Музиль Роберт

Полное имя автора: 
Роберт Музиль (Robert Musil)


Австрийский писатель, драматург и эссеист, театральный критик.
Сын машиностроителя, профессора высшей технической школы. Следуя воле отца, Музиль поступил сначала в кадетский корпус, потом в военно-инженерную академию и в высшую техническую школу. Инженерная точность взгляда стала и качеством его творчества. Но было в его учебе и другое направление, не прошедшее для него бесследно — увлечение философией: он слушал в Берлинском университете курсы философии и психологии, защитил диссертацию по философии Эрнста Маха. Философом он не стал, но, посвятив себя исключительно литературе (с 1911г.), перенес философствование в художественное творчество.
...мировую славу принес Музилю незаконченный многотомный роман «Человек без свойств» («Der Mann ohne Eigenschaften»), который он начал писать в конце 1920-х годов и писал до самой своей смерти. Посвятив себя работе над большим своим романом, Музиль отказался от приработков, жил в крайней нужде. Когда выходил очередной том романа, читатели успевали забыть о предыдущем. Писателя будто не было.
Источник

В 1936 году Музиль неожиданно получил предложение составить небольшую книгу из своих ранних вещей малого жанра, разбросанных по старым журналам, а частью и вовсе не публиковавшихся. Он назвал ее "Прижизненное наследие". Это был намек на его положение в литературе, на отношение к нему прессы и публики, уважительное и одновременно лишенное живого интереса. В кратком предисловии к книге Музиль писал:
"Эпоха, которая породила обувь на заказ, создаваемую из готовых деталей, и конфекционный костюм с индивидуальной подгонкой, кажется, намерена создать и поэта, сложенного из готовых внешних и внутренних частей. И поэт, создавший себя по собственной мерке, уже почти повсеместно живет в глубоком отрыве от жизни, и его искусство имеет то общее с покойником, что оба они не нуждаются ни в крыше над головой, ни в еде, ни в питье".
Музиль умер в Швейцарии, куда эмигрировал после аннексии Австрии, от мозгового кровоизлияния. Это случилось во время занятия спортом. На похоронах Музиля присутствовали восемь человек. Вдова рассыпала его прах над Роной на окраине Женевы.
После смерти писателя его работы были почти забыты в немецкоговорящих странах. Возврат интереса к его творчеству начался в 1950-е годы.
Источник

Информация об авторе
Даты жизни: 
1880-1942
Язык творчества: 
немецкий
Страна: 
Австрия, Германия, Швейцария
Творчество: 

Автор циклов рассказов «Соединения», «Три женщины», прозаического сборника «Прижизненное наследие», драмы «Мечтатели» и комической пьесы «Винценц и подруга значительных мужей», двух романов «Душевные смуты воспитанника Тёрлеса» и «Человек без свойств» (оставшегося незаконченным), а также многочисленных эссе, речей, театральных и литературно-критических статей.

В сети интернет:

Писатель не для каждого: простой и сложный, австрийский и немецкий, ревниво относящийся к своему творчеству, требующий понимания и глубокого вчитывания. Он избегал людей, замыкался в себе, чувствовал себя чужим и лишним в эпохе Цвейга и Верфеля, не находил себе места в ряду таких писателей, как Дж. Джойс и Г. Брох, настороженно относился к Томасу Манну. Вместе с тем, для современников его имя стало своего рода символом. Он сам, как никто другой, был этой закатившейся Австрией, и это сознание давало ему в каком-то смысле право на особую чувствительность, чего явно никто не понимал.
Источник

Критика:

Точность исторических характеристик - а уж они у Музиля, как правило, отточены до блеска, до афористичности - это лишь необходимый фон, самый верхний пласт художественной структуры. И пласт, можно сказать, подчиненный; упомянутый блеск не должен вводить нас в заблуждение относительно главной заботы Музиля. Она - в том, чтобы показать мир сознания современного человека; сквозь него преломлены все реалии, оно их отбирает и располагает по значимости, оно их интерпретирует. Музиль сам сказал об этом с некоторым нажимом в одном из своих интервью в 1926 году: "Реальное объяснение реальных событий меня не интересует. Память у меня плохая. Помимо того, факты всегда взаимозаменяемы. Меня интересует духовно-типическая, если угодно, призрачная сторона событий". И когда мы называем сейчас Музиля одним из внимательнейших наблюдателей и аналитиков современного ему мира (в том числе и социального!), надо в то же время помнить, что история людей у него возникает из истории и анатомии их идей. Исследователи не раз обращали внимание на глубинную перекличку в проблематике творчества Музиля и Томаса Манна. В самом деле, разве история "отрешения от прошлого", "саморасслабления" и безоглядного погружения в стихию инстинктивного и "внеморального" не была уже раньше воплощена в судьбе Густава фон Ашенбаха в "Смерти в Венеции"? Испытание "в горах" – разве не повторяется эта модель в "Волшебной горе"? Таких параллелей можно привести немало, и дело тут не столько во "влияниях", сколько в пристальном внимании обоих писателей к одной и той же эпохальной проблематике и в осмыслении одного и того же духовного наследия. Прежде всего, это глубокая и для обоих писателей небезболезненная переоценка традиции иррационалистической мысли, той роли, которую она сыграла в германской истории.
Альберт Карельский. Утопии и реальность

