Варлам Шаламов

Варлам Шаламов

сюда я переношу и здесь продолжу тему "Варлам Тихонович Шаламов", открытую на сайте imhonet.ru
посты переносятся как есть, за исключением комментариев, которые я опускаю. на редактирование нет времени, поэтому некоторые посты так и остаются дополнением к предыдущим, придется отлистывать по необходимости.

(от 13.11.07)


В этой теме я

В этой теме я собираюсь давать ссылки на все доступные в интернете произведения гениального русского писателя, мученика и праведника, Варлама Тихоновича Шаламова, а также на материалы, связанные с его жизнью и критическими суждениями о его творчестве. Это маленький памятный знак к 100-летию со дня его рождения (1907-1982). Ссылки будут сопровождаться кратчайшими комментариями. Наиболее важное отмечено жирным шрифтом.

http://www.shalamov.com/ - международный сайт, посвященный Шаламову.

http://www.booksite.ru/varlam/index.htm - сайт «Данте XX века». Разделы: собрание сочинений, творчество, род Шаламовых, друзья, воспоминания о Шаламове, Шаламов и диссиденты, Шаламов и Солженицын, Шаламов в школе, фотоальбом, библиография. Основное на сайте: собрание сочинений Шаламова в 4-х томах, Шаламовские сборники (3 выпуска).

http://belolibrary.imwerden.de/wr_Shalamov.htm - Шаламов в Библиотеке Белоусенко. «Колымские рассказы», антироман «Вишера», повесть «Четвертая Вологда», «Новая книга», изд. 2004г. (проза: "Несколько моих жизней", непубликовавшиеся рассказы; воспоминания, записные книжки, переписка, следственные дела), письма к Солженицыну, «Из записок о Достоевском», ссылки.

http://www.hd13.ru/relaxation/proza/shalamov.php - воспоминания Елены Захаровой «Последние дни Шаламова».

http://magazines.russ.ru/nj/2006/245/pe16.html - Валерий Петроченков, «Уроки Варлама Шаламова», эссе.

http://magazines.russ.ru/nj/2006/245/le17.html - Татьяна Леонова, «Шаламов: путь в бессмертие». Воспоминания о последних месяцах его жизни.

http://s98.middlebury.edu/RU152A/STUDENTS/Shalamov/main.html - английский сайт, посвященный Шаламову. Среди прочего: карты лагерей ГУЛАГа, фотографии, линки.

http://www.litera.ru/stixiya/authors/shalamov/articles.html - страница Варлама Шаламова на сайте Стихия. Поэзия.

(пост от 13.11.07)

СЛАВЯНСКАЯ

СЛАВЯНСКАЯ КЛЯТВА

Клянусь до самой смерти мстить этим подлым сукам,
Чью гнусную науку я до конца постиг.
Я вражескою кровью свои омою руки,
Когда наступит этот благословенный миг.

Публично, по-славянски из черепа напьюсь я,
Из вражеского черепа, как делал Святослав.
Устроить эту тризну в былом славянском вкусе
Дороже всех загробных, любых посмертных слав.

1973

(пост от 13.11.07)

Борис Лесняк,
Борис Лесняк, воспоминания о Шаламове.
http://magazines.russ.ru/october/1999/4/lesn.html
- Его многолетний, со времен Колымы, товарищ, муж Н. Савоевой, героини рассказа "Черная мама" (здесь: http://srcc.msu.su/uni-persona/site/authors/shalamov/vosp_kolyma.htm - стр. 217) и герой наброска под названием "Вставная новелла" (ссылка в одном из следующих постов).

http://www.stosvet.net/union/Gand/esse.html#01"Констатация Шаламова", эссе Владимира Гандельсмана с сайта журнала "Стороны света".

http://www.index.org.ru/memoirs/sinshal.html - "Срез материала", воспоминания о Шаламове Андрея Синявского, напечатанные в журнале "Индекс/Досье на цензуру".

http://www.opushka.spb.ru/text/aigi_shalamov.shtml - Геннадий Айги, очерк "Один вечер с Варламом Шаламовым" с сайта литературного проекта "Опушка".

http://community.livejournal.com/ru_shalamov/ - LJ-сообщество "Север во мне", посвященное Шаламову.

(пост от 14.11.07)

В. Т. Шаламов - Н.

В. Т. Шаламов - Н. Я. Мандельштам
(август 1965 года)

"Дорогая Надежда Яковлевна! Кошку мою Муху убили. Застрелили в голову. Открыто в московских джунглях застрелил какой-то генерал. На Западе там везде есть Общества покровительства животным, есть налоги какие-то взамен которых государство охраняет животных, - у нас же только смерть и убийство считаются делом чести, славы. Массовое убийство кошек и людей - это одна из отличительных черт социализма, социалистической структуры. Животные безусловно входят в мир людей, облагораживают этот мир и понимают гораздо больше, чем думали Павлов и Дуров. Животных делают из лучшего материала, чем человека, и они много вносят в нашу жизнь добра, неизмеримо больше душевного здоровья, чем пресловутый «зеленый друг». А ад животных - страшен. Я вчера добился, чтобы мне показали приемник бродячих собак, то есть «отловы» на московских улицах, которые делают ветеринарные инспекции. У меня пропала кошка Муха, по всему городу расклеены плакаты с призывами государства о помощи в убийстве кошек - даже домашняя кошка Муха стала предметом борьбы в государстве. Даже здесь резко сталкиваются наши интересы, взгляды, поступки. Наш районный ветеринар сказал, что кошек убивают не сразу по завозе, убивают назавтра, «поезжайте на эту станцию, в эту газовую камеру московскую». Мне удалось добиться, после долгих усилий и просьб войти в этот «карантин звериный». Лучше бы я туда не ходил: огромный каменный мешок, где внизу, на первом этаже, большие железные клетки с собаками, конусом сток для мочи в середине, а поверх железных клеток собачьих стоят железные ящики величиной с посылку, фруктовую посылку килограммов на восемь, решетчатые ящики, битком набитые кошками всех цветов и оттенков. Они уже помолились своему звериному богу и ждали смерти. Глаза у всех кошек, а я знаю кошачьи глаза очень хорошо, были безразличными, отсутствующими. Никакой человек уже не мог их спасти от смерти и от людей. Кошки уже ничего не ждали, кроме смерти.
Еще страшнее был ящик особый, куда были набросаны котята разного возраста, от только что родившихся до месячных котят.
Я ушел, поблагодарив начальство за человечность, за «человеческий» подход ко мне, а не к кошкам, ибо сначала мне не хотели ничего показывать - «нет, да и все». А потом удалось увидеть этот ад: у этих железных клеток есть подвеска, чтобы прицепить этот контейнер к крюку газовой камеры. Я рылся в этих кошках с полчаса, но не нашел Мухи; хотел указать на какую-нибудь кошку, чтобы выпустили из этого ада, но потом раздумал.
Самое страшно вот что. Я думал, когда шел по коридору, что в реве, крике, в вое и визге, которыми меня обязательно встретит этот зал, - последняя звериная надежда, случайность сказочная, что все душевные силы кошек и собак буду напряжены в этот последний миг последней надежды…
Звери встретили меня мертвым молчанием. Ни одного писка, ни лая, ни мяуканья."
/ http://www.hd13.ru/relaxation/proza/shalamov.php /

* Обнаружил, что «Новая книга», включая переписку Шаламова, изъята из интернета. Пришлось перепечатывать, скана у меня нет. Поэтому могут быть ошибки.

P.S. Частично выложена здесь: http://srcc.msu.su/uni-persona/site/ind_cont.htm - исключая переписку и следственные дела.

(пост от 15.11.07)

Из письма

Из письма Шаламова И. П. Сиротинской
(осень 1966)

"Для всех я был предметом торга, спекуляции, реже интереса, и только в случае Н. Я. - глубокого сочувствия."

* * *

Из письма Ю. А. Шрейдеру
(1969)

"Пределы подлости в человеке безграничны. Кошка может изменить мир, но не человек. Особенно моя кошка, Муха, которую Вы, кажется, знали, имела все данные для того, чтобы изменить мир. Но ее убили."

___________

http://www.idelo.ru/454/18.html - Михаил Золотоносов, "Шаламов: крах литературы и гуманизма". С сайта газеты "Дело", февр. 2007г.

(пост от 16.11.07)

Via dolorosa,

Via dolorosa, последние остановки. Все, что ему могла дать и дала Москва:

http://www.polit.ru/dossie/2007/06/18/shalamov.html ("Как век избавляется от свидетеля" самиздатский выпуск «Хроники текущих событий», 1982)

и похороны:

http://www.novayagazeta.ru/data/2007/44/26.html (О. Хлебников, «Достоверность профессии», с сайта «Новой газеты»)

(пост от 17.11.07)

audio

http://imwerden.de/cat/modules.php?name=books&pa=showbook&pid=256 Для тех, кто хочет послушать.

(пост пользователя Zeero от 18.11.07)

Варлам Шаламов.

