Три пьесы

Полное имя автора: 
Сэмюэл Беккет

ПРИХОДЯТ И УХОДЯТ

Драматикул

Посвящается Джону Калдеру

 Персонажи:

Фло

Ви

Ру

(Неопределённого возраста)

 

В центре сцены справа налево сидят ФЛО, ВИ и РУ.

Сильно выпрямившись, смотрят прямо перед собой, руки зажаты коленями.

Тишина.

 ВИ: Когда мы втроем в последний раз встречались?

РУ: Давайте не разговаривать.

[Тишина.

ВИ уходит направо.

Тишина.]

ФЛО: Ру.

РУ: Да.

ФЛО: Что ты думаешь о Ви?

РУ: Я вижу небольшие перемены. [ФЛО пересаживается в центр, шепчет на ухо РУ. С ужасом.] Ох! [Они

смотрят друг на друга. ФЛО прикладывает палец к губам.] Разве она не понимает?

ФЛО: Господь не дал ей этого.

[Входит ВИ. ФЛО и РУ поворачиваются вперед, принимая исходную позу. ВИ садится справа.

Тишина.]

Просто сидим вместе, как раньше, на игровой площадке у мисс Вейд.

РУ: На бревне.

[Тишина.

ФЛО уходит налево.

Тишина.]

Ви.

ВИ: Да.

РУ: Как ты находишь Фло?

ВИ: Она во многом не изменилась. [РУ пересаживается на центральное место, шепчет на ухо ВИ. С ужасом.]

Ох! [Они смотрят друг на друга. РУ прикладывает палец к губам.] Ей не сказали?

РУ: Боже упаси!

[Входит ФЛО. РУ и ВИ поворачиваются вперед, принимая исходную позу. ФЛО садится слева.]

Держась за руки… тем способом.

ФЛО: Мечтая о… любви.

[Тишина.

РУ уходит направо.

Тишина.]

ВИ: Фло.

ФЛО: Да.

ВИ: Как, по-твоему, выглядит Ру?

ФЛО: При таком свете плохо видно. [ВИ пересаживается на центральное место, шепчет на ухо ФЛО. С

ужасом.] Ох! [Они смотрят друг на друга. ВИ прикладывает палец к губам.] Она не знает?

ВИ: Не дай Бог!

[Входит РУ. ВИ и ФЛО поворачиваются вперед, принимая исходную позу. РУ садится справа.

Тишина.]

Мы можем не говорить о былых временах? [Тишина.] О том, что стало после? [Тишина.] Давайте возьмемся за

руки старым способом?

[Через минуту они берутся за руки, как изложено ниже: правая рука ВИ с правой рукой РУ. Левая рука ВИ с

левой рукой ФЛО, правая рука ФЛО с левой рукой РУ, руки ВИ над левой рукой РУ и правой рукой ФЛО. Три

пары сжатых рук лежат на трех парах коленей.

Тишина.]

ФЛО: Я чувствую кольца.

[Тишина.]

ЗАНАВЕС.

Примечания

 Последовательное расположение

 1          ФЛО               ВИ                  РУ

2          ФЛО                                      РУ

                                   ФЛО               РУ

3          ВИ                  ФЛО               РУ

4          ВИ                                          РУ

            ВИ                  РУ

5          ВИ                  РУ                   ФЛО

6          ВИ                                          ФЛО

                                   ВИ                  ФЛО

7          РУ                   ВИ                  ФЛО

 

Освещение

Мягкое, только сверху и сосредоточено на месте действия.

Остальная часть сцены затемнена, насколько это возможно.

 
Костюмы

Длинные пальто, застегнутые до самого верха, темно-фиолетового (Ру), темно-красного (Ви) и темно-желтого
(Фло) цветов. Коричневато-серые неопределенного вида шляпы с полями, достаточными, чтобы лица
оставались в тени. Кроме разницы в цвете, три фигуры идентичны, насколько это возможно. Светлые туфли с
резиновыми подошвами. Руки сложены так, чтобы быть заметными как можно больше. Никаких колец не видно.

 Сиденье

Узкое, похожее на скамейку сиденье без спинки, длинное как раз настолько, чтобы вместить три фигуры,
почти соприкасающиеся друг с другом. Как можно меньше заметное. Не должно быть ясно, на чем они сидят.

 Выходы

Не должно быть видно, что фигуры уходят со сцены. Они должны исчезать в нескольких шагах от освещенной
зоны. Если для этого недостаточно темно, можно воспользоваться ширмой или занавесом, как можно менее
заметными. Входы и выходы медленные, не слышен звук шагов.

 Охи

Три очень разных звука.

 Голоса

Тихие в пределах слышимости. Бесцветные, за исключением трех охов и следующих двух строк.

 

 В ТОТ РАЗ

 Примечания

Разные временные периоды одного и того же голоса А, Б, В сменяют друг друга без разрыва
последовательности — кроме двух десятисекундных пауз. Несмотря на это, переключение с одного на другой
должно быть едва ощутимо. Если тройной источник и обстоятельства оказываются недостаточными для
создания такого эффекта, он должен быть создан с помощью механики (например, тройная высота звука).

 Занавес.
Сцена во тьме. Постепенно освещается ЛИЦО СЛУШАТЕЛЯ примерно в десяти футах над сценой
посредине ее.
Старое белое лицо, длинные яркие белые волосы, как будто кажущиеся сверху расстилающимися.

