Фауст

Средняя оценка: 9.6 (7 votes)
Полное имя автора: 
Иоганн Вольфганг фон Гёте, Johann Wolfgang von Goethe
...что же Фауст, как не повод к Гете? Что же Гете, как не повод к божеству? Совершается здесь, вершится там.
/М. Цветаева
/

Все же, скорее, "Фауст" - одновременный повод и к Гете, и к божеству, один из величайших художественных
медиаторов, созданных мировой культурой в лице строжайшего из классицистов и величайшего из романтиков. Фауст до Гете - предмет скрупулезных исследований, Фауст после Гете - вдохновение и порыв многих и многих, и лишь Фауст Гете - отдельная, замкнутая и безграничная Вселенная.

 
Фауст. Гравюра Рембрандта
_________________________

«Фауст» есть чисто человеческое, правильнее — чисто эгоистическое произведение. Германия в то время вся
распадалась на атомы; каждый хлопотал о человеке вообще, то есть в сущности — о своей собственной личности. Фауст, с начала до конца трагедии, заботится об одном себе. Последним словом всего земного для Гёте (так же, как и для Канта и Фихте) было человеческое я... И вот это я, это начало, этот краеугольный камень всего существующего, не находит в себе успокоения, не достигает ни знания, ни убеждения, ни даже счастия, простого обыкновенного счастия («И псу не жить, как я живу», —говорит Фауст). Куда, к чему ему обратиться? Для Фауста не существует общество, не существует человеческий род: он весь погружается в себя; он от одного себя ждет спасения. С этой точки зрения трагедия Гёте является нам самым решительным, самым резким выражением романтизма, хотя это имя вошло в моду гораздо позже. Примирения, действительного примирения, того окончательного аккорда, в котором разрешались бы все предшествовавшие диссонансы, мы не находим в Фаусте, так же, как, например, в Байроне; придуманное старцем Гёте аллегорическое, холодное, натянутое разрешение трагедии не удовлетворяло и не удовлетворит, вероятно, ни одного живого человека; а между тем, оканчивая «Фауста», мы не ощущаем того горького и смутного беспокойства, которое возбуждает в нас каждое творение лорда Байрона, этой
надменной, глубоко симпатичной, ограниченной и гениальной натуры, потому что все противоречия à priori
примирены в классически спокойной душе Гёте, которая могла, не разрушаясь, даже не страдая, вынести в себе Мефистофеля. Да, Гете не дошел до положительного, высказанного примирения; но ему оно и не нужно: сознание собственной силы удовлетворяет его... Величавое равнодушие Фауста во второй части — вот настоящее, окончательное примирение всех неразрешенных вопросов и сомнений.
/И. С. Тургенев/

_______________________________________

Вот так книга! Гёте писал её с перерывами и отвлечениями без малого 60 лет  ("Фауст" начат в 1772 году и
закончен за год до смерти поэта, в 1831 году) –  и уже в  её начале Фауст, ещё только будущий герой, чуть не сводит счёты с жизнью (часть I, «Ночь»). Что это: ответственный авторский ход – или несерьёзность намерений ошибочно чуть не отравившегося  учёного-естествоиспытателя ? Место это почти не замечают – ведь  с первых строк ещё не разобрать, почему вот так вот сразу и заканчивать жизнь герою. Ведь как нас приучил своими трагедиями В.Шекспир? Что трагедийная развязка  весьма последовательна и - «логична». Что есть внутренняя логика у драматического конфликта. Логика рока. Но здесь-то  пока завязка. В чём же та первоначальная трагедия, если никаких конфликтов и нет пока ? Между тем, метафизический конфликт  задаётся сразу же, с первого монолога Фауста (со слов «Я богословьем овладел…»), и место этого конфликта  –  внутренний мир Фауста.
/М. Кошкин/

Информация о произведении
Полное название: 
Фауст, Faust. Eine Trag?die
Дата создания: 
1774 —1831
История создания: 
Ответ: Фауст