Варлам Шаламов. "Колымские рассказы"

"В лагерном опыте отсутствует смысл, ибо тот на корню умерщвлен мерзлотой. Обладающий лагерным опытом не обладает ничем, он выброшен из биографии и должен довольствоваться тупым разумением судьбы. Но если это действительно так, то возникает вопрос, наделена ли хотя бы крупицей значения фиксация этой бессмыслицы и с какой стати лишившийся биографии человек, от которого не укрылось, что занятие его бесполезно, продолжает водить пером по бумаге. Рационального ответа на этот вопрос нет, метод Шаламова, обретающий себя в безостановочном вытеснении монохромного материала, отчасти родствен Тертуллианову измерению веры, он "абсурден" и в противовес другим, мнимо асемантическим способам самоосуществления не ведет к окольному появлению литературного содержания. "Колымские рассказы" - не литература (а Шаламов не автор); это спокойная, нимало не истеричная констатация невозможности литературы после того, с чем пришлось повстречаться обширному слою людей, удостоверение ее неприспособленности к описанию этой встречи. Отзвук смысла здесь приходит с другой стороны, не из литературы, а из пишущего человека, чей неизвестно кем установленный долг заключается в том, чтобы самим невостребованным актом письма дать пример - чего именно? Нельзя ответить и на этот вопрос, но уместно предположить, что пример как таковой, вне зависимости от его смутного содержания имеет самостоятельное и, бесспорно, ненужное этическое значение. Экзистенциализм, во всем XX столетии с такой кристальной чистотою достигнутый только Шаламовым, этим русским Сизифом, обратившимся в камень."

http://exlibris.ng.ru/printed/73 - Александр Гольдштейн, «Лучшее лучших», итоги русского литературного века, с сайта «Независимой газеты», октябрь 1999, версия для печати.

(Я не разделяю его взглядов на прозу Шаламова, но написано превосходно).

(пост от 19.11.07)

Смежные круги

Смежные круги ада:

http://vapp.ru/docs/psygosp/bettel/ - Бруно Беттельгейм (Беттельхейм), «Люди в концлагере»

http://belolibrary.imwerden.de/books/foreign/borowski_maria.htm - Тадеуш Боровский, «Каменный мир»

http://www.bookssite.ru/scr/read_133232.html
http://nkozlov.ru/library/psychology/d2617/?full=1 - Виктор Франкл, «Сказать жизни «да». Упрямство духа» («Человек в поисках смысла»)

http://belolibrary.imwerden.de/books/russian/semin_ost.htm - Виталий Семин, «Нагрудный знак "Ost"»

http://books.imhonet.ru/d30159643/ - Примо Леви, «Человек ли это?»

(пост от 20.11.07)

Шаламов,
Шаламов, «Шерри-бренди», с сайта
http://www.synnegoria.com/tsvetaeva/WIN/silverage/mandelshtam/shalam_sherry.html -  synnegoria. http://www.tyurem.net/books/shalamov/kolym/014.htm - Шаламов, "Шерри-бренди", с сайта Tyurem.net

http://www.booksite.ru/varlam/story.htm - запись Шаламова о первом вечере Мандельштама. 1965. С сайта «Данте XX века»

______

Π.Μ. Нерлер, Η.Л. Поболь (Москва)