Голоса А, Б, В его собственные, доносящиеся до него с обеих сторон и сверху. Они перетекают из одного в
другой, не прерывая общий поток, кроме тех мест, где обозначена пауза. См. примечания.
Тишина 10 секунд. ГЛАЗА СЛУШАТЕЛЯ открыты. Слышно его дыхание, медленное и регулярное.

 

А: в тот раз ты вернулся в тот последний раз посмотреть были ли там все еще руины где ты прятался
ребенком когда это было [Глаза закрываются.] серый день сесть на одиннадцатый до конца и дальше оттуда
нет трамваев тогда все ушли давно в тот раз ты вернулся посмотреть были ли там все еще руины где ты
прятался ребенком в тот последний раз ни одного трамвая не осталось лишь старые рельсы когда это было

В: когда ты вошел прочь от дождя всегда зима потом всегда дождь в тот раз в Портретной Галерее прочь с
улицы от холода и дождя проскользнул когда никто не видел и сквозь комнаты дрожь и стекающие капли пока
не нашел место мраморная плита и сел отдохнуть и обсохнуть к черту прочь отсюда когда это было

Б: на камне вместе под солнцем на камне на краю маленького леса и на сколько хватает глаз пшеница
желтеет клянясь время от времени в любви друг другу только лепет не прикосновения или что-нибудь в этом
роде ты один конец камня она другой длинный низкий камень как мельничный жернов никаких взглядов лишь
там на камне под солнцем и маленький лес позади вглядываясь в пшеницу или с закрытыми глазами всё
застыло ни признака жизни вокруг ни души ни звука

А: прямо с парома и вверх со спальным мешком на центральную улицу не сворачивая не проклиная старые
события старые имена прямо подняться от пристани на центральную улицу а там не видно ни одного провода
только старые рельсы все проржавевшие когда это было была твоя мать ах ради Бога все ушли давно в тот раз
ты вернулся в тот последний раз посмотреть были ли там все еще руины где ты прятался ребенком чей-то
каприз [1]

В: была твоя мать ах ради Бога все ушли давно все отмахнулись от судьбы ты последний сжался на плите в
старой зеленой шинели твои руки обхватили тебя чьи же еще обнимают тебя чтобы дать частичку тепла
обсушить к черту прочь отсюда и к следующему ни души в этом месте только ты и где-то в отдалении
смотритель слоняется вокруг в своих войлочных шаркающих туфлях ни звука не слышно только время от
времени приближается шарканье войлока а потом угасает

Б: все застыло только листва и колосья и вы тоже застыли на камне в изумлении ни звука ни слова только
время от времени клясться в любви друг другу только лепет лишь одна вещь могла довести до слез пока они
все не иссякли та мысль когда она возникла среди других проносящихся та сцена

А: это был Фолли[2] Фолли Фолея незначительная часть башни все еще стояла остались булыжники и крапива
где ты спал нет друга все дома исчезли была ли эта ночлежка в фасаде здания где ты нет она была с тобой
тогда все еще с тобой тогда всего лишь одну ночь в любом случае с парома однажды утром и обратно к ней
следующий посмотреть были ли там все еще руины куда никто никогда не приходил где ты прятался ребенком
ускользнуть когда никто не видел и прятаться там весь день на камне среди крапивы с книжкой с картинками

В: пока ты не поднял голову а там перед твоими глазами когда они открылись огромная сова черная от
старости и грязи кто-то известный в свое время какой-то известный мужчина или женщина или даже ребенок
словно юный принц или принцесса какой-то юный принц или принцесса королевских кровей черная от
старости за стеклом где постепенно пока ты вглядывался пытаясь разобрать постепенно из всех предметов
проявилось лицо ты повернулся на плите посмотреть кто это был рядом с тобой

Б: на камне под солнцем вглядываясь в пшеницу или в небо или с закрытыми глазами не на что смотреть
кроме желтеющей пшеницы и голубого неба клянясь время от времени друг другу в любви только лепет слёз
хватает пока они все не иссякли внезапно там в каких бы то ни было мыслях может появиться какая бы то ни
было сцена возможно давным-давно в детстве или в лоне что хуже всего или тот старый китаец рожденный
задолго до Христа с длинными белыми волосами

В: никогда прежним после того никогда всецело прежним но в этом не было ничего нового если это не было
этим это было тем обычное явление то после чего ты никогда не сможешь быть прежним с трудом продвигаясь
год от года потонув в беспорядке длиною в жизнь бормоча самому себе кто же еще ты никогда не будешь
прежним после этого ты никогда не был прежним после того

А: или говоря с самим собой кто же еще громкие воображаемые диалоги это было твоим детством десять или
одиннадцать на камне среди гигантской крапивы выдумывая сейчас один голос сейчас другой пока ты не охрип и они все не зазвучали одинаково что ж продолжать в ночь некоторые лады в черную тьму или в лунный свет
а они все на дороге ищут тебя

Б: или у окна во тьме внемля сове ни одной мысли в голове пока сложно поверить сложнее и сложнее
поверить что ты когда-то говорил кому-нибудь что любил их или кого-нибудь ты пока лишь одна из тех вещей
которые ты хранил придуманных чтобы удержать пустоту в стороне лишь одна из тех старых сказок
удерживающих пустоту чтобы она не затопила тебя с головой покров
[Тишина 10 секунд. Слышно дыхание.

Через 3 секунды глаза открываются.]

