Как Вам это понравится

Средняя оценка: 8 (2 votes)
Полное имя автора: 
Вильям Шекспир

Пасторальная  комедия. Год написания — 1599—1600 гг., 1623 г. — первое издание. 
 В ранних комедиях ("Как вам это понравится", "Два веронца", "Сон в летнюю ночь", "Много шума из ничего", "Двенадцатая ночь", "Бесплодные усилия любви", Укрощение строптивой, "Комедия ошибок", "Виндзорские насмешницы)" в полной мере присутствует гармоничное отражение совершенства мироздания, жизнерадостный, оптимистический взгляд на мир. В них нет плутовских мотивов, столь распространенных в литературе того времени. Здесь веселятся ради веселья, шутят ради шутки. Поражает разнообразие жанровых вариаций комедий – романтическая комедия, комедия характеров, комедия положений, фарс, «высокая» комедия. При этом все персонажи поразительно многогранны, психологические ходы – сложны и разнообразны. Герои шекспировских комедий всегда незаурядны, в их образах воплощены типично ренессансные черты: воля, острый ум, стремление к независимости, и, конечно, сокрушающее жизнелюбие
Кругосвет

Комедия «Как вам это понравится» вместе с «Двенадцатой ночью» и «Много шума из ничего» увенчивает серию ранних комедий Шекспира, полных нежного лиризма, ласки и жизнерадостности.
Время ее написания определяется довольно просто: отсутствие ее в списке Мереса указывает, что она возникла не ранее 1598 года. С другой стороны, один книгоиздатель взял лицензию на ее опубликование в 1600 году. Следовательно, пьеса была написана в 1599 или 1600 году. Правда, лицензия не была использована, и пьеса была опубликована впервые лишь в фолио 1623 года.
Если «Сон в летнюю ночь» является трансформированной «маской», то комедия «Как вам это понравится» содержит в себе элементы также трансформированные, другого драматического жанра — пасторали.
***
После того как Боккаччо в своих «Фьезоланских нимфах» дал первый в европейской поэзии образец пасторали, насытив взятую у древних (например, у Вергилия) схему гуманистическими чувствами и живым реалистическим содержанием, жанр повествовательной и драматической пасторали испытал большую эволюцию, причем в основном он аристократизировался. Таковы виднейшие образцы пасторального романа или поэмы конца XV и XVI века: в Италии — «Аркадия» Саннадзаро (ок. 1490 г.), в Испании — «Презрение ко двору и хвала сельской жизни» Антонио до Гевары (1539; в том же году было переведено на английский язык Франснсом Брайаном; незадолго до появления комедии Шекспира перевод этот вышел новым изданием) и «Диана» Монтемайора (1559), в Англии — произведения современников Шекспира: «Ода о презрении ко двору», роман «Аркадия» Филиппа Сидни и роман «Розалинда» или «Золотое наследие Эвфуса» Томаса Лоджа (1590; затем вышло еще несколько изданий в 90 х гг.). Последний из этих романов и послужил сюжетным источником шекспировской комедии 32.
Вся пьеса похожа на сказку, но сказку почти без событий, — скорее на мечту, фантазию, сюиту грез, полных сладостной нежности и любви к жизни.
аннотация издательства

Третий период его художественной деятельности, приблизительно охватывающий 1600—1609 годы, сторонники субъективистского биографического подхода к творчеству Шекспира называют периодом «глубокого душевного мрака», считая признаком изменившегося мироощущения появление персонажа-меланхолика Жака в комедии «Как вам это понравится» и называя его чуть ли не предшественником Гамлета. Однако некоторые исследователи считают, что Шекспир в образе Жака всего лишь осмеивал меланхолию[, а период якобы жизненных разочарований (по версии сторонников биографического метода) на самом деле не подтверждается фактами биографии Шекспира. Время создания драматургом величайших трагедий совпадает с расцветом его творческих сил, решением материальных затруднений и достижением высокого положения в обществе
Статья "Шекспир" в Википедии