Дело Мандельштама

"Статистика свидетельствует: за десятилетие между 1931 и 1940 годами в системе ГУЛАГ умерло, без учета погибших при побегах, 376.154 зэка, или заключенных.
Одним из них был Осип Эмильевич Мандельштам.
Он умер (вернее, погиб), выражаясь его же словом, — «с гурьбой и гуртом», будучи одним из бесчисленных «зэка» необъятного Архипелага.
Несколько лет тому назад в руки исследователей попали материалы нескольких дел, заведенных органами ОГПУ-НКВД на Мандельштама Осипа Эмильевича.. Все вместе взятые они образуют одно большое «Дело Мандельштама», заведенное историей на его палачей.
За последнее время стараниями историков, — и в особенности историков из «Мемориала», — вышло немало публикаций, проливающих свет и на сам Архипелаг, и на карательные органы, которые им заправляли, и на многих чекистов, ставших, как сказали бы теперь, фигурантами «Дела Мандельштама».
Посмотрим, во-первых, что нам известно о палачах Мандельштама.
На ордере на арест 1934 года стоит подпись заместителя председателя ОГПУ Якова Агранова. Мандельштама арестовали в ночь с 16 на 17 мая 1934 года. До 28 мая он содержался под следствием на Лубянке, несколько раз (18-19 и 25 мая) его вызывали к следователю, Николаю Христофоровичу Шиварову. В тюрьме у Мандельштама начался травматический психоз, одним из следствий которого стала попытка вскрыть себе вены. Приговор — трехлетняя ссылка в городок Чердынь на Урале, куда ему позволено ехать с женой (но, разумеется, под конвоем). Сама дорога - через Свердловск и Соликамск — заняла пять-шесть дней: с 29 мая по 3 июня. Она завершилась новой попыткой самоубийства, после чего приговор пересмотрели и Чердынь заменили Воронежем, куда Мандельштама доставили в середине 20-х чисел июня.
Первый арест Мандельштама пришелся на эпоху ОГПУ, и когда он, вспоминая это время в стихах, писал — «где вы, трое славных ребят из железных ворот ГПУ?», — он, вероятно, не знал, что писал, в сущности, о последних неделях, если не днях этой ипостаси всесильной организации: Постановлением ЦИК СССР от 10 июля 1934 года Объединенное Главное политическое управление (ОГПУ) было реорганизовано в Народный Комиссариат внутренних дел СССР (НКВД). Во главе всего НКВД и Главного управления государственной безопасности (ГУГБ НКВД) стоял ГГ. Ягода, его первым и вторым заместителями были Я.С. Агранов и Г.Е. Прокофьев.
Устранение Ягоды произошло осенью 1936 года. 26 сентября постановлением ЦИК он был освобожден от должности наркома ВД и назначен наркомом связи СССР, а 3 апреля 1937 года он был отстранен и от этой должности и арестован. 13 и 15 марта 1938 года — то есть в дни, когда О.М. только-только приехал в Саматиху, Ягода был приговорен Военной коллегией Верховного Суда СССР к расстрелу и, после отклонения прошения о помиловании, расстрелян.
Вместо Ягоды 26 сентября 1936 года наркомом ВД был назначен неприметный знакомый Мандельштамов по Сухумскому дому отдыха Николай Иванович Ежов. Он беспощадно уничтожил практически всех близких сотрудников Ягоды в руководстве ОГПУ-НКВД. Так, второго замнаркома Г.Е. Прокофьева он отправил вслед за Ягодой в Наркомат связи, а первого заместителя Я.В. Агранова, хотя и назначил 29 декабря 1936 года начальником ГУГБ НКВД, но ненадолго: 15 апреля 1937 года тот был понижен до начальника 4-го отдела ГУГБ НКВД, а 17 мая и освобожден от должности замнаркома. Оба — и Агранов, и Прокофьев — были расстреляны, первый - вместе с Ягодой, а второй — даже раньше него.
Спустя год с небольшим, 20 декабря 1937 года (на праздновании 20-летия создания ВЧК), когда машина террора уже крутилась на верхних оборотах, А.И. Микоян сказал о Ежове как о человеке, который, придя в НКВД, сумел в кратчайшие сроки изгнать чужаков и поставить работу советских чекистов и разведчиков на высшую ступень. Микоян объяснял это применением Ежовым сталинского стиля работы в области НКВД, что, в общем-то, верно: у Н.И. Ежова были все основания сказать, что он — при повседневном руководстве со стороны ЦК — «погромил врагов здорово».
На место Агранова, «фигуранта» первого арестного дела Мандельштама, встал будущий фигурант — среди множества прочих — его второго арестного дела — комкор М.П. Фриновский. В 1934 году, во времена первого ареста О.М., он возглавлял Главное управление пограничной и внутренней охраны (ГУПВО) НКВД, 16 октября 1936 года был назначен заместителем, а 15 апреля 1937 года — первым заместителем наркома внутренних дел СССР и начальником ГУГБ НКВД.
С приходом Ежова началась не только жесточайшая кадровая чистка в органах, но и их серьезная структурная перестройка. 26 декабря 1936 года в целях конспирации отделам ГУГБ НКВД были присвоены номера: Секретно-политический отдел, который, в частности, занимался и О. Мандельштамом, получил обозначение Четвертого. Первым его начальником стал капитан госбезопасности 3-го ранга В.М. Курский. На короткий месячный срок — с 15 апреля по 17 мая 1937 года — отдел возглавлял сам Агранов, а на 1 января 1938 года в качестве его начальника значится М.И. Литвин. После новой реорганизации, последовавшей 9 июня 1938 года, отдел принял майор госбезопасности А.С. Журбенко (1903-1940), также оставивший свою роспись в мандельштамовском деле. Тогда же был выделен в качестве самостоятельного Учетно-регистрационный отдел (УРО) НКВД во главе со майором ГБ И.И.Шапиро (1895-1940), до этого возглавлявшим секретариат НКВД.
Очередная смена власти в НКВД произошла еще при жизни Мандельштама: 22 августа первым заместителем наркома внутренних дел был назначен первый секретарь ЦК КП(б) Грузии Л.П. Берия, а прежнего обладателя этого поста Фриновского перевели на должность наркома ВМФ (8 сентября). 11 сентября Берии присвоили звание комиссара госбезопасности 1-го ранга, а 29 сентября он стал начальником ГУГБ. Наконец, 25 ноября Берия окончательно водворяется в ежовском кабинете (в печати об этом было сообщено, правда, только 8 декабря). И уже к Берии обращается Надежда Яковлевна Мандельштам 19 января 1939 года с требовательным и гневным письмом, требуя проверить, а не пал ли Осип Эмильевич жертвою заговора прежней, ежовской, команды.
Теперь мы можем взглянуть и на судьбу самого Мандельштама гораздо шире, посмотреть, чем была она в общем потоке репрессий, «в гурьбе и гурте», постараться оценить степень его «везения» или «невезения».
За время, прошедшее между первым и вторым арестами Мандельштама, численность заключенных в ГУЛАГе выросла вдвое — с 510,3 тыс. чел. в 1934 и до 996,4 в 1938 году. Особенно видна разница между этими двумя годами по статистике осуждений по политическим мотивам: в 1934 году их было всего 78.899 — самый низкий уровень после 1929 года и почти вчетверо меньше, чем в 1933 году (239.664). В 1938 году число осужденных по 58 статье превысило полмиллиона (554.258) и уступало по этому показателю только 1937 году (790.665). На 1937-1938 годы приходятся и максимальное число (более 680 тыс. за два года!), и максимальная доля расстрельных приговоров (42,3 % в 1937 и 59,3 % в 1938 гг. - против, скажем, 2,6 % в 1934 году). Наиболее массовой мерой наказания была именно жизнь в ГУЛАГе, то есть содержание в тюрьмах, лагерях и колониях. Только в 1937-1938, а также в 1924 и 1926 годах она была «на вторых ролях», уступив в первом случае — смертной казни, а во втором - ссылке и высылке. Из 78.899 репрессированных в 1934 году 2.056 человек было расстреляно, 59.451 направлено в ГУЛАГ, а к ссылке и высылке приговорено было 5.994 человек — едва ли не самый «гуманный» год из всего десятилетия.
Одним из этих 5.994 сосланных и оказался и Мандельштам, так что с годом первого ареста ему, в общем контексте, можно сказать, «повезло».
Формально «повезло» ему и в 1938 году, когда число осужденных по 58 статье составляло 554.258 чел., из которых каждых трех из пяти расстреляли. Оказавшись в числе прошедших сквозь это первое «сито» судьбы, но будучи приговоренным не к ссылке или высылке (таких в 1938 году было всего 16.842 чел., или 3 %), а к отправке в ГУЛАГ (а таких было 205.509, или 37,1 %), он — со своим стариковским здоровьем и с «пятью годами лагерей» — также получил фактически смертный приговор, только с переносом места и с отсрочкой времени его приведения в исполнения.
Что представляла из себя та часть архипелага ГУЛАГ, куда отправили Мандельштама и откуда он даже успел написать домой? Севвостлаг, или УСВИТЛ (Управление северо-восточных лагерей), был одним из крупнейших лагерных управлений ГУЛАГа. Численность заключенных в декабре 1932 года составляла всего около 11 тыс. чел. Но в 1934-1936 годах он был уже пятым по населению (соответственно, с 29.659, 36.313 и 48.740 зэка), а в 1937-1938 гг. - третьим (с 70.414 и 90.741 чел.), уступая только Бамлагу и Дальлагу.
Хозяйственный органом, которую Севвостлаг обслуживал, был знаменитый трест Дальстрой, организованный Постановлением Совета труда и обороны СССР от 13 ноября 1931 года и без преувеличения ставший государством в государстве, с неограниченной властью на необъятной Колыме. Если и можно Дальстрой с чем-нибудь сравнить, то прежде всего с британскими Ост-Индской или Вест-Индской Компаниями. Официальное первоначальное наименование Дальстроя — Государственный трест по дорожному и промышленному строительству в районе Верхней Колымы. В его задачи входили разработка, поиски и разведка золоторудных месторождений на территории Ольмско-Сеймчанского района Дальневосточного края и строительство автомобильной дороги от бухты Нагаево до районов золотодобычи. Управление треста дислоцировалось в поселке Магадан на берегу этой бухты (свой городской статус Магадан получит только в 1939 году, уже после смерти Мандельштама). В октябре 1932 года район деятельности Дальстроя был выделен в административно самостоятельную территорию (в составе Дальневосточного края), после чего он еще не раз расширялся. Кроме нынешней Магаданской области в него входили часть Якутии, Хабаровского края и Камчатской области, и к 19 марта 1941 года его площадь составляла 2.266 тыс. кв. км., или едва ли не десятую часть СССР! Основная производственная специализация Дальстроя — это добыча золота и олова, а также вольфрама, кобальта и угля.
Семь лет трест подчинялся непосредственно Совету Труда и Обороны СССР (впоследствии Совнаркому); но Постановлением последнего за № 260 от 4 марта 1938 года он был передан в ведение НКВД и переименован в Главное управление строительства Дальнего строя (ГУСДС), но при сохранении сокращения «Дальстрой». Все производственные подразделения Дальстроя обслуживались «з/к» Сев-востлага, а с 1952 года уже и сами лагерные подразделения были переподчинены Дальстрою: к этому времени Дальстрой достиг своей пиковой численности (199.726 чел.). Постановлением Совета Министров СССР за № 832.370 ее от 18 марта 1953 года ГУСДС был передан в Министерство металлургической промышленности СССР, а его лагерные подразделения — центральному ГУЛАГу, но в сентябре они были снова переподчинены Управлению Северо-Восточных ИТЛ, при этом теснота связи между Дальстроем как производственным главком и УСВИТЛ как органом с функцией рабочей силы подчеркивалась еще и тем, что их традиционно возглавлял один и тот же человек.
С момента организации и до ареста в декабре 1937 директором (с 1937 года — начальником) Дальстроя был Э.П. Берзин, до этого времени — начальник Вишерского ИТЛ. В бытность в архипелаге О.Э. Мандельштама начальником был старший майор госбезопасности К.А. Павлов, а с 11 октября 1939 и до 24 декабря 1948 года во главе Дальстроя стоял комиссар ГБ И.Ф. Никишов. Его сменили генерал-майор И.Г. Петренко (умер 3 августа 1950 года, после чего два месяца его обязанности исполнял главный инженер Дальстроя полковник Кузнецов) и горный генерал-директор И.Л. Митраков (вплоть до передачи Дальстроя в Минчермет), с сентября 1956 года начальником Дальстроя был Д.Ф. Лубенченко.
Но Мандельштам соприкоснулся лишь с самым краешком империи Дальстроя. Он не попал дальше транзитного лагеря под Владивостоком, куда его привезли и где он умер. Сам лагерь служил перевалочной станцией между «материком» и Колымой. Мандельштам же попал в «отсев» и остался зимовать в лагере. Точное наименование этого лагеря вовсе не «Вторая речка», а Владивостокский пересыльный пункт Дальстроя (Владперпункт).

...В четвертый в его жизни раз Осипа Эмильевича арестовали 2 мая 1938 года в лесной мещерской глуши, в доме отдыха Саматиха, куда заманили путевкой, как в клетку птицу. Допросами не докучали (всего-навсего один) и спустя три месяца (2 августа) осудили на пять лет исправительно-трудовых лагерей. Обвинили по 58-й статье, пункт 10 («Антисоветская агитация и пропаганда»). А еще через месяц — 8 сентября — эшелон с почти двумя тысячами людей — з.к. (заключенные) и к.в. (конвоиры) покинул Москву и медленно покатил на восток.
«На ушко бы мне синего моря, на игольное б только ушко!..» — молил Мандельштам в воронежской ссылке в 1935 году. Вспомнил ли он эти строки солнечным днем 12 октября, когда, спустив ноги из распахнутой теплушки, сполз на твердую землю, глянул на божий свет и увидел прямо перед собой, в какой-нибудь сотне метров, голубую гладь Японского моря и пустынный пляж, а со стороны берега — зеленые сопки и черным по белому буквы над станционным зданием: «Вторая речка»?..
В Российском государственном военном архиве хранится документация конвойных войск НКВД — ценнейший источник по российской истории. Сколько тысяч эшелонов прошло через них, скольких миллионов душ — зэков и спецпоселенцев, своих или чужих военнопленных — они отэтапировали и сколько миллиардов километров проделали над железнодорожными шпалами!
На истлевающей, какая попадется, бумаге, иногда папиросной, — эшелонные списки. Нестройные колонки слов и цифр — иногда только имена, но нередко еще и профессии, возраст, статьи, сроки...
Чудом (ведь найти здесь конкретного человека — все равно что уколоться об иголку в стогу) удалось обнаружить документы, относящиеся к этапированию эшелона с О.Э. Мандельштамом.
Вот вам слепая выборка из многосотенного перечня:
Азарх Илья Александрович, 1985 г.р., литературный работник...
Лузин Роберт Евсеевич, 1899 г.р., землемер...
Белоконь Павел Ионович, 1910 г.р., оперативный работник... Блажевич Егор Селиверстович, 1878г.р., плотник...
Бойко Павел Григорьевич, 1893 г.р., токарь....
Борисов Сергей Васильевич, 1887г.р., портной...
Бутлицкий-Туманов Эдуард Микеевич, 1906 г.р., журналист.. Виноградов Александр Владимирович, 1899 г.р., учитель Винтерхоллер Василий Карлович, 1900 г.р., тракторист...
Войтына Александр Антонович, 1893 г.р., кондуктор...
Герман Александр Григорьевич, 1906 г.р., журналист... Замараев Григорий Евгеньевич, 1896 г р., шофер...
Заборский Станислав Осипович, 1895г.р., сапожник...
Кривицкий Роман Юлъевич, 1900 г.р., журналист...
Коллонтай Георгий Федорович, 1895г.р., художник...
Малышев Иван Васильевич, 1891 г.р., электрик...
Мистельгоф Теодор Иванович, 1895г.р., строитель...
Маркс Карл Карлович, 1895 г.р, профессия не указана...
Нисневич Яков Петрович, 1910г.р., литературный работник...
Олерский Мих. Петрович, 1892г.р., артист...
Ольхов Ханан Маркович, 1906г.р., сварщик...
Руссак Владимир Иванович, 1903г.р., пожарник...
Смородин Мих.Павлович, 1908 г.р., художник...
Филиппович Иван Григорьевич, 1912 г.р., грузчик...
Шерман Станислав Яковлевич, 1895г.р., консул...
Шишкин Павел Степанович, 1909 г.р., зав. столовой,
Мандельштам Осип Эмильевич, 1891 г.р., писатель...
Поистине вся огромная советская страна отразилась в этом будничном для НКВД документе!