В: никогда прежним но прежним как то что ради всего святого ты когда-либо в жизни говорил я самому себе
ну давай [Глаза закрываются.] ты когда-либо в жизни мог сказать я самому себе переломный момент это было
великое слово с тобой пока они все не иссякли всегда случаются переломные моменты и никогда кроме
одного первого и последнего в тот раз скрученный червь в слизи когда они вытянули тебя и вытерли и
выпрямили никогда другим после этого никогда не оглядывался после этого было ли это в тот раз или в другой

Б: бормоча в тот раз вместе на камне под солнцем или в тот раз вместе на бечевнике[3] или в тот раз вместе
на песке в тот раз в тот раз выдумывать это лучшее что ты всегда мог вместе где-то под солнцем на
бечевнике смотря вниз по течению на заходящее солнце и части корабельных обломков появляющихся из-за
спины и плывущих дальше или запутавшихся в камышах мертвая крыса она выглядела так словно появилась
из-за спины и продолжила плыть пока не скрылась из виду

А: в тот раз ты вернулся посмотреть были ли там все еще руины где ты прятался ребенком в тот последний
раз прямо с парома и вверх подъем на центральную улицу успеть на одиннадцатый не сворачивая лишь одна
мысль в твоей голове не проклиная старые события старые имена только опустить голову спешить подняться
на вершину и стоять там ждать со спальником пока истина не начнет открываться

В: когда ты начал не понимать кем ты был со времен Адама испытывая как это сработает для разнообразия не
понимать кем ты был со времен Адама никакого понятия кто это говорил что ты говорил в чей череп ты был
заключен в чьем стоне находился твой путь было ли это в тот раз или в другой там один вместе с портретами
мертвецов черный от грязи и античность и даты на рамах чтобы ты не перепутал века не веря что это ты до
тех пор пока они не выставили тебя под дождь когда настало время закрытия

Б: не видя лица или другой части тела никогда не поворачивался к ней впрочем как и она к тебе всегда
параллельно словно на оси никогда не поворачивались друг к другу лишь неясные очертания на краю поля ни
прикосновений или чего-нибудь в этом роде всегда на расстоянии если только на дюйм не лапать на манер
плоти и крови ничем не лучше теней и не хуже если бы не клятвы

А: не добравшись тем путем итак что дальше не о чем спрашивать не о чем говорить с живыми всю свою
жизнь итак дошел наконец до станции согнутый пополам дважды добраться тем путем все закрыты и
заколочены досками дорический вокзал прибытия Великого Южного и Восточного все закрыты и колоннада
разрушается итак что дальше

В: дождь и старое движение по кругу пытаясь делать это тем способом каким ты продвигался как это
сработает тем способом для разнообразия никогда не бывая как никогда не бывая это сработает старое
движение по кругу пытающееся втянуть тебя в это трясясь и бормоча по всей округе пока слова не иссякнут
и голова не обсохнет и ноги не обсохнут чьи бы они ни были или это сдалось кем бы оно ни было

Б: абсолютная неподвижность всегда абсолютная неподвижность как в тот раз на камне или в тот раз на
песке растянувшаяся параллель на песке под солнцем вглядываясь в синеву или с закрытыми глазами синяя
тьма синяя тьма абсолютная неподвижность бок о бок проплывает пейзаж а ты был там где бы это ни было

А: бросил это сдался и сел на ступени под бледным утренним солнцем нет те ступени не получали никакого
солнца где-то еще потом сдался и прочь куда-то еще и вниз на ступени под бледным солнцем крыльцо скажи
чье-то крыльцо чтобы так оно и было пора сесть на ночной паром и прочь к черту прочь отсюда нет нужды
спать где-то еще не проклиная старые события старые имена прохожие останавливаются взглянуть на тебя в
изумлении беглый взгляд и проходят продолжают идти проходят мимо по другой стороне

Б: абсолютная неподвижность бок о бок под солнцем потом тонут и исчезают а вы пошевелились не больше
чем две выпуклости на гантели ну кроме век и время от времени губы клянутся и всё вокруг всё застыло со
всех сторон где бы это ни могло произойти ни движения или звука только листья еле-еле в маленьком лесу
позади или колосья или поле или камыш как если бы там был человек не видно ни человека ни зверя ни вида
ни звука

В: всегда зима потом всегда дождь всегда проскальзывая куда-нибудь когда никто не видит прочь с улицы от
холода и дождя в старой зеленой прочной шинели которую оставил тебе отец места в которых не нужно
платить за вход как публичная библиотека была и другая замечательная вещь бесплатная культура вдалеке от
дома или почта это было другим другим местом в другой раз

А: сжавшись на крыльце в старой зеленой шинели под бледным солнцем с бесполезным спальником на коленях
не зная где ты был мало-помалу не зная где ты был или когда ты был или ради чего место могло быть
необитаемым ради всего что ты знал как в тот раз на камне ребенком на камне куда никто никогда не
приходил [Тишина 10 секунд. Слышно дыхание. Через 3 секунды глаза открываются.]