***

Проблема взаимоотношения, взаимосвязи и взаимоисключения таких понятий, как "тело" и "слово", привлекала Музиля. Его герои пытаются постичь свое тело, найти в нем мысль и слова. Души в этом теле нет (герои Музиля с Богом находятся в сложных отношениях: вспомнить хотя бы ироничное высказывание Ульриха из главы "Святые разговоры" "Человека без свойств", в котором связь души с Богом остроумно высмеивается, или постоянное чувство его сестры Агаты, что, кроме тела, у нее ничего нет). Конечно, для писателя дискуссии героев о теле и о беспомощности слова - не просто их внутренняя речь, не просто сквозные диалоги в ряду других диалогов, составляющих сюжеты произведений, не просто характеристика-описание персонажей и не просто техника письма. Это и не столкновение точек зрения героев. У всех у них она, как это ни странно, одна: они колеблются, они не понимают, тело заставляет их мыслить и чувствовать, именно оно дает им импульс к действию и познанию себя самого (тела) и своего "я". Для автора же "тело" и "слово" превратились в самостоятельные величины, в концепты, он выстраивает определенно и математически четко свою философскую систему. И его герои помогают ему в этом.
М. Киселева. Роберт Музиль. Тело и слово как способ познания героев

***

Одним из главных свойств музилевского письма является, по собственному его признанию, всепроникающая ирония. Для Музиля это не способ преодоления вязкости жизни и свободного от нее отлета (как было для романтиков), а постоянное усилие ее аналитического расчленения. Жизнь, по Музилю, всегда двусмысленна: что-то в ней не соответствует тому, что казалось безусловным. В каждом предмете и явлении видятся вместо одного по крайней мере два плана. Ирония расщепляет однозначность действительности.
Н. Павлова. Уроки Музиля

***
Илья Франк. Роберт Музиль
Отзывы на книгу Музиля Душевные смуты воспитанника Терлеса

Биография: 

Википедия
Сайт Роберт Музиль (биография, статьи, произведения)
Статья на Академике

Мемориальный музей в городе Клагенфурт
Фотогалерея

***

Адольф Фризе составил каталог суждений современников о Роберте Музиле, вот цитата из него: "Благородного поведения; холоден; горд; замкнут; холоден, как лед; уничтожающий; резкий; повелительный тон; безмерно тщеславен; элегантен; очень вежлив; ухожен; носил отлично сшитые костюмы (лучший портной, лучшая обувь); скрытен и держит дистанцию; не излучал дружелюбия; похож на чиновника; отнюдь не был неподкупен, когда его хвалили; великая, но несимпатичная личность; не обходителен; чувствовал себя недостаточно признанным; держал людей на расстоянии и сам страдал от этого; всегда интересен; гордился участием в войне; склонен скорее к уничижающим замечаниям, чем к позитивным".
Трудно сходился с людьми. Кроме Йоханнеса фон Аллеш и Франца Бляя похвастаться дружбой с ним не мог никто, "типично для него то, что он злился, когда кто-либо называл его "дорогой друг"(*Corino 57). Другая странность характера Музиля: он избегал прикасаться к деньгам, поэтому носила его кошелек и расплачивалась за него его жена, Марта Музиль. По свидетельству его издателя, Эрнста Ровольта, Музиль постоянно путался в собственных рукописях и, читая из них вслух, часто не мог найти продолжение. Это объясняется его манией переписывания почти готовых текстов, что в итоге стоило ему завершения его грандиозного романа "Человек без свойств". Однако тот же Ровольт рассказывает о том, что свои тексты Музиль читал необыкновенно выразительно, так что издатель, растроганный красотой текста, откладывал сроки сдачи рукописей и возобновлял финансовую поддержку давно ставшего для него убыточным предприятия. Добавим, что излюбленным фрагментом Музиля для чтения вслух из романа "Человек без свойств" была глава 100 первого тома "Генерал фон Штумм вторгается в библиотеку и приобретает опыт о библиографах, библиотекарях и духовном порядке".
Источник

Ссылки на общественную деятельность: 

Ответ: Музиль Роберт

а кто разгрыз его "Человека", тот пусть расскажет об этом.