... Наливаются кровью аорты,
И звучит по рядам шепотком:
- Я рожден в девяносто четвертом...
- Я рожден в девяносто втором...
И в кулак зажимая истертый
Год рожденья - с гурьбой и гуртом
Я шепчу обескровленным ртом:
- Я рожден в ночь с второго на третье
Января, в девяносто одном
Ненадежном году - и столетья
Окружают меня огнем...

Практически все из списка, включая и Карла Маркса, осуждены либо за контрреволюционную или антисоветскую деятельность или агитацию, либо по подозрению в шпионаже, либо как СОЭ — «социально-опасный элемент» (исключения составляли лишь двое, осужденные за педерастию, и два оперативных работника, совершившие должностные преступления).
«Мандельштамовский» эшелон подлежал отправке в город Владивосток, на Колыму, «Севвостлаг» НКВД. Командировка была выписана по спецнаряду I спецотдела НКВД на срок с 7 сентября по 28 октября 1938 года. Эшелон формировался на станции Красная Пресня, в так называемом пересыльно-питательном пункте НКВД по Московской области, куда перед отправкой свозили партии заключенных, содержавшихся в различных тюрьмах НКВД Москвы и Московской области — Серпуховской, Коломенской, Таганской и, конечно, Бутырской. Всего в эшелон было принято 1770 чел., в том числе из Бутырок — 209 чел. Начальником эшелона был командир 1-й роты 236-го полка Конвойных войск старший лейте-нант Романов И.И.
Фактически эшелон отправился из Москвы 8 сентября. Большая часть контингента направлялась и была доставлена на станцию Известковая (1038 чел. — политические вперемешку с уголовными) и во Владивосток (700 чел. — сплошь 58 статья, в их числе и Мандельштам). Еще 17 чел. предназначались для лагерей в Мариинске, а 8 — в Красноярске. «Сдачи» состоялись кроме того в Свердловске (3 чел.), а также в Москве, Зиме, Могоче и Урульче (по 1 чел.)
Несколько странный пункт о «сдаче» одного человека в Москве объясняется, видимо, тем, что по невыясненным причинам з.к. Паниткова Пелагея Денисовна была просто-напросто освобождена. Еще трое одиночек — это те, кто не вынес тягот пути и в дороге умер или тяжело заболел. Их «сдавали по актам» в Зиме, Могоче и Урульче (кстати, акт о сдаче больного и акты о смерти — единственные документы, выполненные на бланках, пусть и весьма некачественных, на плохой бумаге и с отвратительной печатью; все остальные документы — как бог на душу положит, безо всякой проформы, на самой плохой, чаще всего папиросной, бумаге, и их сохранность внушает самые серьезные опасения).
Как был организован типовой эшелон для перевозки заключенных?
Рассчитывался он на 1500 человек, но в действительности, как видим, их число сильно зашкаливало за эту норму. Общее число вагонов — в данном случае 34, из них 25 для «л/свободы», то есть «лишенных свободы» (их теплушки были четырехосными). В первом вагоне ехала обслуга, во втором склад к.в. (конвойных войск), в третьем — кухня для з.к., в четвертом — кухня и столовая для к.в.; в пятом — склад з.к. В 15-м и 24-м вагонах — караульные помещения. Зэков же везли в вагонах с 6 по 14, с 16 по 23 и с 25 по 32-й. В самом хвосте — изолятор (33-й вагон) и тут же рядышком, в 34-м вагоне — оперативная группа.
На «манделыптамовский» эшелон, по наряду ГУЛАГа, был выписан план перевозки НКВД № 1152. Численность конвоя определялась в 110 чел., то есть примерно по 16 з.к. на одного «сопровождающего». Продукты и командировочные выписывались из расчета на 30 суток, белье - по 2 смены на каждого конвойного (перед отправлением им полагалось прослушать лекцию «Питание в пути и желудочно-кишечные заболевания»). Примечателен и состав конвоя: начальник конвоя, политрук и комендант, два начальника караула и два помощника, разводящих — 6; оперативная группа — 9 и, наконец, часовых — 78 (кроме того, хозяйственная обслуга и резерв — по 3, связисты и собаководы — по 2). Лекпома и повара не было ни для з.к., ни для к.в. — в соответствующих графах прочерки!
Эшелон был в Свердловске 4 сентября. Здесь был снят с поезда з.к. Барзунов Николай Иванович, а также сданы двое других — Михаил Владимирович Гущин и Артур Евгеньевич Полей. 19 сентября — остановка в Мариинске. Здесь, как известно, располагались крупнейшие женские и «инвалидные» мужские лагеря. По расписке было сдано 17 человек (все — по 58 статье). Точная дата прибытия в Красноярск не поддается прочтению: здесь «сошло» восьмеро этапированных.
Где-то за Красноярском в эшелон впервые наведалась смерть. Первым — от «острой слабости сердца» — умер совсем еще не старый (35 лет) Давид Филиппович Бейфус (1903 г.р.; приговор — 5 лет по ст. 58.10). Его выгрузили и сдали на станцию Зима 23 сентября, а 1 октября на станции Могоча был «сактирован» труп 52-летнего Спиридона Григорьевича Деньчукова (1886 г.р.; приговор — 8 лет по ст. 58.10). 29 сентября на станции Урульча был выгружен и сдан в качестве тяжелобольного Авив Яковлевич Аросев.
7 октября прибыли на станцию Известковая на севере Еврейской автономной области. Здесь состав полегчал почти наполовину — отцепили сразу 16 вагонов и «сошло» 1038 чел., в том числе 105 женщин.
И вот эшелон прибыл на свою конечную станцию — Владивосток, точнее, на станцию «Вторая Речка» к югу от города. «Акт приемки» датирован 12 октября 1938 года. Его подписали начальник эшелона Романов И.И. и целая приемная комиссия Владивостокского отдельного лагпункта Северо-Восточных исправительно-трудовых лагерей НКВД (СВИТЛ) — начальник учетно-распределительной части по фамилии Научитель; врид начальника санчасти, главврач Николаев, начальник финчасти Морейнис и врид начальника Отдела учета и распределения Владивостокского райотделения Управления НКВД Козлов.
Принято было, напомним, 700 человек — 643 мужчины и 57 женщин, — и все, согласно акту, здоровые. Но в этом стоило бы и усомниться: ведь, если верить этому акту, то горячая пища в пути раз выдавалась не реже, чем раз в сутки, а эшелон сопровождал некий военврач, фамилия которого, правда, не указана. И понятно почему: согласно командировке — никакого врача в эшелоне не было!
Итак, поезд остановился. И ровно с этого начинаются опубликованные недавно воспоминания Ивана Корнильевича Милютина, одного из мандельштамовских соседей по бараку:
«Замолк удар колес по стыкам, но долго еще в ушах не проходило эхо этого стука. Тело еще не привыкло к движеньям после месячного сидения и лежания в запертом товарном вагоне».
То, что произошло дальше, известно. Мандельштама, по состоянию здоровья, на Колыму не отправили, он попал «в отсев». Но и это его не спасло: 27 декабря 1938 года в 12 час. 30 мин. Осип Эмильевич Мандельштам умер в стационаре пересыльного лагеря близ станции «Вторая речка». Его жизненный путь, начавшись на противоположном конце империи — в Варшаве, закончился на восточном краю России…

Будут люди холодные, хилые
Убивать, холодать, голодать,
И в своей знаменитой могиле
Неизвестный положен солдат..."

(Сетевой ресурс отсутствует, источник не помню)

(пост от 27.11.07)

Валерий
Валерий Петроченков, «Шаламов и мировая культура», с сайта «Данте XX века»

http://gazeta.lenta.ru/society/23-04-1999_nabokov_Printed.htm - Дмитрий Шушарин, «Одиночество в традиции: Набоков и Шаламов», с сайта Gazeta.ru, 1999, версия для печати

http://www.wirade.ru/critics/critics_shalamov_diavol.html - «Варлам Шаламов: в присутствии дьявола», автор неизвестен, с сайта «Удел Могултая», 2006

ИНСТРУМЕНТ

До чего же примитивен
инструмент нехитрый наш:
Десть бумаги в десять гривен,
Торопливый карандаш -

Вот и все, что людям нужно,
Чтобы выстроить любой
Замок, истинно воздушный,
Над житейскою судьбой.