Б: или один в одних и тех же в одних и тех же сценах придумывая тем способом чтобы продолжать удерживать
это на камне [Глаза закрываются.] один на конце камня вместе с пшеницей и синевой или бечевник один на
бечевнике вместе с призраками мулов утонувшей крысы или птицы или что там уплывало в исход пока не
скрылось из виду никакого движения только вода и солнце заходит до тех пор пока не зашло и ты не исчез
все исчезло

А: никто никогда не приходил кроме ребенка на камне среди гигантской крапивы и свет проникающий внутрь
там где стена обвалилась сосредоточенно изучающий книгу что ж продолжать в ночь некоторые лады лунный
свет а они все на дороге ищут его разделяя на два или больше говоря с самим собой вместе таким образом
куда никто никогда не приходил

В: всегда зима потом бесконечная зима год за годом как если бы она не могла закончиться старый год никогда
не кончается как будто время не может течь дальше в тот раз на почте все суетятся рождественская суета
прочь с улицы когда никто не видит от холода и дождя толкнуть дверь как все и сразу к столу не сворачивая
со всеми бланками и ручками на цепочках сел на первое свободное место и осмотрелся для разнообразия
пока не задремал

Б: или в тот раз один лежа спиной на песке и никакие клятвы не нарушают спокойствия когда это было
раньше позже до ее прихода после ее прихода или всё сразу до того как она вернулась после того как ушла а
ты возвращаешься к старой сцене когда бы она ни могла произойти смогла произойти все та же старая сцена
до как и тогда тогда как и после с крысой или пшеницей желтеющими колосьями или в тот раз на песке
планер пролетает в тот раз ты вернулся вскоре после много времени спустя

А: одиннадцать или двенадцать в руинах на плоском камне среди крапивы во тьме или в лунном свете бормоча
сейчас один голос сейчас другой это было твоим детством пока там на ступенях под бледным солнцем ты не
услышал как снова делаешь это не проклиная прохожих останавливающихся в изумлении взглянуть на
постыдное происшествие сжавшись там под солнцем без всяких на то оснований схватив спальник громко
говорить ерунду с закрытыми глазами и седые волосы струящиеся вниз из-под шляпы и так сидеть под этим
бледным солнцем забывая обо всём этом

В: возможно страх что выставят вон не имел под собой никаких явных оснований в этом месте не считая
отталкивающей внешности поэтому на этот раз оглядел таких же ублюдков слава Богу на этот раз дурных и
таких же как ты ты не был как они пока тебе не пришло в голову что из-за того отвращения с которым к тебе
относятся тебя по крайней мере могло не быть там под взглядами проходящими над тобой и сквозь тебя как
через разряженный воздух было ли это в тот раз или в другой другое место другое время

 Б: пролетающий планер никогда ничто не меняется то же голубое небо ничто никогда не менялось но она там
с тобой или нет в твоей правой руке всегда в правой руке на краю поля и время от времени в абсолютном
спокойствии словно лепет такой слабый она любила тебя трудно поверить ты даже ты выдумал этот кусочек
пока время не пришло в конце

А: придумывая все это на крыльце когда ты продолжил придумывать себя снова в миллионный раз забывая все
это где ты был и Фолли Фоллея и большую часть детских руин ты пришел посмотреть были ли они все еще там
чтобы спрятаться снова пока не наступила ночь и время уходить пока не настало то время

В: библиотека это было другое место другое время в тот раз ты проскользнул внутрь прочь с улицы от холода
и дождя когда никто не видел что это было ты никогда не стал прежним после больше никогда после сделать
что-то с пылью пыль что-то сказала сидя за большим круглым столом с группой стариков сосредоточенно
изучающих страницу и ни звука

Б: в тот раз в конце когда ты попытался и не смог у окна в темноте и сова летевшая ухать на кого-то другого
или возвращавшаяся с землеройкой на дуплистое дерево и больше ни звука час за часом час за часом ни
звука когда ты пытался пытался и не смог больше не осталось слов чтобы удерживать это поэтому бросил
сдался там у окна в темноте или в лунном свете сдался навсегда и впустил это и ничего худшего великая
пелена вздымающаяся в тебе повсюду на вершине тебя и мало или ничего худшего мало или ничего

А: вернулся вниз к пристани со спальником и старой длинной шинелью оставленной отцом волочившейся по
земле и седые волосы струящиеся вниз из-под шляпы пока не настало время вниз не сворачивая не проклиная
старые события старые имена ни одной мысли в голове только вернуться на борт к черту прочь отсюда и
никогда не возвращаться или это было в другой раз все это в другой раз а был ли когда-нибудь другой раз
кроме того раза к черту прочь отсюда и никогда не возвращаться

В: ни звука лишь старое дыхание и листья кружатся а потом вдруг эта пыль все пространство внезапно
наполнилось пылью когда ты открыл глаза от пола до потолка ничего кроме пыли и ни звука лишь что это было
она сказала пришел и ушел это было что-то вроде пришел и ушел пришел и ушел никто пришел и ушел вмиг
ушел вмиг
[Тишина 10 секунд. Слышно дыхание. Через 3 секунды глаза открываются. Через 5 секунд улыбка,
предпочтительно беззубая. Держится 5 секунд, пока свет медленно не гаснет. Занавес.]

 

КОЛЫБЕЛЬНАЯ

Примечания

Освещение:

Приглушенное на кресле. Остальная часть сцены затемнена.

Приглушенное пятно света на лице, постоянное на протяжении всей пьесы, остающееся и при последующих
угасаниях. Либо достаточно широкое, чтобы показать точные границы раскачивания, либо
сконцентрированное на лице во время статичного положения и в средней точке раскачивания. Затем на
протяжении речи лицо слегка раскачивается, то попадая в луч света, то выходя из него.

Начальное освещение: сначала пятно только на лице, длинная пауза, затем свет на кресле.

Финальное затемнение: сначала кресло, длинная пауза с пятном света только на лице, голова медленно
опускается, остается неподвижной, свет гаснет.

Ж:

Преждевременно состарившаяся. Растрепанные седые волосы. Огромные глаза на бледном ничего не
выражающем лице. Бледные руки, сжимающие концы подлокотников.

