Искусство и Третий Рейх

Средняя оценка: 8 (1 vote)
Полное имя автора: 
Готфрид Бенн

Очень по-немецки велеречиво, но суть проста - та же характеризующая двадцатый век антропологическая контрреволюция, тевтонская по форме и (национал-)социалистическая по содержанию.

 

 

    (фрагмент)

Человек искусства опять стал подчиняться уставу цеха, от гнета которого он освободился в конце XVI века. Теперь на него смотрят как на ремесленника, причем как на самого бесполезного и продажного, его заказчики — партийный функционер или солдатский клуб. Ремесленникам не следует вносить эмоциональный вклад в разрешение политических и социальных проблем эпохи, так ведут себя лишь культурбольшевики и изменники родины. Кто утверждает, что предпосылкой художественного творчества является определенная степень внутренней свободы, тому грозит суд; кто употребит слово «стиль», получит предупреждение; вопросы «позднего искусства» находятся в компетенции психиатрических лечебниц.
Министр пропаганды как оператор установки по распределению смысла жизни ответственен за направление линии и за контрапункт. Музыке следует быть мелодичной, иначе она подлежит запрету. Портреты предпочтительнее писать лишь с полководцев и партийных деятелей, цвета должны быть простыми и прозрачными, смешанные и неопределенные тона не получат финансовой поддержки. Например, портреты маслом с тех, кто отличился в создании плацдармов на востоке, нужно писать размером 20х30, отбор достойных лиц зависит от качества оборонных сооружений, то есть от степени готовности обеспечить личную безопасность партийных бонз. Жанровую живопись, на которой изображено менее пяти детей, не следует пропагандировать ни в какой форме; трагическими, мрачными, крайними темами займется охранная полиция; нежными, утонченными, упадническими — суд по охране здоровой наследственности.
Личности, против которых ничего не возразишь, пока они занимаются откормом свиней и производством мучных продуктов, выходят на передний план, объявляют человека идеальным существом, организуют соревнования хоровых ансамблей и конкурсы на лучшую песню, пускаются в «возвышенные» рассуждения на общие темы. Господин Любцов из округа Подеюх соревнуется с господином Пипенхагеном из Померании за пальму первенства в конкурсе аллитерационных рифм, в то время как поселки с населением до 200 жителей в округе Швальм борются за право исполнения юбилейной песни батальона СС «КсаверПопиоль». «Хореографично», — заключает колченогий, «Мелодично!» — одобряет глухой; вонючки уверены, что пахнут духами; министр пропаганды высказывается о поэзии. Вначале жесткое определение задачи — побороть утонченность! Логично!
По сравнению с выстрелами в затылок на лоне природы и избиением в зрительном зале ножками от стульев это нечто для неженок, не для народа. Правда, раздавить в лепешку — еще не значит придать форму, но оператору распределительной установки сие невдомек. Что не «выражено», навсегда останется в прошлом; у искусства — задача бакена, обозначающего границу между глубиной и мелководьем, а от него требуют умения развлекать и вдохновлять. У всех одаренных рас искусство — это глубокое разделение процесса совершенствования и процесса преображения в новое качество, здесь же требуют действий в духе Штертебекеров и Шиллей. Все, чего некоторые, пусть и недооцененные и смешанные с грязью светочи этого неповоротливого с разорванной душой народа добились в области «выражения» и стиля, теперь подвергается унижению и искажению — до тер пор, покуда не обретёт черты самих фальсификаторов: рожи цезарей и мозг троглодитов, мораль протоплазмы и чувство собственного достоинства гостиничной крысы. Все большие народы создают свою элиту; у нас же теперь считается, что быть немцем — значит мыслить как все, а что касается вкуса — ставить на самую неуклюжую лошадку; заботу об особо чувствительных возьмет на себя гестапо, прибегнув к методу «допроса третьей степени». Оно же проявляет заботу о художественных мастерских: великим живописцам запрещена покупка холста и красок, за их мольбертами по ночам следят блокварты. Искусство у нас — нечто из области борьбы с вредителями (наряду с колорадским жуком). Гения травят, гоняя его с гиканьем по темным лесам, а когда какой-нибудь старый академик или нобелевский лауреат в конце концов умирает от голода, управляющие культурой усмехаются[...]
История постигается ими как бактериологический результат, эксперимент, экономический процесс — но им недоступны ищущие, мучительные устремления еще не вымершего гена творчества белой расы и его трансформация в структурный элемент. Поэтому их писатели даже короткие тексты и ничтожные сентенции заключают с интонацией моралистов, воспитателей или, чего доброго, носителей истины; другой способ завершить свою мысль им просто неведом. У них полностью отсутствует представление о художественной абстракции. Она требует труда, объективности, воспитания. Объективность же, в свою очередь, требует достоинства, соблюдения дистанции — личного нравственного достоинства, недоступного для черни. Чернь проявляет себя в ненависти к «артистизму», в жалких разглагольствованиях о формализме и интеллектуализме, и это происходит всякий раз, когда она сталкивается с явлениями осмысления и самовыражения самого процесса художественного творчества. Для этого народа однояйцевые близнецы важнее гениев: первые могут улучшить статистику, последние несут в себе опасность летальных исходов. Он исторгает из себя своих гениев, как море свои жемчужины, отдавая их обитателям других стихий.
И вот этот народ попадает под «перелом», под «германское чудо», под «оздоровительное движение», как оно именуется в книге Э.Р.Йенша «Противоположный тип». Противоположные типы — это вовсе не те, кто поддался перелому, а те, кто сохранил неколебимость, кто и дальше устремлен к утонченности. Упомянутому движению хотелось бы, чтобы мы поверили, будто великое переселение народов завершилось только что и будто теперь наш долг — корчевать леса. Сущность этого «чуда» проявляется тогда, когда в городах по приказу затемняют окна, когда люди молчат, туманы клубятся и лишь они одни говорят, говорят, говорят: до тех пор, пока коровьи лепешки их зловонного дыхания не покатятся по задыхающейся земле. Сущность их так называемого «подъема» — независимо от вполне естественных для них корыстных акций, мотивированных чистым вещизмом, — сама по себе является ложью и антропологической химерой, исключающей любую сопричастность с эпохой, расой или какой-нибудь частью света. Это движение проводит в искусстве чистку. И оправдывает ее тем же самым понятием, которым пользуется для собственного восславления и оправдания своих притязаний, программно начертав его огромными буквами для всеобщего обозрения: «История».