Все, что Данту было надо
Для постройки тех ворот,
Что ведут к воронке ада,
Упирающейся в лед.

(пост от 23.11.07)

"Страдания -

"Страдания - пища демонов."
Даниил Андреев

http://booksite.ru/fulltext/3sh/ala/mov/6.htm - Олег Волков, «Наша вина и боль»

http://www.lib.ru/MEMUARY/WOLKOW_O/pogruzhenie.txt - Олег Волков, «Погружение во тьму». Потрясающий рассказ о блужданиях чистой души по дну советского ада.

(пост от 27.11.07)

Для

Для обязательного прочтения
(с сайтов Библиотеки Белоусенко, Tyurem.net и uni-persona)

http://www.belousenko.com/books/Shalamov/shalamov_lev_bereg.htm#linktostr01954 - По лендлизу

http://www.belousenko.com/books/Shalamov/shalamov_lev_bereg.htm#linktostr01998 - Сентенция

http://www.tyurem.net/books/shalamov/kolym/014.htm - Шерри-бренди

http://www.belousenko.com/books/Shalamov/shalamov_artist_lopaty.htm#linktostr001 - Припадок

http://www.belousenko.com/books/Shalamov/shalamov_lev_bereg.htm#linktostr05 - Прокуратор Иудеи

http://www.belousenko.com/books/Shalamov/shalamov_artist_lopaty.htm#linktostr002 - Надгробное слово

http://www.belousenko.com/books/Shalamov/shalamov_lev_bereg.htm#linktostr027 - Прокаженные

http://www.belousenko.com/books/Shalamov/shalamov_larch.htm#linktostr33 - Графит

http://www.tyurem.net/books/shalamov/kolym/013.htm - Сука Тамара

http://www.tyurem.net/books/shalamov/kolym/029.htm - Шоковая терапия

http://srcc.msu.su/uni-persona/site/authors/shalamov/vosp_kolyma.htm - Черная мама (стр. 214)

http://www.belousenko.com/books/Shalamov/shalamov_larch.htm#linktostr61 - Воскрешение лиственницы

http://www.tyurem.net/books/shalamov/kolym/026.htm - Выходной день

http://www.tyurem.net/books/shalamov/kolym/030.htm - Стланик

http://www.belousenko.com/books/Shalamov/shalamov_artist_lopaty.htm#linktostr004 - Почерк

http://www.belousenko.com/books/Shalamov/shalamov_artist_lopaty.htm#linktostr005 - Утка

http://www.belousenko.com/books/Shalamov/shalamov_artist_lopaty.htm#linktostr019 - Май

http://www.belousenko.com/books/Shalamov/shalamov_lev_bereg.htm#linktostr01260 - Кусок мяса

http://www.belousenko.com/books/Shalamov/shalamov_larch.htm#linktostr43 - Рябоконь

*

http://www.kolyma.ru/gulag/index.shtml - карта лагерей Дальстроя с сайта Колыма.ru

(пост от 28.11.07)

  <«Шаламов.
 

<«Шаламов. Деструктивная проза», автор неизвестен. С сайта «Удел Могултая»
http://www.wirade.ru/cgi-bin/wirade/YaBB.pl?board=spoil;action=display;num=1081597144

http://magazines.russ.ru/zvezda/2001/6/suhuh.html - И. Сухих. «Жить после Колымы», журнал «Звезда», №1, 2001, с сайта Журнальный зал

* * *

«На дне этого мира убеждения не имеют никакой силы, и люди входят в биологическую смерть, как деревья - и обратно: «Деревья на Севере умирают лежа, как люди» - потому что душа их уже атрофировалась, сжалась в трудноразличимый комочек. Планка жизни в прозе Шаламова иногда настолько занижена, что для определения того, жив еще человек или нет, требуется опыт не просто писателя, а врача (специальность Шаламова с 1946 по 1953 год - фельдшер).

Именно имманентность метода писателя, отказ от соблазна глобализации придают этой прозе своеобразный неуступчивый аристократизм. Медленное, болезненное вхождение в мир «Колымских рассказов» требует от читателя немалых усилий, на первый взгляд не давая ему взамен ничего, кроме ужасной вещи, которую Ролан Барт назвал «эйдосом фотографии: «это было в тот самый момент и в том самом месте». Литература с огромными усилиями овладевает здесь непродуктивной логикой смерти. Простое указание пальцем, настойчиво повторяемое «это было, я это видел, я через это прошел» действует сильнее любого разоблачения. Читатели, ищущие в литературе ответов на какие-то свои вопросы, отворачиваются от этой прозы, находят мир Шаламова невыносимо тяжелым, не понимая, зачем нужно тратить столько сил для того, чтобы упереться в нечто нечеловеческое, отказывающееся вступить в диалог, подыграть другой, более «удачной» жизни. Они поспешно объявляют этот опыт уникальным, единовременным и неповторимым, спасая себя от труда и опасностей погружения в него.

Если вчитаться внимательней, писатель все-таки дает ответ, хотя и весьма необычный. Его ответ - молчание перед ужасом происходящего, перед трагедией людей-деревьев. И это молчание лежит глубже всего того, что, давая ответ с излишней поспешностью, лишь перечеркивает сам вопрос. Не спеши, - как бы говорит своему читателю Шаламов, - сначала войди, окажись внутри, а потом уже отвечай, если сможешь. Войдя, читатель либо дезертирует, в панике возвращаясь к жизни, более наполненной человеческими смыслами (а такова - увы! - почти любая другая жизнь), либо, пройдя вместе с писателем его путь, бывает, так же, как и он, поражен молчанием. Тогда он понимает, почему именно этот тип письма вводит запрет на самообъяснение. Смерть каждого из людей-деревьев безмолвна; ключ к ее пониманию утрачен в точке, где смерть соприкасается с жизнью в обычном смысле этого слова. А эта точка в мире Шаламова всегда уже давным-давно пройдена, оставлена позади, ведь она находится не только за пределами лагеря, но и за пределами того мира, который сделал лагерь возможным. Честность Шаламова-прозаика в том, что он и не пытается до этой точки дотянуться, а напротив, не боится отдалиться от нее на максимальное расстояние. Способность так писать, конечно, нельзя автоматически почерпнуть в зековском прошлом - главное, потом научиться воспроизводить это прошлое, не брезгуя его непродуктивностью. Возможно, никогда еще нечеловеческое в опыте человека так настойчиво не покушалось на права литературы в качестве изящной словесности, как в «Колымских рассказах», «Воскрешении лиственницы», «Артисте лопаты» и «Очерках преступного мира».

Между тем на поверхности перед нами самая обычная реалистическая проза, часто с незамысловатой фабулой, повествованием в прошедшем времени, ассоциируемым со сказом, и героями, вылепленными несколькими аскетическими, выпуклыми штрихами. Но именно здесь, в этом незамысловатом мире, происходит непредставимое. Более того, нам так и не удается это себе представить; помешает не столько отсутствие лагерного опыта, сколько обычная воля к жизни, еще не сведенной к борьбе за физическое выживание. Но сумеет автор заставить нас проникнуться сознанием того, что «это было», - и с нас этого будет вполне достаточно.

«Колымские рассказы» открывает небольшая, всего в два абзаца, зарисовка «По снегу», которую можно считать литературным манифестом писателя. «Как топчут дорогу по снежной целине? Впереди идет человек, потея и ругаясь, едва переставляя ноги, поминутно увязая в рыхлом снегу». Думаю, это и о перенесении лагерного опыта на бумагу. Шаламов медленно двигался по литературной целине колымского быта, «отмечая свой путь неровным черными ямами». Из его первопроходства не следует, что другим будет легче идти или что в вечной мерзлоте вообще можно проложить постоянную дорогу. Но таким писатель себя ощущал, и на это трудно что-либо возразить. Чудом было уже то, что он выжил и, не ограничившись обвинением, проклятием или оправданием, стал превращать свой лагерный опыт в опыт литературный».

Из эссе Михаила Рыклина Жить за пределами жизни», «Ex libris НГ», Независимая газета, 03.07.97. Сетевой версии нет.

(пост от 1.12.07)

В. Т. Шаламов - Б.


В. Т. Шаламов - Б. Л. Пастернаку

"Корень поэзии в этике, и мне подчас даже кажется, что только хорошие люди могут писать настоящие большие стихи. Имеют на это право. Вернее, иначе: настоящие, большие стихи могут написать только хорошие люди…"

(март, 1953)

"Задача поэзии - это нравственное совершенствование человека - та, та самая задача, которая стоит в программе всех социальных учений, спокон веков лежит в основе всех наук и всех религий. Никакой другой задачи ни у каких поэтов, хотя бы Виллонов - нет. Тем более что негативный нравственный результат начала работы по улучшению человеческой породы с улучшения материальных условий без предварительного внедрения общечеловеческой морали - очевиден."