-Скажите мне: из этих двух девиц
Что на борьбу смотрели здесь - какая    
Дочь герцога?  
-                                  Да ни одна из них,
                    Коли судить но качествам душевным;
                    На деле же, действительно, вот та,
                    Что меньше ростом - дочь его; другая -
                    Дочь герцога-изгнанника; ее
                    Здесь дядя задержал как компаньонку
                    Для дочери своей, и их любовь
                    Взаимная нежней природной связи
                    Родных сестер.
***
                  Ну что, мои товарищи и братья
                     В изгнании - не стала ль эта жизнь
                     Благодаря привычке старой слаще
                     Раскрашенного блеска? Этот лес
                     Не менее ль опасностями полон,
                     Чем лживый двор? Здесь кару лишь одну
                     Адамову мы чувствуем - различье
                     Меж временами года. Но когда
                     Зуб ледяной и завыванье ветра
                     Сердитого зимою тело мне
                     Грызут и бьют и наконец заставят
                     От холода дрожать меня - тогда
                     С улыбкою я говорю: "Вот это
                     Совсем не лесть; вот это вкруг меня -
                     Советники, которые отлично
                     Дают понять мне, что такое я".
                     Да, сладостны последствия несчастья;
                     Как мерзостный и ядовитый змей,
                     Оно хранит неоценимый камень
                     Под черепом. И эта наша жизнь,
                     Свободная от суеты и шума,
                     Находит голоса в лесных деревьях
                     И книги в ручейках, и поученья
                     В громадных камнях, и добро во всем
-Скажите пожалуйста, который час?
-     Вам  бы  следовало  спросить,  какое  время  дня, потому что в лесу нет часов.
- Значит  в  лесу нет ни одного настоящего влюбленного; иначе ежеминутные вздохи  и  ежечасные стоны указывали бы медленный ход времени так же хорошо,
как часы.
-     Отчего  же  не  быстрый ход времени? Это выражение было бы, кажется, не менее верно?
-     Совсем  нет. Время идет различным шагом с различными лицами. Я вам могу сказать,  с  кем  оно  подвигается  тихим  шагом,  с  кем бежит рысью, с кем галопирует и с кем стоит на месте.

Сравнение переводов. Монолог  из   cцены VII
All the world's a stage,
And all the men and women merely players:
They have their exits and their entrances;
And one man in his time plays many parts,
His acts being seven ages. At first the infant,
Mewling and puking in the nurse's arms.
And then the whining school-boy, with his satchel
And shining morning face, creeping like snail
Unwillingly to school. And then the lover,
Sighing like furnace, with a woeful ballad
Made to his mistress' eyebrow. Then a soldier,
Full of strange oaths and bearded like the pard,
Jealous in honour, sudden and quick in quarrel,
Seeking the bubble reputation
Even in the cannon's mouth. And then the justice,
In fair round belly with good capon lined,
With eyes severe and beard of formal cut,
Full of wise saws and modern instances;
And so he plays his part. The sixth age shifts
Into the lean and slipper'd pantaloon,
With spectacles on nose and pouch on side,
His youthful hose, well saved, a world too wide
For his shrunk shank; and his big manly voice,
Turning again toward childish treble, pipes
And whistles in his sound. Last scene of all,
That ends this strange eventful history,
Is second childishness and mere oblivion,
Sans teeth, sans eyes, sans taste, sans everything.

Перевод Петра Вейнберга
                В нем женщины, мужчины, все - актеры;
                     У каждого есть вход и выход свой,
                     И человек один и тот же роли
                     Различные играет в пьесе, где
                     Семь действий есть. Сначала он ребенок,
                     Пищащий и ревущий на руках
                     У нянюшки; затем - плаксивый школьник,
                     С блистающим, как утро дня, лицом
                     И с сумочкой ползущий неохотно
                     Улиткою в училище; затем
                     Любовник он, вздыхающий как печка
                     Балладой жалостною в честь бровей
                     Возлюбленной своей; затем он воин,
                     Обросший бородой, как леопард,
                     Наполненный ругательствами, честью
                     Ревниво дорожащий и задорный.
                     За мыльным славы пузырем готовый
                     Влезть в самое орудия жерло.
                     Затем уже он судия, с почтенным
                     Животиком, в котором каплуна
                     Отличного запрятал, с строгим взором,
                     С остриженной красиво бородой,
                     Исполненный мудрейших изречений
                     И аксиом новейших - роль свою
                     Играет он. В шестом из этих действий
                     Является он тощим паяцем,
                     С очками на носу и с сумкой сбоку;
                     Штаны его, что юношей еще
                     Себе он сшил, отлично сохранились,
                     Но широки безмерно для его
                     Иссохших ног; а мужественный голос,
                     Сменившийся ребяческим дискантом,
                     Свист издает пронзительно-фальшивый.
                     Последний акт, кончающий собой
                     Столь полную и сложную исторью,
                     Есть новое младенчество - пора
                     Беззубая, безглазая, без вкуса,
                     Без памяти малейшей, без всего