Глаза:

То закрыты, то открыты, взгляд пристальный, немигающий. В равных пропорциях в первой части, в большей
степени закрыты во второй и третьей, закрыты на протяжении почти всей четвертой части.

Костюм:

Черное кружевное закрытое вечернее платье. Длинные рукава. Во время раскачивания блестки на платье
сверкают. Нелепый хрупкий головной убор сидит криво, его экстравагантная отделка отражает свет во время
раскачивания.

Поза:

Абсолютно неподвижная до затемнения кресла. Затем в пятне света голова медленно опускается.

Кресло:

Из бледной древесины, сильно отполированной до блеска во время раскачивания. Упор для ног. Вертикальная
спинка. Закругленные, вовнутрь изогнутые ручки, словно заключающие в объятия.

Раскачивание:

Незначительное. Медленное. Регулируемое автоматически без участия Ж.

Голос:

Вплоть до конца четвертой части, начиная с фразы «говоря самой себе», понемногу смягчается. Выделенные
курсивом реплики произносятся Ж и Г вместе. Каждый раз немного мягче. Ж произносит «еще» мягче с
каждым разом.

Ж: Женщина в кресле

Г: Ее записанный голос

Постепенно освещается Ж в кресле-качалке, сидящая чуть слева от зрительного зала в авансцене, смотрит
прямо перед собой.
Длинная пауза.

Ж: Еще.

[Пауза. Раскачивание и голос вместе.]
Г: пока в конце
день не настал
в конце настал
исход длинного дня
когда она сказала
самой себе
кому же еще
время остановиться
время остановиться
вперед-назад
все взгляды
во все стороны
вверх и вниз
для другого
другого как она
другого существа как она
слегка похожего
вперед-назад
все взгляды
во все стороны
вверх и вниз
для другого
пока в конце
исход длинного дня
самой себе
кому же еще
время остановиться
время остановиться
вперед-назад
все взгляды
во все стороны
вверх и вниз
для другой
другой живой души
вперед-назад
все взгляды как она
во все стороны
вверх и вниз
для другого
другого как она
слегка похожего
вперед-назад
пока в конце
исход длинного дня
самой себе
кому же еще
время остановиться
вперед-назад
время остановиться
время остановиться

[Вместе: эхо от фразы «время остановиться», замедляющееся раскачивание, свет слегка приглушается.

Длинная пауза.]

Ж: Еще.

[Пауза. Раскачивание и голос вместе.]
Г: итак в конце
исход длинного дня
вернулась
в конце вернулась
говоря самой себе
кому же еще
время остановиться
время остановиться
вперед-назад
когда она пришла и села
у окна
тихо у окна
лицом к другим окнам
итак в конце
исход длинного дня
в конце пришла и села
вернулась и села
у окна
опустила штору и села
тихо у окна
только окно
лицом к другим окнам
другим одиноким окнам
все взгляды
во все стороны
вверх и вниз
для другого
у окна
другого как она
слегка похожего
другой живой души
какой-то другой живой души
у окна
пришедшей как она
вернувшейся
в конце
исход длинного дня
говоря самой себе
кому же еще
время остановиться
время остановиться
вперед-назад
когда она пришла и села
у окна
тихо у окна
только окно
лицом к другим окнам
другим одиноким окнам
все взгляды
во все стороны
вверх и вниз
для другого
другого как она
слегка похожего
другой живой души
какой-то другой живой души

[Вместе: эхо от фразы «живой души», замедляющееся раскачивание, свет слегка приглушается.

Длинная пауза.]

Ж: Еще.

[Пауза. Раскачивание и голос вместе.]

Г: пока в конце
день не настал
в конце настал
исход длинного дня
сидя у окна
тихо у окна
только окно
лицом к другим окнам
другим одиноким окнам
все шторы опущены
ни одной поднятой
лишь ее поднята
пока день не настал
в конце настал
исход длинного дня
сидя у окна
тихо у окна
все взгляды
во все стороны
вверх и вниз
для поднятой
другой поднятой
больше нет
не говоря уж о лице
за оконным стеклом
голодный взгляд
как у нее
увидеть
быть увиденной
нет
поднятой шторы
как у нее
слегка похожего
другой поднятой больше нет
другое существо там
где-то там
за оконным стеклом
другая живая душа
какая-то другая живая душа
пока день не настал
в конце настал
исход длинного дня
когда она сказала
самой себе
кому же еще
время остановиться
время остановиться
сидя у окна
тихо у окна
только окно
лицом к другим окнам
другим одиноким окнам
все взгляды
во все стороны
вверх и вниз
время остановиться
время остановиться

[Вместе: эхо от фразы «время остановиться», замедляющееся раскачивание, свет слегка приглушается.

Длинная пауза.]

Ж: Еще.

[Пауза. Раскачивание и голос вместе.]