(март, 1953)

"Жить поэту очень трудно и только величайшая вера в справедливость своих идей, вера в свое искусство заставляет жить и работать, создавая новые вещи, год от году все большей силы, глубины и художественной убедительности. Он не только чувствует - он знает, что он необходим времени, что он не простой свидетель. Он - совесть времени, его неподкупный судья."

(январь 1954)

____


В. Т. Шаламов - Ю. А. Шрейдеру

"Если Вы хотите заниматься стихами серьезно, повседневно - все равно, в качестве любителя или профессионала, полупрофессионала - «хоббиста», или исследователя, - Вам нужно знать хорошо - прочувствовать всячески, а не только продумать, что стихи - это дар Дьявола, а не Бога, что тот - Другой, о котором пишет Блок в своих записках о «Двенадцати» - он-то и есть наш хозяин.
Отнюдь не Христос, отнюдь.
Вы будете находиться в надежных руках Антихриста. Антихрист-то и диктовал и Библию, и Коран, и Новый завет. Антихрист-то и обещал воздаяние на небе, творческое удовлетворение на земле…
В стихах нет правды, нет жизненной необходимости…
Теургическому направлению всегда будет мешать отсутствие личных примеров, а стало быть, и теургическое тоже от Дьявола.
Знаний стихи не дают никаких: ни души, ни истины, ни истории."

(сент. 1975)


http://www.booksite.ru/fulltext/new/boo/ksh/ala/mov/index.htm - "Новая книга", М. 2004; переписка)

_______


http://www.booksite.ru/fulltext/sha/lam/ovv/arl/aam/shal_3/index.htm - том 3, собр. сочинений в 4 томах; стихотворения, «Колымские тетради»

http://www.booksite.ru/fulltext/sha/lam/ovv/arl/aam/shal_4/10.htm#22 – эссе о стихах и поэзии, том 4 собр. сочинений

http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/auth_pages.xtmpl?Key=7286&page=110
http://www.booksite.ru/fulltext/new/boo/ksh/ala/mov/4.htm - «Двадцатые годы», из книги «Воспоминания», много о поэтах и стихосложении того времени, с сайтов Сахаровского центра и «Данте 20 века»

http://lukianpovorotov.narod.ru/shalamov.html - Шаламов, стихи, с сайта lukianpovorotov


________


Владимир Леонович

Варламия-еретика отпели ангелы Руси…


100 лет Шаламову. Великого писателя мерзлой земли русской писатели не хоронили. Гроб донесли до могилы только двое, да и те Алик Зорин и я. На отпевании стоял Фазиль. 2007 год Свиньи и текущая эпоха понуждают меня уведомить читателя и об этом - ради минимализации родимого свинства ныне и впредь. Авось…

Там, где Садовое кольцо
легло на белые сады,
я угадал его лицо -
я целовал его следы.

На Лира не был он похож -
не те печали-времена -
классических подобий ложь
оригиналу не нужна.

Зеленый свет - рысцой-трусцой,
не глядя, по своим делам…
Но я увидел, как Варлам
Шаламов шел через кольцо:

глазниц полуночная тень,
проваливающийся рот…
Он шел через московский день,
сквозь кольцевой круговорот.

Пустоты тела и углы
и полы с ветром пополам…
На сочлененья и узлы
пойдет любой железный хлам,

и примет каждая щека
по вмятине от кулака:
тоя натура - потрудись,
твоя пора авангардист.

Исканьями переболев,
увидим как-нибудь и мы,
что этого лица рельеф
хранят ущелья Колымы.

Итоги классовой борьбы
невпроворот и невпродых:
надсмотрщики и рабы
с двадцатых до сороковых…

Безбожный труд пойдет не впрок,
вернется золото в песок,
и встанет горла поперек
у нищих отнятый кусок!

За двадцать лет в колымском рву
мне столько счастья раб нарыл,
что кровью харкаю и рву
промежду хрюкающих рыл!

Неумирающий конвой
внучат и правнуков растит,
и тяготеет над Москвой
непобедимый срам и стыд.

По тихим улочкам ее
гуляет с палочкой, в пенсне
мемориальное трупье -
не наяву - и не во сне…


В приюте обмели углы,
иконку положили в гроб,
потом зарыли кандалы…
не глубже, чем в колымский ров…

- Помилуй, Боже, и спаси! -
Варламия-еретика
отпели ангелы Руси
и приняли ее века.

Надгробных не было речей -
он так хотел - и в крайний час
от слез и фраз и стукачей
избавил и себя и нас.

http://magazines.russ.ru/druzhba/2007/7/le1-pr.html - «Дружба народов», №7, 2007; с сайта Журнальный зал


(пост от 5.12.07)

http://www.booksite.ru/fullte

http://www.booksite.ru/fulltext/new/boo/ksh/ala/mov/index.htm - "Новая книга. Воспоминания, проза, записные книжки, переписка, следственные дела", полностью на сайте "Данте XX века". Видимо, совсем свежее обновление.

(пост от 6.12.07)

http://www.booksite.ru/varlam

http://www.booksite.ru/varlam/333.jpg - памятник на могиле Шаламова, Москва, Кунцевское кладбище.

_______

« - В 2000-м была осквернена могила Шаламова на Кунцевском кладбище. Что там случилось? Вы наверняка знаете.

- Там была бронзовая скульптура. Это Федот Федотович Сучков делал. Варлам очень хорошо к нему относился. Свой первый гонорар за наследие Шаламова я истратила на это, я заплатила. Теперь же это ценный металл. Оказалось, пропала голова у памятника… Она была еще винтами прикручена к гранитному камню. Я расстроилась… Жалко: бронза делает лицо тоньше, чем чугун. Хорошо, что еще при жизни Федота Федотовича осталась гипсовая голова, с которой он делал бронзовую. Гипсовую голову мы отвезли в Вологду. Я собрала подписи Чухонцева, Ахмадулиной, Искандера… И написала директору Череповецкого завода. Они сделали новую голову и сами привезли сюда. Голова была ничего, даже с таким серебристым оттенком. Некто полюбопытствовал, что под серебром, поскреб сзади: а вдруг мы, как дураки, второй раз из бронзы сделали? И покрасили? Пришлось нам купить черную краску и покрасить… Сейчас опять сказали - на Кунцевском кладбище был погром. Чем это закончится для нас… Как может человек разбить памятник? Сумасшедшие, что ли? Зачем?»

Из интервью И. Сиротинской «Московскому комсомольцу», июнь 2007

_________

«…замечательную бронзовую голову Варлама Шаламова работы Федота Сучкова, тоже покойного скульптора, ее на Новокунцевском кладбище утащили, видимо, и сдали, как я понимаю, на лом цветных металлов».

Наталья Иванова, в передаче Радио Свобода «Памятники и память» от 15.07.07

(пост от 11.12.07)

Смежные круги

Смежные круги ада:

http://www.genocide.ru/lib/nersisyan/genocide.htm М. Нерсисян, Р. Саакян. «Геноцид армян в Османской империи» с сайта genocide.ru http://genocide.boom.ru/genocide.html - «Геноцид армян в Турции» с сайта genocide.boom

http://www.goldentime.ru/nbk_08.htm - «Черная книга коммунизма», глава «Великий голод» с сайта Golden time. http://tapirr.narod.ru/polit/black_book.htm#02 - то же на сайте Ираклия Тапириани

http://www.lib.ru/PROZA/GABYSHEW/odlyan.txt - Леонид Габышев, «Одлян или воздух свободы», с сайта lib.ru

____

«Мне никогда в голову не приходило, что у конкретных людей, которые мною занимались, такое глубокое проникновение в мое состояние, в мое переживание.

Я выходил с ощущением, что они могут сломать любого, с любым сделать что угодно. Я вышел, и в 1986 году слушал "радиоголоса" в деревне, куда меня отправили под надзор. Тогда как раз Щаранского выпустили. Это было время, когда особенно сильно на политзаключенных давили, - не все выдерживали. Был целый поток покаяний, выступлений по телевидению с отказами от дальнейшей деятельности. И вот, по передачам западного радио выходило, что Щаранский - единственный герой: все выдержал, все испытания достойно перенес, не сломался. А у меня было ощущение, что это не так. Просто им не надо было, чтобы он ломался - он и вышел героем. Если б им надо было сломать, они бы и его сломали. Вот такое ощущение я вынес из лагеря. У меня были жуткие состояния, мне казалось, что выбора я не делал никогда».

Валерий Абрамкин, "Странные ощущения", журнал "Век XX и мир", №3, 1992

(пост от 14.12.07)

Экспозиция:

Экспозиция:

http://cultinfo.ru/shalamov/index.htm - дом-музей Шаламова в Вологде

http://www.mgzt.ru/article/180/ - комната-музей Шаламова на Колыме, с сайта mgzt, Медицинская газета, №91, 2007-12-04

http://severdv.ru/news/show/?id=2261&r=11&p - комната-музей Шаламова на Колыме, с сайта информ. агентства «Север ДВ»

http://www.sakharov-center.ru/projects/bases/news-programm/shalamov-solikamsk.php - памятная доска Шаламову в Соликамске, с сайта Сахаровского центра

http://novayagazeta.ru/data/2007/color35/02.html - о мемориале Шаламова в гор. Красновишерске, с сайта «Новой газеты»

http://www.booksite.ru/varlam/11.jpg - справка о реабилитации Шаламова

http://www.booksite.ru/varlam/1.gif - страница из колымской тетради Шаламова, сшитой им из оберточной бумаги

(пост от 19.12.07)

«Под оком
«Под оком стукача», из «Новой книги», с сайта «Данте XX века»
http://www.booksite.ru/fulltext/new/boo/ksh/ala/mov/115.htm -
То же самое - "Реабилитирован в 2000. Из следственного дела Варлама Шаламова" здесь: http://magazines.russ.ru/znamia/2001/6/shalam.html - с сайта Журнальный зал

____

http://www.hrono.ru/proza/platonov_a/nkvd.html - «Андрей Платонов в документах ОГПУ-НКВД-НКГБ. 1930-1945», публикация В. Гончарова и В. Нехотина, с сайта Хронос

http://imwerden.de/pdf/o_platonove_jurieva.pdf - Анастасия Юрьева, «Главными биографами Андрея Платонова стали осведомители НКВД-ГПУ», с сайта Библиотеки imwerden

(Интересно, кого в этом контексте можно назвать главным биографом Варлама Шаламова?)