       Перевод Щепкиной-Куперник
Весь мир - театр.
В нем женщины, мужчины - все актеры.
У них свои есть выходы, уходы,
И каждый не одну играет роль.
Семь действий в пьесе той. Сперва - младенец,
Блюющий с ревом на руках у мамки...
Потом - плаксивый школьник с книжной сумкой,
Умыт до глянцу, нехотя, улиткой
Ползущий в школу. А затем - любовник,
Вздыхающий, как печь, с балладой грустной
В честь бровок милой. А затем - солдат,
Чья речь всегда проклятьями полна,
Обросший бородой, как леопард,
Ревнивый к чести, забияка в ссоре,
Готовый славу бренную искать
Хоть в пушечном жерле. Затем - судья
С брюшком округлым, где каплун запрятан,
Со строгим взором, стриженой бородкой,
Пословиц мудрых и примеров кладезь, -
Так он играет роль. Шестой же возраст -
Уж это будет тощий Панталоне,
С очками на носу и с сумкой с боку,
В штанах, что с юности берег, - широких
Для ног иссохших; мужественный голос
Сменяется опять дискантом детским,
Свистит, шипит... Ну, а последний акт,
Конец всей этой странной, сложной пьесы, -
Второе детство, полузабытье:
Без глаз, без чувств, без вкуса, без всего.

Перевод А. В. Флори
Весь мир – театр, и люди в нем – актеры.
Идут на авансцену, чтоб сыграть[1]
Семь актов всё одной нелепой драмы
И навсегда уйти в кромешный мрак.
В начале действия бутуз щекастый
Плюющийся у мамки на руках,
Бессмысленно ревущий и вопящий.
А вот уже, как яблочко румян,
Капризный отрок шагом черепашьим
Плетется в классы. Третье амплуа –
Любовник (на героя не похожий),
Расходующий силы невпопад
На сочиненье нудных серенад.
А вот уже герой, а не любовник:
Как леопард, лохматый кондотьер –
Бретер, безбожник, бабник. Ради славы,
Взрывающейся мыльным пузырем,
Полезет в жерло пушки. Просто жизнью
Он не бывает удовлетворен
И тратит пыл на поиск приключений.
А вот судья с холеной бородой –
Высокомудрых изречений кладезь
И пожиратель жирных каплунов –
На целый свет презрительно взирает.
Актер преображается опять –
Он Панталоне – зол и привередлив,
Тощ и сквалыжен. Мужественный бас
Перерождается в фальцет младенца.
Старик в очках, со связкою ключей,
Чулки, в которых щеголял когда-то,
Для ног иссохших стали широки.
И вот финал, а в нем – одни убытки.
Поток метаморфоз почти иссяк,
Младенчество второе наступает:
Без глаз, и без зубов, и без ума –
Безо всего.
 
перевод Юрия Лифшица  - источник
Весь мир — подмостки, наша жизнь — спектакль,
А мы — обыкновенные актеры:
Выходим и уходим, отыграв
Свои семь актов, перевоплощаясь
По ходу пьесы. Первый акт: дитя
Агукает и пачкает пеленки.
Потом розовощекий мальчуган,
Сопливый лодырь шагом черепашьим
Идет, портфель свой в школу волоча.
Потом любовник глазкам посвящает,
Пылая жаром, жалкие стишки.
Потом солдат: гривастый, точно лев,
Безбожник, выпивоха, скандалист,
Лакей фортуны, пушечное мясо.
Вновь перевоплощение: судья
С холеной бородой, законник строгий,
Пузатый рвач, набитый каплунами
И книжною премудростью сухой.
Еще метаморфоза: тощий скряга
В домашних туфлях, в ношеном халате,
В очках по близорукости, в штанах,
Когда-то облегавших, а теперь
Висящих мешковато; бас мужской
Сменяется надтреснутым сипеньем.
Но хроника чудесных превращений
Идет к концу. В последней сцене пьесы:
Склеротик, впавший в детство; ни зубов,
Ни зрения, ни слуха, ни-че-го.

