы, которые заведомо не будут опубликованы - вот и вся литература. а остальную можно не писать.

Ответ: Российская человечина

Лок, Пирогова вы в данном случае поняли, а вот меня - нет )
Я как раз и говорю вот об этом читателе - адресате. Он может быть реальным или "виртуальным", авторским мифом, но он есть. И в зависимости от такой адресации расходятся позиции. Здесь, внутри самой литературы, есть только мера таланта и степень читательского отклика; здесь нет конечной правоты или неправоты, которую можно выяснять в рамках публицистики, за которую можно принимать или осуждать. Литература внеэтична. И в высшей степени справедлива. Рукописи, как известно, не горят ) И тех же Платонова с Мандельштамом не читали тогда, так читают сейчас. Неизвестно, что лучше: выплыть на короткое время на волне конъюнктуры или говорить с вечностью, для будущего читателя. И в этом смысле ни Горький, ни даже Маяковский "просвещенного" внимания буниниского таланта не заслуживают.
Речь как раз о публицистике. Не о писателях, а о людях. А к людям - и мерки другие, и критерии. Эмиграция оказалась в изоляции именно по этому признаку: слишком русские, чтобы не думать о России, не создавать о ней новых мифов, столь же далеких от реальности, как и старые; слишком европейцы и гуманисты, чтобы принять Россию такой, какая она есть, чтобы создавать ее миф из живой ткани реальности, не вспоминая факты, а переживая их.
Поэтому выступления, подобные бунинскому, воспринимаются примерно как вопль человека, стоящего на удаленном берегу и кроющего трехэтажным матом терпящих крушение на корабле в открытом море за то, что они там делают глупости, которые приведут их к неизбежной гибели, за то, что они люди, способные в этой ситуации бояться, срываться, впадать в панику, отступать и даже предавать. Вполне вероятно, что он прав: они все это делают. Но вправе ли он судить о том, как действовал бы он сам на их месте? И вправе ли судить по этой ситуации об их професииональных навыках и умениях. Возможно, они и высоки, да только сиуация из-под контроля вышла, не до высшего пилотажа - в живых бы остаться.

Ответ: Российская человечина

у меня вот тоже противоположное пироговскому мнение: писать письма человеку, которого не существует -- это самое оно

если уж говорить о такой умозрительной категории как величие тутошней литературы, я бы сказал не "в том, что у неё были мы", а "в том, что она была с нами", пусть и незримо, так сказать, в столах. Слово величие несет определенный пафос, если писатель Б. попивал шато лафит в парижах, пока мы тут строили беломорканал, то хочешь-не хочешь пафос улетучивается, не взирая, так сказать, на оставленные за скобками обстоятельства. Собственно, как я понял, в этом кроется причина прохладного отношения некоторых френдов к вот этим текстам.  Никак не можем мы разделить его пафоса; не трогай Бабеля, сука Б., Бабель понимаешь с нами одну портянку мотал ну и т.п. 

Ответ: Российская человечина

да, вот и inkling в том же духе говорит, я не видел ее пост

Ответ: Российская человечина

Я в целом с Инклинг согласна. Но я могу понять эмигрантов, которые возмущаются просоветскими писателями.   Ибо эти писатели служат преступной власти,   способствуют пусть и самую малость процветанию этой власти.
  Но вот то, что Бунин выступал против переводчиков классики (в ОД), я понять не могу.  Ибо  власти было в общем фиолетово, читает ли кто Гомера, даже наоборот самые убежденные большевики такие вещи выбросить предлагали .   Но у людей была возможность построить свой мир и жить в нечеловеческом мире по-человечески. И у меня вызывают большое уважаение писатели, которые жили здесь, писали и творили, нечто несовесткое.   Не антисоветчики, которые боролись, а просто те, кто находил нишу и занимался чем-то, в чем не было советской идеологии, или ее было очень мало (во многие вещи они верили). 
 В том, что бы во время борьбы с косполитизмом сделать главного героя евреем, нужно куда больше мудества, чем во всех эмигрантских произведениях.  

