Феномен христианства

Средняя оценка: 5.5 (2 votes)
Полное имя автора: 
Пьер Тейяр де Шарден

Заключительная глава "Феномена человека". В советском и последующих изданиях опущена. Напечатана в качестве приложения в сборнике работ Т. де Шардена "Божественная среда", 1992

                                       * * *

 

Ни в игре своих стихийных сил, которые могут быть приведены в действие лишь надеждой на нетленное, ни в игре своих коллективных свойств, для образования которых нужно действие всепобеждающей любви, мыслящая жизнь не сможет продолжать действовать и прогрессировать, если ее не повлечет к себе ввысь светоносный полюс притяжения и стабильности. Природа ноосферы такова, что сама по себе она не сможет войти ни в социальную, ни в индивидуальную жизнь иначе, как под влияние Центра — Омеги.
Вот к чему нас логически привело полное применение к человеку законов эволюции.
На первый взгляд, это отвлеченные чисто теоретические рассуждения, но из них следует не только идеальная возможность, но и опытная реальность и просто очевидность того, что лежит в глубине вещей.
Если бы Омега была только отдаленным и идеальным центром, который появится в конце времен из конвергенции земных сознаний, то без этой конвергенции ничто не смогло бы открыть ее сейчас для нашего взора. В настоящей жизни можно найти только ту личностную энергию, которая создается множеством человеческих личностей.
Но раз уж мы признали, что Омега уже существует и действует в самой глубине мыслящей массы, то надо согласиться, что ее существование по некоторым признакам должно открываться уже теперь. Чтобы одухотворить эволюцию на ее низших стадиях, сознающий полюс мира мог действовать, естественно, только в безличной форме, под покровом биологии. А на все уже мыслящее, чем мы и стали благодаря гоминизации, свет идет от Единого Центра ко всем центрам — личностно. Можно ли представить себе это иначе?..
Или вся представленная здесь концепция мира бесполезна, или же где-то вокруг нас, в той или иной форме, должен являть себя определенный источник личностной, сверхчеловеческой энергии, и если мы внимательно посмотрим, нам откроется Великое Присутствие.
И здесь становится понятной важность феномена христианства для науки.
Феномен христианства.
Это выражение поставлено в конец нашего исследования феномена человека не случайно и не для симметрии. Его задача — выразить однозначно тот дух, о котором я хочу говорить.
Я живу в сердце христианства, и меня легко заподозрить в том, что я хочу искусственно его защитить. Однако я настаиваю на том, что в той мере, в какой вообще возможно различать в своей мысли разные пути и способы постижения реальности, я остаюсь прежде всего на позиции естествоиспытателя, а не убежденного верующего.
Факт христианства перед нами. Он занял свое место среди других реальностей мира.
По сути своей веры, по ценности своего существования, и, наконец, по своей чрезвычайной способности к росту христианство, как я вижу, вносит решающий импульс в раскрытие перспектив Вселенной, овладеваемой личностными энергиями. Это дает то самое подтверждение моего видения, которое нам необходимо, и это я хочу показать.

1. Оси веры

Тем, кто знает христианство только внешне, оно кажется безнадежно перегруженным ненужными подробностями. В действительности же взятое в своих главных чертах оно содержит чрезвычайно простое и изумительно смелое решение мира.
В центре — и это столь очевидно, что даже несколько смущает, — стоит безоговорочное утверждение Бога как Личности: Бога как Провидения, царствующего над миром с любовью и неустанной заботой, и Бога, давшего Откровение, дарующего Свою Премудрость человеку посредством его разума. После всего, что я уже сказал, легче ощутить и ценность, и актуальность этого безусловного персонализма, который еще недавно считали устарелым и достойным порицания. И здесь важно обратить внимание на следующее: эта позиция позволяет верующим найти в своих сердцах достаточно места для всего, что есть великого и здравого во Вселенной.
Возникнув в иудейской среде, христианство вполне могло бы считать себя частной религией одного народа. Выйдя же в широкие перспективы человеческого постижения вообще, христианство поняло, что окружающий мир слишком мал для него. Тем не менее, едва утвердившись в жизни, оно всегда стремилось охватить своей верой и творческой мыслью все творение в целом, все, что становилось предметом его внимания.
Как же смогли соединиться в теологии персонализм и всеобщность?
В благочестивых трудах из соображений практического удобства, а также, возможно, из-за интеллектуальной робости Град Божий обычно описывали в условных и чисто моралистических выражениях. Бог и мир, управляемый Богом, мыслились лишь как широкая ассоциация юридического характера — по образцу семьи или правительства. Однако глубины, из которых вытекает сила христианства и которыми она питается, совсем иные. Часто христианство хвалят, оставаясь на позициях ложного евангелизма и сводя его к какой-то слащавой филантропии. Это означает ничего не понимать в его «тайнах» и не видеть, что оно — самое реалистичное и самое космическое из всех верований и надежд. Является ли Царство Божие великой семьей? В некотором смысле — да. Но в некотором другом смысле оно же — дивное биологическое деяние, деяние искупительного Воплощения.
Сотворить, завершить и очистить мир — вот основные слова, которые мы читаем уже у апостолов Павла и Иоанна; это значит, что Бог хочет объединить мир, органически соединить с Собой . Как же Он объединяет его? Частично погружаясь в вещи, входя в мировые «стихии», а затем, благодаря этому опорному пункту, найденному внутри, в сердце материи, приняв управление и возглавив то, что мы теперь называем эволюцией. Христос — это вселенское животворящее Начало, ибо Он явился Человеком среди людей, и с тех пор всегда совершает дело сосредоточения в Себе, очищения, направления и одухотворения общего процесса подъема сознаний, в который Он вошел Сам. Благодаря непрестанному действию сопричастия и возвышения, Он соединяет Себя с всецелым психизмом Земли. И когда в итоге Он соберет и преобразит все и вся, Он в последнем акте введет все в тот Божественный Очаг, из которого Он Сам никогда и не выходил, и этим Он завершит все в Себе и в Своей победе. И тогда, говорит нам ап. Павел, «да будет Бог все во всем» (1 Кор. 15, 28). Поистине это высшая форма «пантеизма» [«Еп pasi panta Theos»], лишенная примешивающейся отравы и уничтожающего искажения; это упование на вхождение в совершенное единство, в котором каждый элемент, как и вся Вселенная, найдет свое завершение.
Вселенная завершается интеграцией личностных центров в совершенном соответствии с законами единства, и здесь являет Себя Бог — Центр центров. В этом всеохватывающем видении начал и судеб — кульминационная точка христианского вероучения. Без сомнения, я никогда не осмелился бы обращаться к точке Омега или же предлагать ее в форме гипотетического умственного построения, если бы не увидел Омегу глазами веры как живую реальность.