Г: итак в конце
исход длинного дня
спустилась
в конце спустилась
вниз по крутой лестнице
опустила штору и опустилась
точно опустилась
в старую качалку
мать-качалку
где мама качалась
все годы
вся в черном
в лучшем черном
сидела и качалась
качалась
пока ее конец не настал
в конце настал
прочь из ее головы они сказали
ушли прочь из ее головы
но безвредно
никакого вреда в ней
умерла в один прекрасный день
нет
ночь
умерла в одну прекрасную ночь
в своем лучшем черном
опущенная голова
и качалка качается
укачивая
итак в конце
исход длинного дня
спустилась
в конце спустилась
вниз по крутой лестнице
опустила штору и опустилась
точно опустилась
в старую качалку
эти подлокотники наконец
и качалась
качалась
с закрытыми глазами
закрывая глаза
она простилась со всеми взглядами
голодными взглядами
во все стороны
вверх и вниз
вперед-назад
у окна
увидеть
быть увиденной
пока в конце
исход длинного дня
самой себе
кому же еще
время остановиться
опустила штору и остановилась
когда она спустилась
вниз по крутой лестнице
когда она точно опустилась
была ее собственная другая
ее другая душа
итак в конце
исход длинного дня
спустилась
опустила штору и опустилась
точно опустилась
в старую качалку
и качалась
качалась
говоря самой себе
нет
покончила с этим
качалка
эти подлокотники наконец
говоря качалке
укачай ее
останови ее взгляд
жизнь твою мать
останови ее взгляд
укачай ее
укачай ее

[Вместе: эхо от фразы «укачай ее», замедляющееся раскачивание, медленно гаснет свет.]

________________________________
[1]Каприз или фолли (от англ. folly — причуда, каприз) — небольшое здание или иной архитектурный объект, применяемый обычно в дворцовых и парковых ансамблях, а также в современной городской среде. Обычно это забавное или экстравагантное здание, либо здание, предназначенное для иных нужд, нежели те, на которые указывают его конструкция или внешний вид.
[2] То же.
[3]Бечевник (бичевник, бечевая) — сухопутная дорога вдоль берега водного пути (реки или канала), предназначенная для буксирования людьми (бурлаками) или лошадьми судов на канате, называемом бечевой или бичевой.


Информация о произведении
Полное название: 
Come and Go (1965), That Time (1975), Rockaby (1981)
История создания: 

Come and Go (Приходят и уходят) - одноактная пьеса на английском языке.
Премьера - в Schillertheater, Берлин, 1966, на немецком языке.
В 1966 году - английская премьера в Peacock Theatre, Дублин. Посвящено издателю Джону Колдеру.

That Time (В тот раз) - одноактная пьеса, написанная на английском языке между 8 июня 1974 и август 1975 специально для актера Патрика Маги. Премьера, приуроченная к 70-летию Беккетта, состоялась в мае 1976 года в Лондонском королевском театре.

Rockaby (Колыбельная) - одноактная пьеса на английском языке для одной женской роли.
Премьера - Нью-Йорк, 1981г. в рамках университетского фестиваля искусств, к 75-летию Беккетта. Тогда же снят документальный фильм Rockaby с записью процесса репетиций и премьеры.
Wikipedia

Перевод с английского Алены Черняевой.
Публикация: Новая Юность № 3 (2011г.)

Мнение:

Мнение: Переводы, к сожалению, не вполне удачные, особенно Rockaby (в рифму с Lullaby, колыбельная). Так, например, у Беккета текст очень строго организован ритмически, а это почему-то совершенно пропало в переводе.

есть мнение

В аккурат под рукой беседы Милоша и Бродского. Их диалог о Беккете и театре абсурда вообще:

"И.Б.: Итак, начнем со стороны логики. Что вы думаете о литературе абсурда и, в частности, о Беккете? О феномене абсурда, о философии абсурда как таковых? О роли или, точнее, естественности ощущения, переживания скорее все-таки чувства абсурда в современном сознании. И, если вы захотите ответить на это, что вы думаете о связи между абсурдом, между переживанием, ощущением абсурда и нигилизмом, как более старшим ощущением, более старшим умонастроением?
Ч.М.: Когда я сталкиваюсь с произведениями в духе абсурда, то ощущаю некоторую неловкость, а причина вот в чем: у меня очень острое чувство абсурдного и, я бы сказал, острое восприятие нигилизма, но я считаю барахтанье в этом чем-то не слишком достойным.
И.Б.: Плохими манерами?
Ч.М.: Да.
И.Б.: Очень хорошо. Вы помните, сороковые, а особенно пятидесятые годы, и значительная часть шестидесятых были триумфом литературы абсурда - Ионеско, Беккета и других. И в течение какого-то, довольно продолжительного времени считалось, а зачастую даже декларировалось, что невозможно существовать в литературном процессе, невозможно писать стихи или писать прозу, не принимая в расчет литературу абсурда. И все же мы продолжали, по крайней мере, вы продолжали.
Ч.М.: Да, да. На писательской конференции в Будапеште Роб-Грийе сказал, что литература сегодня, он говорил о Франции, продолжается на руинах, отталкиваясь от установленного факта руин. А поскольку все - лишь руины, такое положение естественно ведет к литературе абсурда. Услышав это, я отреагировал резко отрицательно. Я сказал: хорошо, руины, но их уже видели и Ницше, и Достоевский в девятнадцатом веке. Ситуация была предсказана еще Фридрихом Ницше, говорившим о европейском нигилизме, как о характерной особенности, и я выразил еще тогда мнение, что мы, в нашей части Европы, пережив ужасный исторический опыт, привержены неким основным понятиям о различии добра и зла, истинного и ложного, и здесь мы для того, чтобы открыть вещи, которые могут быть обнаружены только эмпирически.
И.Б.: Иными словами, понятия о добре и зле все еще функциональны, несмотря на опыт абсурда, который мы получили.
Ч.М.: Совершенно верно.
И.Б.: Абсурд их не отменяет.
Ч.М.: Нет, нет. Потому что, как я сказал, чувство абсурдности и нигилизм лежат в основе значительной части нашего опыта, но в то же время есть и понятие об основных человеческих ценностях. В этом смысле литература в нашей части Европы отличается от западной. <…>
И.Б.: И последний вопрос о литературе абсурда - литературе и, кстати, опыте абсурда. Говоря о вашей работе, о том, что вы пишете, мне кажется, что вы включили абсурд в свою, так сказать, палитру, и если пользуетесь им, то не более, чем еще одним инструментом, то есть для вас он не становится последним словом в отношении стиля, стилистического развития. Вы с этим согласны?
Ч.М.: Да.
И.Б.: Замечательно. Именно к этому я и клонил.
Ч.М.: Что же касается Беккета, то к нему я нахожусь в полной оппозиции...."