Почему "не

Почему "не трогай"? ))) Трогать-то можно. Только пониая, что он мотал одну портянку, а ты мотаешь другую ) Что вы в разных альтернативных реальностях, в разных временно-пространственных измерениях. В даном случае это проблема Контакта почище, чем в фантастике. И немного обидно, когда гений в искусстве воспринимает ее как обыватель средней руки - со своей "местечковой" позиции. Объяснимо, но все равно обидно: "не по росту".

Ответ: Российская человечина

да мне кажется ничего особенно удивительного или обидного тут нет, одни гении всегда странно относились к другим: набоков не любил достоевского, бродский - набокова, бунин не любил никого. Это нормально. Только пушкин всех любил. И то наверное только потому, что до него гениев не было 

Российская человечина

benefactor wrote:
Только пушкин всех любил. И то наверное только потому, что до него гениев не было 

:)

Ответ: Российская человечина

Ну, я не так, наверное, выразилась. Обиды здесь, конечно, быть не может. С чего бы мне на Бунина обижаться? Ну не любил человек никого, кроме себя ) Как писателя это его не умаляет. Это просто констатация факта: читая, вступаешь в мысленное общение с автором, говоришь с ним примерно как с френдами на сайте. И делаешь выводы: интересен тебе такой разговор, приятен этот человек, или нет. И, с другой стороны, насколько написанное имеет отношение к искусству. У Бунина человеческая позиция сомнительна, а искусства в этих заметках и вовсе нет. Странно другое: почему именно в публицистических выступлениях, когда вроде бы человек говорит напрямую (а что, казалось бы, проще, чем сказать прямо то, что ты думаешь, без ухищрений и метафор!) он гораздо более ограничен, менее искренен и последователен, чем в том, что он создает в области непосредственно искусства.

Ответ: Российская человечина

мне кажется, что в своей мизантропии он вполне искренен и последователен )

Ответ: Российская человечина

В мизантропии - безусловно ) Ноо не будучи законченным мизантропом, сложно разделить его пафос )

Ответ: Российская человечина

Почемуне любил? чехова любил. Вроде даже Толстого...

/У Бунина

/У Бунина человеческая позиция сомнительна, а искусства в этих заметках и вовсе нет. Странно другое: почему именно в публицистических выступлениях, когда вроде бы человек говорит напрямую (а что, казалось бы, проще, чем сказать прямо то, что ты думаешь, без ухищрений и метафор!) он гораздо более ограничен, менее искренен и последователен, чем в том, что он создает в области непосредственно искусства./

вот этого я совсем не понимаю. видимо, у нас настолько разные механизмы восприятия, что.

Шибзд прав. чехова очень любил, а перед толстым преклонялся. нормальные человеческие и профессиональные предпочтения. презирал и не выносил то, что считал декадансом, упадком (а упадком он считал весь манерный серебряный век и разнузданный авангард), тем более, когда они с ненавистным большевизмом в комплот вступали. все нормально, по-моему. это не значит, что я с ним во всем солидарен. и не был он мизантропом. нобелевскую премию наполовину раздал нуждающимся писателям. даже цветаеву не обошел, хотя терпеть ее не мог.

Ответ: Российская человечина

В общем согласен с Локом. Не могу я упрекнуть Бунина в какой либо предвзятости и однобокости. Насколько мне известно о Булгакове он ни одного хульного слова не сказал (могу ошибаться). Хотя по логике критиков И.А , должен был и о нём не забыть.

Ответ: Российская человечина

Лок, а в чем здесь искусство? Ни одной сколько-нибудь действительно образной фразы, ни одной законченной, цельной в своей противоречивости и "неправильности" фигуры, одна ругань, упрямая и прямолинейная )
И да - менее искренен и последователен. В своих произведениях он не судит, не рассказывает, не обсуждает, а только показывает, не избегая того, что ему самому чуждо, не затушевывая чужое и чуждое. Не считает, что возможно "не видеть" чего-то, что попало в поле зрения.
Насчет Толстого и Чехова - мы же не об этом. Не о любви к писателям и их творчеству, а об уважении к людям и их позиции, к признанию если не их правоты, то правомерности их жизненного и творческого пути.
Впрочем, при столь разных "механизмах восприятия" не вижу особого смысла это обсуждать.

Ответ: Российская человечина

Кстати о Чехове. Да, судя по воспоминаниям Бунин его любил, но честно говоря дара публициста я и в єтом случае не заметил. Вроде и хорошо, но чего-то нехватает.

