Несколько замечаний о месте и участии зла в эволюционирующем мире

Средняя оценка: 6 (3 votes)
Полное имя автора: 
Пьер Тейяр де Шарден

 

Читателя, возможно, озадачила или даже возмутила одна особенность всех предыдущих пространных построений. Нигде, если я не заблуждаюсь, не произнесено ни слова о скорби и грехе. Может быть, с того места, откуда я смотрю, зло и проблема зла рассеиваются и потому больше не учитываются в структуре мира? А в таком случае не представлена ли здесь упрощенная или даже поддельная картина Вселенной?
На этот столь частый упрек в наивном и преувеличенном оптимизме я отвечаю (или, если угодно, оправдываю себя) тем, что, задавшись в своей работе единственной целью выявить позитивную сущность биологического процесса гоминизации, я не счел необходимым (ради ясности и простоты) описывать негатив того образа, который набрасывал. Зачем привлекать внимание к темным местам пейзажа или настаивать на глубине бездн, виднеющихся между вершинами? Не достаточно ли очевидны и те, и другие? Но я предполагал, что будет увидено и то, о чем я промолчал. Найти же некую человеческую идиллию в месте и вместо космической драмы, к которой обращалась моя мысль, значит ничего не понять в намеченном здесь видении.
Зло, так сказать, не упомянуто в моей книге, возразите вы. Явно, — возможно. Но разве не то самое непреодолимое и многообразное зло, проникает через все поры, все швы, все сочленения системы, в которую я себя поместил?
Прежде всего, это зло беспорядка и неудачи. Даже в зонах, подвластных мысли, мир развивается посредством счастливого случая, наощупь. А ведь и в человеческой сфере (той самой, замечу, где случайность наиболее подконтрольна) через какие только неудачи ради одного достижения, какие только невзгоды ради одного мига счастья, какие только грехи ради одного святого не проводит этот единственный вождь... Сначала, на уровне материи, это простое физическое раз-упорядочение или беспорядок, но вслед за тем — проникновение страдания в восприимчивую плоть, а еще выше — зло и мучения постигающего себя свободного Духа; всегда и повсюду в нас и вокруг нас именно зло неотступно образуется и преобразуется на всех ступенях эволюции! «Necessarium est ut scandala eveniant» [Надобно прийти соблазнам - лат]. Этого со всей беспощадностью требует игра больших чисел в недрах единого организующегося множества.
Далее следует зло распада — простая форма предыдущего (подобно тому, как болезнь и разложение всегда являются результатом какого-нибудь несчастного случая), но усложненная и, стоит ли добавлять, вдвойне фатальная форма, в той мере, в какой регулярным и необходимым условием замещения одних живых индивидов другими, продолжающими ту же филу, стала смерть — главное колесо механизма и возрастания жизни.
Это еще и зло одиночества и тоски — великого беспокойства (свойственного лишь человеку) сознания, пробуждающегося к мысли в сумрачной Вселенной, где свет пробивается к нему через века и века, — Вселенной, которую мы не только не умеем хорошенько понять, но и не знаем, чего она хочет от нас...
И наконец, быть может, менее трагичное (поскольку оно воодушевляет нас), но не менее реальное зло возрастания, через которое в муках нашего рождения выражается таинственный закон, воплощающий в себе, посредством труда и усилия, всякий — от самого приземленного химизма до высочайших синтезов духа — прогресс в направлении большего единства.
Правда, всмотревшись в пути движения мира, столь изогнутые не вследствие его успешности, а в результате сопутствующих ему риска и усилий, можно тут же заметить, что под покровом безопасности и гармонии, которым окутано, если взглянуть с большой высоты, человеческое восхождение, обнаруживается особый тип космоса, где становится необходимым появление зла в кильватере эволюции в любом количестве и массе (вовсе не случайно — этого было бы мало, — но благодаря самой структуре системы). Вселенная сворачивается, говорил я, устремляется к своему центру, но одновременно Вселенная и трудится, и грешит, и страдает... Это двойное сопряженное действие упорядочения и тяготения к центру, подобно восхождению на горный пик или покорению воздушного пространства, может объективно осуществляться лишь в том случае, если оно неукоснительно оплачивается, — а если бы мы узнали, на каких основаниях и по какой таксе, то проникли бы в тайну окружающего нас мира.
Скорбь и грех, слезы и кровь — все эти побочные продукты (зачастую, впрочем, ценные и пригодные к повторному использованию) попутно порождаются Ноогенезом. Вот что приоткрывает нам, при первом наблюдении и размышлении, зрелище движущегося мира. Но только ли это? Нельзя ли увидеть нечто большее? Иными словами, есть ли достаточная уверенность, что искушенный взгляд, обретший чувствительность благодаря иному свету, нежели свет чистой науки, не обнаружит в величине и остроте зла, hiс et nunc [здесь и сейчас - лат.] распространившегося от имени мира, некоторую избыточность, необъяснимую для нашего разума, — если только на нормальное воздействие эволюции не накладывается чрезвычайное воздействие какой-либо катастрофы или первоначального отклонения?..
На этой почве я не чувствую себя в меру лояльным, да здесь к тому же и не место определять позицию. Кое-что, однако, кажется мне уже ясным и пока достаточным, чтобы дать совет, а именно обратить внимание, что в этом случае (точно как в случае «сотворения» человеческой души*) феноменом не только предоставлена, но и предложена богословию полная свобода уточнять и углублять (если оно сочтет себя обязанным) данные или внушения опыта, всегда двусмысленные вне определенной точки отсчета.
Так или иначе получается, что даже на взгляд простого биолога человеческая эпопея ничто так не напоминает, как Крестный путь.