из интервью 1989 года, которое один нобелевский лауреат дал другому.

P.S. Вероятно, чтобы не находиться в оппозиции Беккету, надо не жить с ним одно время. Хотя мысль о руинах - вечных руинах - соблазнительна. По сути, абсурд в литературе - это граффити на старых, монументальных ее стенах.

Ответ: Три пьесы

Мысль о вечных руинах соблазнительна именно в противовес вечным ценностям - как вторая сторона реальности.
"Мы, оглядываясь, видим лишь руины/Взгляд, конечно, очень варварский, но верный" ))
Поэтому неизбежен и позитивизм, и нигилизм. И абсурд, точно, ничего не отменяет. Тогда вопрос - чего к чему оппозиция? )

inkling wrote:Мысль о

inkling wrote:
Мысль о вечных руинах соблазнительна именно в противовес вечным ценностям - как вторая сторона реальности.
"Мы, оглядываясь, видим лишь руины/Взгляд, конечно, очень варварский, но верный" ))
Поэтому неизбежен и позитивизм, и нигилизм. И абсурд, точно, ничего не отменяет. Тогда вопрос - чего к чему оппозиция? )

Не противовес, а надстройка. Хорошенько покопаешься - что-нибудь от старого фундамента и найдешь, в дело пристроишь. Поэтому-то и абсурд хорошо идет. Он же сам по себе не воспринимаем. Только если на стенах чего-то. Не зря о граффити упомянула. Они не существуют вне городских интерьеров. Их конечно можно вынести на отдельные площадки. И даже организовать выставку, но от этого сразу теряется весь их раздражающий шарм. Я по-разному отношусь к этому виду "искусства" - от "безусловная мазня" до "городская своеобразина".
Возвращаясь к Беккету - не скажу, что у меня что-то сильно всколыхнулось в душе от сих пьес. Возможно, в нужном сценибильном антураже (им же описанном) я бы среагировала иначе. А вот его трилогия Моллой, Малон умирает и Безымянный проняла сильно и сразу.
Так вот, об отрицании. Реакция на абсурд у читателей схожа с оной у прохожих на граффити. Одним - это пачкотня стен всегда и везде, другим - способ вернуть "вечные стены" в жизнь города. Содрать величие и монументальность с них.  Своебразный способ не разрушить всё до основания (а что, можно и так свой новый путь искать), а затем... "Понадругаться" без ущерба каменной кладке. То есть какой-нибудь модерн был куда опаснее "замшелой" классике, но, кстати, ничего... выжили все. :)
Так что если разобраться, с вашим, инклинг, "абсурд ничего не отменяет" - согласная. :)

Кстати, у меня с Милошем более сложные отношения, чем с Беккетом. Я его "на ощупь" не отличаю. А когда отличаю, то смотри переводчика. Ба, знакомые все лица. Вот и сижу гадаю, сколько в моем Милоше Бродского. :)

Ответ: Три пьесы

/Вот и сижу гадаю, сколько в моем Милоше Бродского. :)/
Подозреваю, что очень много ) Бродский-переводчик этим отличается!
А абсурд-граффити... Не знаю. Мне он представляется гораздо фундаментальнее. Чем-то вроде зеркала древнего Хаоса )) Тютчевский такой мотивчик. Из него все родилось, в него вернется. Небытие до творения. СЧкорее уж творение (ценности его) - граффити на этом абсурде. Только вот для человека он бесполезен, только как граница, призывающая остановиться, не заходить за нее, если хочешь быть. Заходить - нельзя (безумие, распад), а заглянуть - полезно, чтобы утвердиться.

Ответ: Три пьесы

Если вы о вообще Абсурде, как изначальном и конечном Хаосе, то согласна. Бездна, в которую стремились заглянуть многие. У Беккета уже упомянутая мной трилогия (с Моллоя начинающаяся) - скорее да, чем нет. Могу каким-то боком к этой бездне Сарамаго и его Слепоту пристроить. В общем, от Кафки или до Кафки - полшага.
Но вот эти Три пьесы - то есть тот самый театр абсурда, о котором, как мне кажется, и говорили Бродский с Милошем (от Ионеску примером взяла бы не Носорога, а Лысую Певицу или Стулья).
Он, абсурд-граффити, как я его понимаю, - буффанада, утренник палаты номер шесть. Может, на самом деле быть чем угодно - от пира во время чумы до истории любви, но для не-участвующих в нем всё выглядит как "цирк приехал". Кстати, это очень хорошо и тонко визуализировал Йос Стеллинг в своем Иллюзионисте.