2. Ценность существования

Построить концепцию мира относительно легко. Но создать действительно новую религию невозможно силами индивидуума. Платон, Спиноза, Гегель могли развивать воззрения, пытавшиеся конкурировать по своему размаху с перспективами Воплощения. Но ни один из этих метафизиков не смог переступить границ чистой идеологии. Быть может, их идеи могли просвещать умы, но они никогда не имели животворящей силы. Что в глазах «естествоиспытателя» составляет и весомость, и загадку христианства как феномена, так это ценность его существования и реальности.
Христианство является таковым прежде всего по стихийной широте движения, которое оно создало в человечестве. Обращаясь к каждому человеку и ко всем классам, оно сразу заняло свое место среди самых мощных и самых плодотворных течений, какие только знала ноосфера. Принимают его сторону или нет — разве не чувствуется повсюду на современной Земле его печать и неослабевающее влияние?
Количественная ценность жизни измеряется, несомненно, тем, насколько широко распространяется ее действие. Но главное — это ценность качественная, выражающаяся, как и в биологических процессах, в появлении специфически нового состояния сознания.
Я имею в виду христианскую любовь.
Христианская любовь непостижима для тех, кто не испытал ее. Многим известным мне людям кажется просто невозможным и почти чудовищным, что можно любить бесконечное и непостижимое и что сердце человеческое может наполняться истинной любовью к своему ближнему. Но независимо от того, основано оно на иллюзии или нет, как можем мы сомневаться в том, что такое весьма сильное чувство действительно существует? Нам остается лишь констатировать, какие плоды и результаты постоянно порождает это чувство. Разве не достоверен факт, что на протяжении уже двадцати веков тысячи мистиков черпают в его пламени силы для столь энергичного рвения, что оно оставляет далеко позади себя — по яркости и по чистоте — душевные порывы и преданность всякой чисто человеческой любви? И разве не факт, что многие тысячи мужчин и женщин, однажды испытав силу этого чувства, каждый день отказываются от всякого другого стремления и радости, все больше и больше предаваясь служению любви? И, наконец, разве не факт (я в нем ручаюсь), что если бы в душе верующих погасла любовь к Богу, то огромное здание церковных обрядов, иерархии и доктрин, с помощью которых и образуется Церковь, мгновенно бы рухнуло?
Для науки о человеке огромное значение имеет то, что на конкретном пространстве Земли возникла и выросла зона мысли, где не только зародилась и была возвещена подлинная всемирная любовь, но также было дано жизненное свидетельство, что она психологически возможна и осуществима на практике.

