Вячеслав Иванов и Осип Мандельштам – переводчики Петрарки

Средняя оценка: 9 (1 vote)

Не смей описывать ничего, в чем так или иначе не отразилось бы внутреннее состояние твоего духа.
О. Мандельштам

Стихи Вяч. Иванова на экземпляре переводов из Петрарки.
(имеются в виду 33 сонета, избранные Вяч. Ивановым для книги переводов Петрарки)
       
       Ю. Верховскому
       Io accettai in dono i trenta tre,
       Che vedi qui risplender, dal mio re
       E lor fattore, affinche al mio paese
       La grazia del sovran fosse palese
       Verso il vassallo, di cui l'onestade
       Si mostra adorna della lor beltade.

       5 февраля 1915 г.
       ___________________________________

       Я принял в дар тридцать три,
       Которые ты видишь здесь сияющими, от моего короля
       И их создателя, чтоб моей стране стала известна
       Милость суверена к вассалу, чья честность
       Предстает украшенная их красотой.

История нового русского искусства начинается с эпохи символизма. В эту пору обновилось и искусство
русского перевода. Едва ли не впервые со времен Жуковского и Катенина явилась некая осознанная
переводческая эстетика. В отличие от банальных массовых переводов девятнадцатого века символистские
переводы (а впоследствии и переводы акмеистов) обладали установкой на стиль, нередко и на точность.
Однако символистская теория перевода по своей сути была парадоксальной. Символисты воспринимали
творчество как эзотерический акт – всегда однократный и неповторимый; как вид познания запредельных
сущностей – познания несовершенного и частичного; как установление отношений между видимым и
незримым, разорванным и единым – установление, всегда балансирующее на грани чуда и неудачи...
Следовательно, перевод как таковой для символиста немыслим. Но мыслимо нечто вроде полноценной
вариации на сходную тему на материале другого языка. Там, где речь идет об эзотерическом и запредельном, всегда остается возможность чуда. Именно поэтому Волошин, рецензируя брюсовские переводы Верхарна, обмолвился: «от переводчика стихов я требую прежде всего органической способности к чуду»

– Вячеслав Иванов и Осип Мандельштам. Оба они – хотя, вероятно, в неодинаковой степени – обладали «органической способностью к чуду»...
Оба они были гуманистами в наиболее серьезном смысле этого слова (и оба по-своему противоположны певцу «крушения гуманизма» Блоку). Оба ощущали культуру как память, распознавали и переживали в
современности архетипические модели; оба чувствовали народные корни мифа и культуры, собственную связь с народной судьбой; оба – last but not the least – утверждали родство культуры и церкви. Естественно, как Иванов, так и Мандельштам многократно обращались к опыту раннего Ренессанса; они сами были поэтами русского Ренессанса, насильственно прерванного в самом его начале.Оба поэта переводили Петрарку. Эти работы разделены почти двумя десятилетиями. Многочисленные ивановские переводы опубликованы в отдельной книге, вышедшей в 1915 году. Мандельштам в конце 1933 – начале 1934 года перевел четыре сонета, которые впервые были опубликованы лишь в 1962-1967 годах.


Francesco Petrarca

    Quel rosigniuol, che sí soave piagne
    forse suoi figli, o sua cara consorte,
    di dolcezza empie il cielo et le campagne
    con tante note sí pietose et scorte,

    et tutta notte par che m′accompagne,
    et mi rammente la mia dura sorte:
    ch′altri che me non ò di ch′i′ mi lagne,
    chè ′n dee non credev′ io regnasse Morte.

    O che lieve è inganar chi s′assecura!
    Que′ duo bei lumi assai più che ′1 sol chiari
    chi pensò mai veder far terra oscura?

    Or cognosco io che mia fera ventura
    vuol che vivendo et lagrimando impari
    come nulla qua giù diletta et dura.


Вячеслав Иванов

    О чем так сладко плачет соловей
    И летний мрак живит волшебной силой?
    По милой ли тоскует он своей?
    По чадам ли? Ни милых нет, ни милой.

    Всю ночь он будит грусть мою живей,
    Ответствуя один мечте унылой…
    Так, вижу я: самих богинь сильней
    Царица Смерть! И тем грозит могилой!

    О, как легко чарует нас обман!
    Не верил я, чтоб тех очей светила,
    Те солнца два живых, затмил туман, –

    Но черная Земля их поглотила.
    «Все тлен! – поет нам боль сердечных ран. –
    Все, чем бы жизнь тебя ни обольстила.»


Осип Мандельштам

    Как соловей сиротствующий славит
    Своих пернатых близких, ночью синей,
    И деревенское молчанье плавит
    По-над холмами или в котловине, –

    И всю-то ночь щекочет и муравит
    И провожает он один, отныне, –
    Меня, меня: силки и сети ставит
    И нудит помнить смертный пот богини…

    О, радужная оболочка страха!
    Эфир очей, глядевших в глубь эфира,
    Взяла земля в слепую люльку праха.

    Исполнилось твое желанье, пряха,
    И, плачучи, твержу: вся прелесть мира
    Ресничного недолговечней взмаха.

В переводах Иванова и Мандельштама воплощены две разные поэтики: поэтика узнавания и поэтика новизны, смятения, экспрессии. Сегодня многие, если и не все, предпочтут вторую поэтику. Но равно необходимы Петрарка, прочтенный на петропольской башне в конце прекрасной эпохи, и Петрарка, прочтенный в далеко не прекрасную эпоху в московском злом жилье – или у лагерного костра.
Т. Венцлова. Вячеслав Иванов и Осип Мандельштам – переводчики Петрарки (полный текст)

Ответ: Вячеслав Иванов и Осип Мандельштам – переводчики Петрарки

обнаружила на Век перевода:

Во второй книги лирики Вячеслава Иванова "Прозрачность" (1904) мы находим стихотворение, которым исчерпывается его отношение к переводу:

ПЕРЕВОДЧИКУ

Будь жаворонок нив и пажитей - Вергилий,
Иль альбатрос Бодлер, иль соловей Верлен
Твоей ловитвою, - всё в чужеземный плен
Не заманить тебе птиц вольных без усилий,

Мой милый птицелов,- и, верно, без насилий
Не обойдешься ты, поэт, и без измен,
Хотя б ты другом был всех девяти камен,
И зла ботаником, и пастырем идиллий.

Затем что стих чужой - что скользкий бог Протей:
Не улучить его охватом, ни отвагой.
Ты держишь рыбий хвост, а он текучей влагой
Струится и бежит из немощных сетей.

С Протеем будь Протей, вторь каждой маске - маской!
Милей досужий люд своей забавить сказкой.

ну ладно, про немощные сети допустим правильно сказал. Но за досужий люд -1 господину Иванову :)