Ответ: Три пьесы

/ожет, на самом деле быть чем угодно - от пира во время чумы до истории любви, но для не-участвующих в нем всё выглядит как "цирк приехал"./
Не знаю ) Может быть. Вот вы сами "Носорога" из этого ряда исключили. Хотя "техника" у него та же. Но ведь на выходе - не то! Не буффонада. Мне кажется, Милош нарочито смешивает форму и содержание. Хотя мельком, неохотно об этом и упоминает (вопрос об абсурде как приеме). То есть, протестует он вроде против мировоззрения, но сводит его демонстрацию к указанию на приемы. И, вы правы: к какому же Беккету он в оппозиции? ))
Вот, поймала мысль: то, что Милош называет абсурдом, на самом деле - буффонада и есть. И эти пьесы (Беккет, Ионеско) - это абсурд, представленный, "выполненный" в жанре буффонады. то есть, частное явление, частный случай, не характеризующий ни абсурдизм как таковой, ни, тем более - абсурдистское мировоззрение.

inkling wrote:Вот,

inkling wrote:

Вот, поймала мысль: то, что Милош называет абсурдом, на самом деле - буффонада и есть. И эти пьесы (Беккет, Ионеско) - это абсурд, представленный, "выполненный" в жанре буффонады. то есть, частное явление, частный случай, не характеризующий ни абсурдизм как таковой, ни, тем более - абсурдистское мировоззрение.

О чем и речь. В литературном жанровом полотне нет четких границ, всегда будут смежные территории. Поэтому для облегчения я условно разделяю себе чистый абсурд и обширные пространства разного рода сюра, где маркерами для меня будет, к чему более аппелирует произведение - к некой мысли-идеи все же или чистой эмоции. Чистым жанром театра абсурда естнно является для меня второе. Ставится цель ввести меня в некое настроение, а уж идентификация смысла - вторична (если вообще возможна). 
То есть зачастую беседы о жанровой принадлежности - дело гиблое. Поэтому коль уже заходит речь, то лучше брать эталонные образцы. Не в смысле лучшие - как раз лучшее обычно есть некие мутации жанровые - а показательно-концентрированные. А уж потом по-медицински искать маркеры оного. Иначе всё расплывается. В чистом виде театр абсурда - это буффонада, в лучшем - многоуровневый сюрреализм.

Ответ: Три пьесы

\В чистом виде театр абсурда - это буффонада, в лучшем - многоуровневый сюрреализм.\ вот это исчерпывающе, согласна.
Что касается этих пьес. Мне кажется здесь, как Вы сказали, по-медицински, препарирование под микроскопом собственного (авторского) чувства абсурда, или, как сказала инклинг - распад личности и фиксация этого на бумаге. Не поднимается рука это оценить, потому что сомневаюсь, что это - творчество. Наверное, это похоже на вообще последние слова Беккета в литературе, а не только "последний" стиль, как говорит Бродский.


тринидад wrote: Не

тринидад wrote:

Не поднимается рука это оценить, потому что сомневаюсь, что это - творчество. Наверное, это похоже на вообще последние слова Беккета в литературе, а не только "последний" стиль, как говорит Бродский.

Оценивать и я не стала... Мне кажется, абсурдисты, в том числе и наши обэриуты, коих нежно люблю, пытались каждый в меру своих способностей, продвигаясь или точнее погружаясь в чистый, незамутненный абсурд, испытывать на прочность нить понимания их читателями. Иногда рвалось все с громким пшиком. Хотя у того же Хлебникова или Хармса она явно резиновая (каюсь, пристрастна). Иногда конечно вытягивается до предела, но ничего – пружинит. :)
Беккет и Ионеску веревочки вроде и разбрасывали, но иногда надо оченно тянуться, чтобы подхватить. Правда, я ловила себя на мысли, что, скорее, я просто включалась в игру, дорисовывая их мир, наделяя узнаваемыми образами. Хотя если разобраться, в этом и есть лелеемый замысел любого экспрессиониста в искусстве. Другое дело, что узнать Клетчатого порой трудновато. Вот поэтому и спасительная для писателя буффонада, которою он тонко или не очень подсовывает читателю-зрителю, уповая на манок – не догоню, то хоть согреюсь. 


(Сандро дель Пре)

Ответ: Три пьесы

кто такой Клетчатый?

тринидад

тринидад wrote:
кто такой Клетчатый?

Приключения принца Флоризеля (фильм)... Неужто не помните? :)

Ответ: Три пьесы

неа)

Ответ: Три пьесы

Что-то я споткнулась, как тут вы ролики-то вставляете, поэтому что мне по силам - ссылка
http://rutube.ru/tracks/4526838.html?v=71287cd4ff828f2ac08b51bfd825ee32

Irra wrote:

Рутьюб невыносим. Ни посмотреть, ни вставить
А Сандро замечательный! И не слышала о таком, ну это из Ваших фаворитов. головоломный :)

Ответ: Три пьесы

/Что-то я споткнулась, как тут вы ролики-то вставляете/
Вот я до сих пор никак не вставляю ) Это без меня открыли, где-то в недрах редактора ) Так что с технологией - к Татьяне )

Ответ: Три пьесы

Да в том-то и дело, что редактор вроде знакомый, а ролик не вставился. Или есть своеобразина, или я забыла как.
Видимо, душевно сегодня пребываю в эпохе династии Суй, не позже. :)

Ответ: Ответ: Три пьесы

Действие первое: нажать кнопку "ответить"
Второе: нажать надпись внизу Switch to plain text editor опосля вставит код ролика.... и опаньки. Можно жать снова Switch to rich text editor И все.

Ответ: Три пьесы

Жесть, у меня вид "комментариев"  поменялся. Чуть что, я ничего не трогала, оно само. :)
Но за справку спасибо, представится случай - попробую.