перевод Виктора Левика
                    Весь мир - театр, а люди - все актеры.
                    У каждого свой выход и уход.
                    И каждый акт - иная роль, а в жизни
                    Всего семь актов. Первый акт: младенец
                    Блюет и хнычет на руках у няньки.
                    Второй: плаксивый школьник со щеками
                    Румянее зари, с набитым ранцем
                    Ползет улиткой в школу. Третий акт:
                    Глазам своей возлюбленной влюбленный,
                    Пыхтя, как печь, слагает серенаду,
                    Потом солдат, свирепый бородач,
                    Рубака, бабник, пьяный богохульник,
                    Крошит людей и в дуло пушки лезет
                    За мыльным пузырем неверной славы.
                    Потом судья с подстриженной бородкой
                    И с брюхом, начиненным каплунами,
                    С башкою, полной стертых изречений
                    И общих мест, играет роль свою.
                    В шестом актер опять меняет облик.
                    Теперь он тощий, сонный Панталоне
                    В чулках, в очках, с ключами на боку.
                    Штаны, в которых щеголял он прежде,
                    Для ног иссохших стали широки,
                    Мужской басовый голос превратился
                    В писклявый детский тоненький дискант.
                    Но акт седьмой: причудливые смены
                    Кончаются. Идет второе детство.
                    Где слух? Где зубы? Зренье? Обонянье? -
                    Финал!

также
перевод с немецкого (!) М. Веревкина
перевод Ивана Иванова

Информация о произведении
Полное название: 
Как Вам это понравится, As You Like It
Дата создания: 
1599-1600
История создания: 