_____

«На одном конце цепи два человека беседовали за столом и отхлебывали чай, затем при свете лампы под уютным абажуром писалось интеллигентное признание либо на колхозном собрании по-простому говорил речь активист; а на другом конце цепи были безумные глаза, отбитые почки, расколотый пулей череп, цинготные мертвецы в лагерном бревенчато-земляном морге, отмороженные в тайге гнойные и гангренозные пальцы на ногах. Вначале было слово... Воистину так.»

Василий Гроссман, «Все течет» http://www.lib.ru/PROZA/GROSSMAN/techet.txt

(пост от 23.12.07)

«Мой дорогой,

«Мой дорогой, мой любимый, милый, сокровище мое!
Сегодня, когда проснулась и подумала - когда нас любят - мы существуем, а когда нет - нет и нашего существования. Во всяком случае, так для меня…
Целую тебя тысячу раз. Я думаю еще - как совершенно необъятен наш внутренний мир, какие там пропасти, моря, вершины, джунгли. Каждый человек - целая планета! И живешь в каждый момент в каком-то одном ее уголке. Целую, целую, целую».

И. Сиротинская - В. Шаламову. 1968

*

«Экстренно, после моей смерти.
На случай моей скоропостижной смерти.
Все мое имущество, наследство, в чем бы оно ни выражалось, в том числе авторское право, я завещаю Сиротинской Ирине Павловне, живущей г. Москва, ул. Георгиу-Дежа, д.5, кв.6…»

В. Шаламов - И. Сиротинской. 1970

http://www.booksite.ru/fulltext/new/boo/ksh/ala/mov/79.htm - Сиротинская, воспоминания о Шаламове и переписка с ним. «Новая книга», 2004

http://www.bigbook.ru/articles/detail.php?ID=2965 - интервью Сиротинской «Московским новостям», июнь 2007, с сайта газеты

http://gzt.ru/print.php?p=culture/2007/01/16/220000.html - интервью Сиротинской «Газете», янв. 2007, с сайта gzt.ru, версия для печати

(пост от 13.01.08)

Варлам Шаламов.

Варлам Шаламов. "Воспоминания". М. Изд. "Олимп", изд. "Астрель", изд. "АСТ". 2001

http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/auth_book.xtmpl?id=87920&aid=155 - с сайта Сахаровского центра

(пост от 13.01.08)

http://www.booksite.ru/fullte

http://www.booksite.ru/fulltext/new/boo/ksh/ala/mov/60.htm - письма Шаламова Солженицыну, с сайта "Данте XX века"

http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1999/4/solgen.html - А. Солженицын, «С Варламом Шаламовым», с сайта Журнальный зал

http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/auth_pages.xtmpl?Key=7288&page=368 - Шаламов о Солженицыне, из книги «Воспоминания», с сайта Сахаровского центра

http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1999/9/pochta01.html - И. Сиротинская, «Варлам Шаламов и Александр Солженицын», журн. Новый мир, №4, 1999, с сайта Журнальный зал

http://scepsis.ru/library/print/id_540.html - В. Есипов «Работа головы или работа колен (Шаламов и Солженицын)», с сайта Скепсис

(пост от 23.01.08)

«За письмом»,
«За письмом», из сборника "Воскрешение лиственницы", с сайта "Данте XX века"
http://www.booksite.ru/fulltext/sha/lam/ovv/arl/aam/shal_2/7.htm#30

http://www.booksite.ru/fulltext/new/boo/ksh/ala/mov/40.htm - переписка Шаламова с Б. Пастернаком, с сайта "Данте XX века"

http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/auth_pages.xtmpl?Key=7292&page=316 http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/auth_pages.xtmpl?Key=7292&page=336 http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/auth_pages.xtmpl?Key=7292&page=356 - очерк Шаламова "Пастернак", из книги "Воспоминания", с сайта Сахаровского центра

(пост от 1.02.08)

Несколько

Несколько статей к незамеченному столетию Шаламова. Ничего выдающегося, так, для комплекта.

Дм. Быков, «Имеющий право», с сайта Русская жизнь - http://www.rulife.ru/index.php?mode=article&artID=103&print

Анд. Немзер, «Дальнейшее - молчанье», с сайта «Времени новостей», версия для печати - http://www.vremya.ru/print/181572.html

Виктор Топоров, «Лагерная пайка истории», с сайта газеты «Взгляд», версия для печати - http://www.vz.ru/columns/2007/6/20/88425.print.html

Вал. Лебедев, «Падение в пропасть», с сайта журнала «Лебедь» - http://lebed.com/2007/art5050.htm - начало, № 532, http://lebed.com/2007/art5055.htm - окончание, № 533

Вал. Есипов. Негромкое столетие Варлама Шаламова, журнал «Знамя», с сайта Журнальный зал - http://magazines.russ.ru/znamia/2008/2/es20.html

Конст. Кедров, «Лагерный опыт – полностью отрицательный», с сайта газеты «Известия» - http://www.inauka.ru/culture/article75844.html

Бор. Соколов, «Вариации на тему ГУЛАГа», версия для печати, с сайта Грани.ру - http://grani.ru/opinion/sokolov/p.123563.html

Виктор Олейник, «Талант, судьба, подвиг», журн. «Звезда», версия для печати, с сайта Журнальный зал - http://magazines.russ.ru/zvezda/2007/7/ol13-pr.html

Анат. Королев. «Проза Шаламова вводит слепца в храм», с сайта Грани.ру - http://www.rian.ru/culture/20070621/67574639.html

Юрий Богомолов. «Шаламов. Фантомная боль России», с сайта РИА Новости - http://www.rian.ru/authors/20070601/66480880.html
http://www.rian.ru/authors/20070615/67254984.html

(пост от 9.02.08)

«Человек,

«Человек, сложившийся в 20-е годы, Варлам Тихонович часто употреблял аббревиатуры. В его записях 70-х годов, сделанных для себя, разговорах с самим собой мелькает часто упоминание о «ПЧ». «ПЧ» - «прогрессивное человечество»…
«Я им нужен мертвецом,.. вот тогда они развернутся. Они затолкают меня в яму и будут писать петиции в ООН».…
Мне казалось, он преувеличивает, сгущает краски, когда говорит, что «"ПЧ" состоит наполовину из дураков, наполовину - из стукачей, но - дураков нынче мало».Он был прав. И стукачи его сопровождали буквально до смертного одра, до края могилы - меня позже просветил в этом отношении такой проницательный старый лагерник, как Федот Федотович Сучков.»

http://www.booksite.ru/varlam/article12.htm - И. Сиротинская. О Варламе Шаламове, с сайта «Данте XX века»

*

http://www.booksite.ru/fulltext/1sh/ala/mov/24.htm - письмо Шаламова в "Литературную газету", 72г

*

«Книжку «Московские облака» никак не сдавали в печать. Варлам Тихонович бегал и советовался в «Юность» - к Б. Полевому и Н. Злотникову, в «Литгазету» к Н. Мармерштейну, в «Советский писатель» - к В. Фогельсону. Приходил издерганный, злой и отчаявшийся.

«Я в списках. Надо писать письмо».

Я сказала: «Не надо. Это - потерять лицо. Не надо. Я чувствую всей душой - не надо».

- Ты Красная шапочка, ты этот мир волков не знаешь. Я спасаю свою книжку. Эти сволочи там, на Западе, пускают по рассказику в передачу. Я никаким «Посевам» и голосам своих рассказов не давал.

Он был почти в истерике, метался по комнате. Досталось и «ПЧ»:

- Пусть сами прыгают в эту яму, а потом пишут петиции. Да, да! Прыгай сам, а не заставляй прыгать других.

Я ушла. А через два-три дня В. Т. позвонил и попросил прийти. Я пришла и увидела на столе листы с черновиками письма В. Т. в «Литературную газету». Стала читать, вычеркивая совсем немыслимые пассажи: «меня пытаются представить резидентом...». Опять сказала: «Не надо посылать это письмо». Но не стала решительно настаивать, ведь такие вещи должен каждый решать сам. Просто повернулась и ушла.

А 23 февраля в «ЛГ» был опубликован краткий вариант этого письма. Для меня это было крушением героя. Я (вообще-то совсем не плакса) ревела целую неделю. Насколько умнее меня был мой сын Алеша, совсем тогда еще мальчик двенадцати лет. Он сказал:- Мама, как ты можешь судить его, оставлять. Этого я от тебя не ожидал.