 

 

ЗРИМЫЕ ОБРАЗЫ

http://img202.imageshack.us/img202/2852/athenapt.jpg
http://img267.imageshack.us/img267/6964/nazim.jpg

Информация о произведении
Полное название: 
Искусство и Третий Рейх
Дата создания: 
рубеж 1940-х годов
История создания: 

"Школа экспрессионизма, учеником которой он остался до конца, была для нацистов школой дегенератов. Нацистские идеологи были не настолько слепы, чтобы вскоре не понять, что использовать Бенна для своих целей они не смогут. Из «Имперской палаты словесности» его исключили, печатать перестали, а после того как в 1936 году многие газеты в столице и провинции, несмотря ни на что, уважительными статьями отметили 50-летие поэта, власти решились на радикальные меры. Бенну запретили печататься. Последним сборником Бенна стали «Избранные стихотворения» 1936 года (в 1943 он издал 22 стихотворения полуанонимно, на титуле стояли инициалы G.B.). Бенн лишается возможности не только печататься, но и вести частную практику, ему не остается ничего другого, как вернуться в армию (он выбрал, как он говорил, аристократическую форму эмиграции) и стать военном врачом...
Бенн пишет «в стол», сознавая, что при его жизни эти произведения, скорее всего, не увидят свет...
Период внутренней эмиграции был в творчестве Бенна чрезвычайно плодотворным. Очень характерна в этом отношении статья «Искусство и Третий рейх», где Бенн дает уничтожающий анализ нацистского понимания культуры. Эти же высказывания мы находим и в его письмах. Попади эти тексты или некоторые стихи того времени в руки нацистов, Бенну не избежать бы концлагеря."

Вальдемар Вебер, из предисловия к публикации, журнал "Крещатик" http://magazines.russ.ru/kreschatik/2009/4/be30.html

Готфрид Бенн

Игры с нацистами ... несчастный случай, стихи , конечно, хороши , особенно в конце, в 50-х, но  ксенофобия в сухом остатке. Говорят, что Цыбулевский забросил практически готовую работу о Блоке из-за антисемитизма последнего..., есть что-то с чем невозможно примириться.