В год открытия «Глобуса» он пишет римскую трагедию «Юлий Цезарь» (Julius Caesar) и комедию «Как вам это понравится» (As You Like It, 1599-1600), по мотивам поэмы Чосера: "Гамелин". Рассказ о  Гамелине  напоминает времена  Уатта  Тайлера. Гамелин напоминает Робин  Гуда  своим  стремлением  установить  под  зеленой кровлей  свободного  леса  свою  собственную  справедливость,  недопускающую
угнетение слабых и судейского лицеприятства.
Но в  основу комедия   "Как  вам  это  понравится"   легла   Лоджевская   переделка  "Гамелина"- "Розалинда или золотое наследие Юфуэса", где вся вторая половина рассказа с момента бегства Гамелина совершенно изменена  и  иначе  задумана.
Шекспир придал драматическую форму повести Лоджа, очень мало  изменив  ее  и следуя почти шаг за  шагом  за  ее  текстом.  Даже  самое  название  комедии Шекспира заимствовано из одной фразы посвящения "Розалинды" лорду Гундсону и господам читателям. "Розалинда" Лоджа   написана, как это показывает и самое заглавие, в духе так  называемого  юфуизма.  Лодж  -  ученик  Лилли.  Он   не   заботится   о
правдоподобии, об исторической правде, о географии; он уснащает  свой  стиль антитезами, сравнениями, цитатами из классиков и французских поэтов;  и  это даже тогда, когда он изображает разговоры пастухов.  Но  дело  не  только  в манере изложения;  Лодж  заботился  не  об  одних  витиеватых  отступлениях, поэтических прикрасах и отборности  выражений.  Как  отзывается  Жюссеран  о Лилли, Лодж также "водит нас по всевозможным цветущим дорожкам, но как бы ни  была причудлива внешняя  форма  его  повести,  он   неизбежно  и  без  всякой оговорки ведет нас к проповеди". Сообразно этим особым  приемам  творчества, мятежный дух удальства и отпора с оружием  в  руках  общественной  неурядице исчез из рассказа о Гамелине. Средневековую точку зрения заменили изнеженная артистичность и  ученый педантизм  Возрождения.  Лес,  куда  бежит  молодой  скиталец, уже  не  притон  лихих  изгнанников.  Это  условный  романтический Арденнский лес, где рядом с ужасными львами пасут свои мирные стада слащавые пастушки. Они устраивают между собою поэтические состязания, как  в  эклогах
Вергилия, изливают в сонетах свою пламенную любовь к  пастушкам,  вырезывают не деревьях любовные стихи.
Столь важный для хронологии шекспировских пьес трактат Миреса "Palladis Tamia" (1598) не упоминает этой  комедии.  В  каталогах  книгопродавцев  она названа под 4-ым августа 1600 г. В этом году всего вероятнее она и возникла.
***
Шекспир  сохранил  морализирующий  тон  Лоджа.  Он  также  смотрит   на несправедливость и насилие, как на нечто случайное и вполне поправимое.  Зло не присуще человеческой природе. Впечатление от дружбы Селии и Розалинды, от преданности Адама, от благородства Орландо и расскаяния Оливера  усиливается еще  прекраснодушием  изгнанного  герцога,  доходящего  до  заявления,   что "сладостны последствия несчастий"... Однако и усиливая еще более светлый взгляд на жизнь, Шекспир оттенил  и
понял несравненно глубже Лоджа самые несправедливости и насилия. Внимание не скользит по ним в "Как вам это понравится" так  легко,  как  в  "Розалинде". Настроение самого  герцога,  восхваляющего  жизнь,  далекую  от  придворного блеска и почестей, хорошо понял Амьен, когда он говорит ему: 
                Жестокие удары
                     Своей судьбы вы на такой спокойный
                     И сладостный язык способны быстро
                     Переводить.
***
Сам Арденнский лес вовсе не изображен в "Как вам  это  понравится"  тем благодатным   затишьем   пастушеской   жизни,    в    котором    развивается нравственно-наставительный замысел повести Лоджа. Шекспир  не  видит  в  нем обители для размышлений; непосредственная мудрость не изгоняет здесь всецело из сердца человека все злое  и  порочное,  что  вкрадывается  в  него  среди соблазнов и заблуждений света
***
 Ведя все действие к благоприятному  исходу,  Шекспир  не
хотел замолчать зло жизни. Не далее как через год,  когда  из-под  его  пера начнет выходить целый сонм  трагических  фигур,  тяготеющее  над  миром  зло заполонит его воображение.
***
В  отношении  к  веренице  тех   несправедливостей,   которые   загнали действующих лиц "Как вам это понравится" в лесные дебри, эта  комедия  стоит таким  образом  гораздо  ближе  к  старинной  поэме  о   Гамелине,   чем   к юфуистической повести Лоджа. Но знал ли Шекспир эту  поэму?  ... 
 если  известный  шекспиролог  Хельз   показал   так
убедительно, что великий драматург читал  Чосера,  то  трудно  предположить, чтобы  ему  осталась  незнакома  поэма   о   "Гамелине":   она   входила   в "Кентерберийские рассказы" и считалась созданием их творца.
***
Путем подобных сокращений,  сложное  и  запутанное  содержание  комедии Шекспир расположил в сравнительно короткий  промежуток  времени. При такой стремительности действия о его большом  правдоподобии  нечего
было и думать. Шекспир о нем и не задумывался. Только пастухи у него немного менее литературны, чем у Лоджа; они не поют эклог и не морализируют на  тему о прелестях жизни, далекой от светской суеты....
Все  остальное  так  же  невероятно  и неожиданно, как и у Лоджа. Но внимание и не успевает анализировать  событий.
Сами действующие лица, очерченные так метко и живо, заслоняют  собою  сюжет. Заслоняет его и широко задуманная философская сторона пьесы. Дело не в сюжете.  Молодцеватый,  прямой  и  честный  Орландо,   прекраснодушный   герцог, меланхолик Жак, преданный  и  вдумчивый  Точстон  и  наконец  сами  Селия  и Розалинда, они все глубоко правдивы и вовсе не условны. Менее очерченными остались Оливер и узурпатор  Фредерик...
   Розалинда и Селия заставляют вспомнить о Беатриче и Геро в "Много  шума из ничего". Но развитие их характеров слегка сгладилось. Геро, превратившись в Селию, раньше чем стать Офелией,  Дездемоной  и  Имогеной,  позаимствовала
немало задора у своей подруги. В  ней  оказалось  гораздо  больше  жизненной энергии и остроумия, чем раньше. С другой стороны и Розалинда в этой комедии далеко не та странная и сильная душою девушка, какую мы видели  в  Беатриче.
  Евг. Аничков. Предисловие смотри

Как Вам это понравится

Вот уж точно тот случай, когда пересказывать бесполезно. Фабула хуже, чем в бульварном романе. Но какие диалоги!

Ответ: Как Вам это понравится

Ну почему же? Классическая история о "жителях Зеленого леса" ) Но пересказывать, и правда - бесполезно. А диалоги - да, хороши )