Ответ: Российская человечина

Даниил, мне кажется, не надо смешивать реальную, жизненную предвзятость с "общественным запалом". В даном слуаче не одна, а целых две линии раздела:
1. между литературой и публицистикой (творческая и общественно-социальная позиция)
2. между публицистикой и жизнью (способностью посочувствовать и помочь даже тем, кого он осуждает как противник большесвистской власти или литературного авангардизма).
Все непонимания и недоразумения только от того, что эти вещи не разделяются в ходе аргументации (и восприятия, наверное, тоже). И их хроническое несовпадение я и называю непоследовательностью ))
И еще: человек не обязательно тождествен словам. Если вы, например, сейчас начнете грязно материться здесь и крыть всех нас последними словами, это не отменит всего хорошего и полезного, что вы сдалелаи и в жизни вобще, и здесь, в частности, но, думаю, окружающие будут миеть право сказать вам, что знают вас за достойного и порядочного человека, и именно такого человека данное поведение недостойно. А если вы будете упорствовать и доказывать, что раз вы вообще хороший человек, то и эти ваши действия тоже хороши ))), то вопрос неизбежно встанет о том, который из вас настоящий (насколько и в чем вы искренни). Это к вопросу об искренности. )

Ответ: Российская человечина

Шибзд, о чехове у бунина только наброски, он не успел законченной вещи написать. успел только о толстом. ну, не считая всяких горьких и волошиных.

Ответ: Российская человечина

во-первых, у бунина публицистика - та же литература, он органически не мог  не литературу писать. во-вторых, те, о ком он писал, сами, что называется, подставлялись, это было адекватным ответом на провокацию. все они жили провокациями и в стихии провокаций, без провокаций и реакции на них они бы все умерли, у них зависимость тяжелая развилась, так что в данном случае бунин говорит имено на том языке, который востребован. о куприне и дж. к. джероме он совсем иначе писал.

Ответ: Российская человечина

Выходит - мог ) Потому как литература - это не провокация и ответ, это разговор с собой и с идеальным читателем (в смысле его несуществования в реальности; каждый реальный читатель - часть идеального). А вот насчет второй части вашего высказывания - согласна. именно это и имеет место быть, и это меня отталкивает от бунинской публицистики. Я е вижу за ней ни личности, ни писателя. Вижу только обозленного человека, тонущего в стихии провокаций и ответов и "запутывающегося в показаниях".

Ответ: Российская человечина

литература - это провокация, ответ и еще чертовая пропасть вещей. включая обозленного человека - если он пером и мозгами владеет, как бунин. или как тот же маяковский, ранний, конечно.

Ответ: Российская человечина

Ну, возможно, я выскажусь резковато, но если пером здесь Бунин и владеет, то газетным, а если мозгами - то не своими, а "коллективными", причем не творческими, а социальными, "общинными".

Ответ: Российская человечина

Сами же среди ссылок по Бодлеру подкинули Зенкина про "фигуры Иного" в литературе. Так почему то, что во Франции, к примеру, Иной, у нас, по Бунину, - бездарь или преступник? Дело в мере таланта? Так о ней тогда и надо говорить, и не объединять Маяковского с Демьяном Бедным, а Мережковского со Шмелевым по политическому признаку! А если талант ни при чем - к чему "убивать" цитатами. кстати, Бунини не разделяет раннего и позднего Маяковского, рисует их едиными. И если вы полагаете, что он прав и мыслит ясно, то ваше разделение тоже неправомерно ) ДЛя Бунина Маяковский - быдло в любом случае. И на этом основании он отказывает ему в той мере таланта, которая у него присутствует. Это нечестно ни твочески, ни по-человечески. Зато очень "честно" политически - когда надо изничтожить любой ценой ненавистный строй и вернуться в "свою" страну. При этом ему не приходит в голову мысли, которая приходила в то время многим, менее обозленным или более прозорливым: прежней уже быть не могло. Покинутая Россия тоже не была страной обетованной. Такой ее сделала ностальгия уехавших.

Российская человечина
Ну, Булгакова он не критиковал как социально близкого и к тому же столь же махрового антисемита, чувствовал и ценил сродство.