_____________
 

* Есть ли нужда в излишнем повторении, что здесь я ограничиваюсь феноменом, то есть отношениями между сознанием и сложностью, как они даны нам в опыте, ничуть не умаляя действия более глубоких причин, направляющих всю игру. В силу ограничений, накладываемых на наше чувственное познание действием пространственно-временных рядов, мы можем в опыте выявить гоминизирующую (одухотворяющую) ступень мышления лишь в виде критической точки. Но. установив это. ничто не мешает мыслителю-спиритуалисту – по причинам высшего порядка и в последующий период своей диалектики – под феноменалистическое покрывало революционной трансформации поместить такую "творческую" операцию и такое "специальное вмешательство", которое ему заблагорассудится (см. "К читателю"). При теологическом истолковании реальности христианским учением не является ли общепринятым принципом признание различных и последовательных планов познания, присущих нашему рассудку? ("Феномен человека. Мысль. Ступень рефлексии")

 

                                  

 

ЗРИМЫЕ ОБРАЗЫ

http://img192.imageshack.us/img192/1000/asmodei.gif
http://img192.imageshack.us/img192/7983/modernkubin.jpg

Информация о произведении
Полное название: 
Несколько замечаний о месте и участии зла в эволюционирующем мире
Дата создания: 
1948
История создания: 

Написано в Риме в 1948 году (между прочим, год создания "1984"). Опубликовано в качестве "Дополнения" к "Феномену человека", 1955

Ответ: Несколько замечаний о месте и участии зла в эволюционирую

почему эту фигню поместили в антропологию, а не в религию?

Ответ: Несколько замечаний о месте и участии зла в эволюционирую

Потому что пока это фигня только с вашей точки зрения ) А она не есть истина в последней инстанции. Существуют, так сказать, традиционные определения, принятые по отношению к тому или иному автору. В любом случае данный конкретный отрывок - не религия как таковая, а религиозная философия. Что есть две большие разницы.

Ответ: Несколько замечаний о месте и участии зла в эволюционирую

потому что это часть трактата Феномен человека, а Феномен человека - признанная антропология, что бы вы об этом ни думали.