вот ведь не зря дух Фауста барражировал тут и там в последнее время!
Вот я и послушала наконец листовскую сонату с-минор. "Фаустовскую" в простонародье. У Белинского правильные слова о Фаусте Гёте: "есть целое человечество в лице одного человека". Это же как нельзя лучше отразил Лист. Необычайная по форме и содержанию вещь: ярко-контрастные образы - Фауст-Мефисто_Маргарита - траснформирующиеся из одной главной темы - Рок. Будто музыкальный спектакль послушала
Он рвется в бой, и любит брать преграды,
     И видит цель, манящую вдали,
     И требует у неба звезд в награду
     И лучших наслаждений у земли,
     И век ему с душой не будет сладу,
     К чему бы поиски ни привели
В точности так, только музыкой. Превосходно!
Исполнение весьма и весьма достойное.
На этой ударной ноте закончился мой месячник листоведения. Теперь страшно интересно, что там наснимал Сокуров в своем Фаусте.

Фауст Сокурова

Я долго думала, стоит ли "цеплять" сюда мои рефлексирования по поводу сокуровской "экранизации", потому что формально фильм - не Фауст Гете, это Фауст Сокурова. Со всеми вытекающими. И дело не в очевидности обращения Сокуровым только к первой части гетевских размышлений. Эта "кастрация" как раз предсказуема - Сокурову не нужны ответы, ему достаточно вопросов, да и спасение/наказание героя ему тоже не важно. А вот возможное раздражение приверженцев классической трактовки Фауста от попытки Сокурова - от ключевых филосовских посылов до мелких деталей,  образов персонажей -  вполне ожидаемо. Тут уж конечно не будет, например, ни  пуделей, ни франта-искусителя Мефистофеля - напротив, уродливый, даже жалкий, на первый взгляд (только на первый), лавочник. Всё так, но все же это "Фауст". Причем, на мой взгляд, одна из самых удачных возможных его визуализаций.

Правда, с оговоркой.  В первом приближении Фауст Сокурова - это вполне самостоятельное произведение. Но, опять же, только в первом. В моих ощущениях фильм - обязательная часть тетралогии. Первая ли (о чем прочла недавно в интервью самого Сокурова, что Фаустом тетралогия должна была открываться, но обстоятельства распорядились иначе), или финальная – не мне спорить с автором, но для меня она, безусловно, закольцовывает попытки Сокурова осмысления человека во власти. Ставит не точку конечно, но многоточие. Громко, жестко, наотмашь ставит.

И да, она Ключ к циклу.

То есть, если отбросить многословие размышлений о предыдущих фильмах (о них можно много и спорно говорить), одной подспудной мыслишкой после Тельца было - как жалок этот властитель дум. Но тут Сокуров подкидывает Молох и… - как страшен своей обыденностью он же. Но опять же, если было бы только телец-молох, то получилось бы однобоко и плоско. Сокуров добавляет Солнце… - как одинок бедняга: то ли бог своего народа, то ли раб. А вот Фаустом объединяет их всех  - к слову, формой напомнило мне венок сонетов  -  эдакий миленький круг ада (для себя и тех, кого за собой повел) собственными руками, независимо от побудительных причин. Правда, здесь правит бал не дантевское "оставь надежду всяк сюда входящий", а Ницше -  если долго всматриваться в бездну, бездна начнет всматриваться в тебя. Кстати, из почти двух с половиной часов концовка минут двадцать возможна и чрезмерно для кого-то символична, точнее, аллегорична - как будто специально Сокуров отходит от привычной камерности не только двухчасового неспешного повествования этого фильма, но и всего цикла - меня устроила полностью. Реплики доктора Фауста по дороге в свое собственное величие, как ему кажется, но которое неизбежно станет его адом, можно растащить на эпиграфы к предыдущим частям тетралогии.
Вот поэтому, будь Фауст первым в цикле, посылы Сокурова в последующих частях были бы прозрачнее зрителю, но лишены некого нарастающего ощущения понимания авторской мысли с каждым последующим "портретом". Во всяком случае, у меня так было. И еще я все больше убедилась, Сокуров ни в коей мере не заигрывает со своим зрителем, чтобы тот его понял. Это проблемы зрителя, ежели тот не захотел посмотреть в бездну вместе с автором.

Один из лучших фильмов в моей коллекции за последнее время.

Френкель