3. Способность к росту

Для «современных умонастроений» характерно влечение к старым космическим воззрениям, существовавшим почти во всех древних религиях. Как только таким воззрениям отдавалось предпочтение, это кончалось для древних религий кризисами, от которых они уже не могли оправиться, если и без того не были духовно мертвы. Тесно связанные с никуда не годными мифами или втянутые в мистику пессимизма и пассивности, древние космические воззрения не могут быть приспособлены ни к точным измерениям, на которых основаны наши исследования бесконечного мира, ни к конструктивным требованиям нашего понимания пространства-времени. Они больше не соответствуют ни состоянию нашей науки, ни путям нашего действия.
И вот христианство, казавшееся поначалу бесперспективным, одним ударом устранив своих соперников, сделало решающий шаг вперед. Ныне же благодаря новому пониманию фактических размеров Вселенной, христианство видится нам внутренне более мощным и более необходимым миру, чем когда-либо прежде.
Более мощным. Для существования и развития христианских взглядов необходимо создать атмосферу величия и взаимосвязанности. Чем обширнее будет для нас мир, чем более органичными мы увидим его глубинные внутренние связи, тем более торжествующим предстанет Воплощение в своей перспективе. Именно это не без удивления и начинают теперь открывать верующие. Испуганный на мгновение эволюцией христианин теперь замечает, что она доставляет ему великолепное средство лучше понимать себя и решительнее отдавать себя Богу. Прежде, когда природа мыслилась плюралистической и статичной, царствование Христа, вознесенного над всем, что есть в мире, могло еще казаться сходным с принуждающей и извне налагаемой властью. Но если мир духовно конвергирует, разве энергия Христова не покроет всякую возникающую нужду и не повлечет к себе любую действующую в этом процессе силу? Если мир действительно конвергирует и если Христос занимает его центр, то Христогенез апостолов Павла и Иоанна есть и желаемое, и неожиданное продолжение ноогенеза, в котором, по нашему опыту, кульминирует космогенез. Христос органически облекается самим величием Своего творения. И вполне можно сказать, что человек оказывается способным открыть своего Бога и предать себя в Его руки посредством длины, толщины и глубины всего мира, находящегося в движении. В пространстве и времени может быть действенной только та молитва, в которой Богу буквально говорят, что Его любят не только всем телом, всем сердцем и всей душой, но и всем объединяющим миром.
Более необходимым. Сказать, что христианство несмотря на все препятствия все более укореняется и растет в мире, изумительно расширенном наукой, значит отметить лишь половину того, что происходит в действительности. Эволюция влила, так сказать, новую кровь для оживления христианских перспектив и стремлений. Но предназначена ли вера Христова спасти эволюцию или даже сменить ее?
Я пытался показать, что без первенства и торжества личного на вершине духа мы не можем надеяться на прогресс на Земле. И вот теперь на всей поверхности ноосферы христианство представляет собой единственное течение мысли, достаточно смелое и прогрессивное, чтобы практически и действенно охватить мир созиданием, способным к бесконечному совершенствованию, течение, где вера и надежда завершаются в любви. Только оно на современной Земле оказывается способным синтезировать в едином жизненном акте и Вселенную, и личность. Только оно может вдохновить нас и служить этому огромному движению, влекущему нас, и любить его.
Иными словами, не вправе ли мы сказать, что именно христианство соответствует всему, что можно ждать от религии будущего, и поэтому оно правильно утверждает, что через него проходит главная ось мировой эволюции?
А теперь резюмируем сказанное.
1. Христианское движение, рассматриваемое объективно в качестве феномена, благодаря своей укорененности и своему непрестанному развитию несет в себе признаки филы.
2. Введенная в эволюцию, истолковываемую как восхождение сознания, эта фила, направляясь к синтезу на основе любви, прогрессирует точно в направлении острия биогенеза.
3. В порыве, который ведет и поддерживает движение этого острия, само острие восходит вверх, неся в себе сознание, что оно находится в реальной связи с духовным и трансцендентным Полюсом всеобщей конвергенции.
Не находим ли здесь ожидаемую проверку, подтверждающую присутствие во главе мира того, что мы называем точкой Омега?* Луч солнца, пронизывающий облака? Отражение находящегося наверху в том, что еще поднимается? Прекращение нашего одиночества? Явное влияние в нашем мире иного и высшего кого-то!.. Не таков ли феномен христианства, возникающий в сердце социального феномена?
Будь я только человеком науки, а не христианином, я поставил бы перед собой эти вопросы, как только ощутил бы в мире присутствие такого совершенства и такого единства.

 

                                 

 

______________

 

* Или, выражаясь точнее, "чтобы подтвердить присутствие во главе мира чего-то более высокого на этой линии, чем точка Омега". Это соответствует богословскому пониманию "сверхъестественного", согласно которому соединение Бога и мира hic et nuns достигает сверхблизости и, следовательно, выходит за рамки логики; человек может об этом и не подозревать, как не может он и притязать на это по одной лишь своей "природе".
 

 

             

 

ЗРИМЫЕ ОБРАЗЫ

http://img31.imageshack.us/img31/3673/alphawf.jpg
http://img31.imageshack.us/img31/3716/pammccabe.jpg

Информация о произведении
Полное название: 
Феномен христианства
Дата создания: 
1938-1940
История создания: 

Написано в Пекине как эпилог трактата "Феномен человека"

И где же "здесь"
И где же "здесь" электронная версия?
Ответ: Феномен христианства

Да, мне это тоже интересно! )

Ответ: Феномен христианства

здесь, на странице. другой нет.

:)А я подумал

:)
А я подумал что у вас ссылка не работает :)

"Или вся

"Или вся представленная здесь концепция мира бесполезна" - таки да, бесполезна.

Феномен христианства

 Попытка съютить естествознание с христианством, как с любой другой религией дело бесперспективное. тут уж либо вера, либо наука,это как масло с водой мешать.