Вскоре позвонил В. Т., и я пошла к нему. Он встретил меня, буквально заливаясь слезами, говорил, что он не такой, каким я его себе представляла, что только в яму и должен был свалиться... В общем, тяжелая и грустная была встреча.

Я с трудом преодолела, а в полной мере уже никогда не преодолела какое-то отчуждение в себе. Не мне, конечно, было его судить. Да и кто в своем рассудке мог его судить? Говорят сейчас об «остракизме», которому он был подвергнут. Это, конечно, сплетни… Б. Полевой прислал ему ободряющее письмо. Н. Столярова и Ф. Сучков пришли его ободрить, но он не пустил их в дом.

Все эти ободрения были пустяками для него. Самое страшное - собственное о себе мнение.

Реабилитация в собственных глазах проходила быстрыми темпами. Уже недели через две он говорил мне: «Для такого поступка мужества надо поболее, чем для интервью западному журналисту».

- Ну, - ответила я жестоко, - не надо увлекаться. Этак и стукачей можно наделить мужеством.

И сейчас вспоминаю, как он смешался и замолк. Как сошла с его лица мимика убежденной кафедральности. Я почти никогда не бывала с ним резка. Три раза припоминаю лишь, когда я жестоко обошлась с ним. И жалею об этом.

А книжка «Московские облака» была сдана в набор 17 апреля 1972 года.

Три давления совместились в этом печальном инциденте с письмом: не печатали здесь, грозила полная немота; печатали там - жалкими кусочками, без согласия автора, «спекулируя на чужой крови»; немалую роль сыграло и раздражение против «ПЧ», против этой истеричной и глупой публики, толкавшей его на Голгофу.»

http://www.booksite.ru/varlam/article12.htm - И. Сиротинская. «О Варламе Шаламове», с сайта «Данте XX века»

*

«Он не имел ни малейшего представления об эмигрантских журналах и вряд ли названия их слышал раньше, чем поднялся шум по поводу публикаций ими отдельных его рассказов...
Он первым заговорил о злополучном письме. Он ждал разговора о нем и, похоже, готовил себя к нему.
Он начал без каких-либо обиняков и подходов к вопросу, почти без приветствия, от порога.
- Ты не думай, что кто-то заставил меня подписать это письмо. Жизнь меня заставила сделать это. А как ты считаешь, я могу прожить на семьдесят рублей пенсии? После напечатания рассказов в “Посеве” двери всех московских редакций для меня оказались закрытыми. Стоило мне зайти в любую редакцию, как я слышал: “Ну что вам, Варлам Тихонович, наши рубли! Вы теперь человек богатый, валютой получаете...” Мне не верили, что, кроме бессонницы, я не получил ничего. Пустили, сволочи, рассказы в розлив и на вынос. Если бы напечатали книгой! Был бы другой разговор... А то по одному-два рассказа. И книги нет, и здесь все дороги закрыты.
- Ну, хорошо, - сказал я ему, - я понимаю тебя. Но что там написано и как там написано? Кто поверит, что писал это ты?
- Меня никто не заставлял, никто не насиловал! Как написал - так написал.
Красные и белые пятна пошли по его лицу. Он метался по комнате, открывал и закрывал форточку.
Я постарался его успокоить, сказал, что верю ему. Сделал все, чтобы от этой темы уйти…»

http://magazines.russ.ru/october/1999/4/lesn.html - из «Воспоминаний» Б. Лесняка, с сайта Журнальный зал

*

«Оптимальное состояние человека – одиночество.
Америку не интересуют наши проблемы, она их не понимает, мы ей совсем не нужны.
Западному миру мы нужны в качестве горящих факелов…»

http://www.booksite.ru/fulltext/new/boo/ksh/ala/mov/38.htm - Шаламов, «Новая книга. Записные книжки», с сайта «Данте XX века»

*

http://www.booksite.ru/varlam/article16.htm - Валерий Есипов, «Они затолкают меня в яму (Шаламов и диссиденты)», с сайта «Данте XX века»

(пост от 18.02.08)

Шаламов, «Житие
Шаламов, «Житие инженера Кипреева»
http://www.booksite.ru/fulltext/sha/lam/ovv/arl/aam/shal_2/5.htm#23 -

http://www.booksite.ru/fulltext/new/boo/ksh/ala/mov/72.htm - переписка Шаламова с Г. Демидовым, с сайта «Данте XX века»

http://belolibrary.imwerden.de/wr_Demidov.htm - страница Георгия Демидова в библиотеке Белоусенко.

http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1997/5/dem.html - Г. Демидов, рассказы. Журнал «Новый мир», 1997, №5, с сайта Журнальный зал

(пост от 28.02.08)

Скачать фильм

Скачать фильм ("Завещание Ленина") можно отсюда: http://rapidlinks.ru/link/?lnk=4248

(пост пользователся vbar от 1.03.08)

http://www.ogoniok.com/5003/1

http://www.ogoniok.com/5003/15/ - «Малая пайка», интервью режиссера Н. Досталя (телесериал «Завещание Ленина») Андрею Архангельскому, с сайта журнала «Огонек»

http://www.rg.ru/2007/06/01/dostal.html - «Шаламов велик и без лагеря», интервью Н. Досталя Павлу Басинскому, с сайта «Российской газеты»

http://grani.ru/opinion/chudakova/m.123564.html - «Забвение - это предательство», Мариэтта Чудакова, с сайта Грани

http://www.vz.ru/columns/2007/6/20/88425.print.html - «Лагерная пайка истории», Виктор Топоров, с сайта газеты «Взгляд», версия для печати

http://www.kolyma.ru/News/day_persone/dostal.shtml - интервью Н. Досталя газете «Магаданская правда», с сайта газеты

http://www.svoboda.org/archive/ll_cult/1201/ll.121401-1.asp - интервью с Александрой Свиридовой, режиссером документального фильма «Варлам Шаламов. Несколько моих жизней», 1990. С сайта Радио Свобода

http://gzt.ru/culture/2007/06/21/220006.html - интервью со Светланой Быченко, режиссером телефильма «Острова. Варлам Шаламов», с сайта gzt.ru

(пост от 6.03.08)

http://www.booksite.ru/fullte

http://www.booksite.ru/fulltext/new/boo/ksh/ala/mov/75.htm - переписка Шаламова с Н.Мандельштам, «Новая книга», с сайта «Данте XX века»

http://www.polit.ru/analytics/2007/06/22/mandelshtam_print.html - П. Нерлер, «Шаламов и Н.Я. Мандельштам. На полях переписки», с сайта Полит.ру, версия для печати

http://www.booksite.ru/varlam/article12.htm - И. Сиротинская, «О Варламе Шаламове», главка «Надежда Яковлевна Мандельштам», с сайта «Данте XX века»

(пост от 12.03.08)

http://www.langlab.wayne.edu/
http://www.langlab.wayne.edu/Russian/Shalamovsgrave.html - скульптор Федот Сучков на могиле Шаламова
http://www.booksite.ru/fullte

http://www.booksite.ru/fulltext/new/boo/ksh/ala/mov/110.htm - письмо Дм. Лихачева Шаламову, 1979

______

"Пройдет много лет, и я буду вспоминать Куоккалу, лежа грудью на широком монастырском подоконнике в Соловецком концлагере. И - ожидать своего... “Достоевского”. Свет после предупредительных миганий погашен, и я жду, когда последний железнодорожный состав прогремит вдоль насыпи, проложенной по узкой полосе меж Святым озером и монастырской стеной. К этому составу прицеплен единственный пассажирский вагон. А в нем когда-то, возможно, ехали... Федор Михайлович и Анна Григорьевна из Новгорода в Старую Руссу! Да-да - почему нет, - ведь ГПУ именно с той дороги перевезло рельсы, вагоны и паровоз на Соловки."

Д. Лихачев, «Детство с Куоккалой и Достоевским», журнал "Новый мир", 1996, 11

http://www.geocities.com/soho/exhibit/6196/mp9-12.htm - Игорь Смирнов, «Ненадежный рай. Об учителе», с сайта журнала «Место печати»

К посту от 23.01.07

К посту от 23.01.07 на второй странице:

"Солженицын работает и едва ли не во всех малых жанрах - от стихов до публицистики. В пьесах и стихах видней всего тот компонент творчества всякого романиста, который зовется графоманией,.. рассказы же и "Один день Ивана Денисовича" легко берут верх над вымученной советской "деревенской прозой", но без боя уступают книгам Варлама Шаламова.

В искусстве художественной прозы Шаламов, может быть, более изощрен; к тому же он более укоренен в наследующей серебряному веку русской литературной традиции. Скажем, его легче представить собеседником Мандельштама. Но если бы Солженицын не написал своих вещей, Шаламов, может быть, не был бы прочитан и оценен. И без доли облегченности, общедоступности, чрезмерной прямоты, которую чуткий читатель сейчас уловит у Солженицына, его книги едва ли выполнили бы свою задачу".

Михаил Новиков, «Последний пророк русской литературы», журнал «Власть», №48, 1998, с сайта газеты «Коммерсантъ»: http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=15037

________

«…рассказы Шаламова слишком уж беспросветны, чтобы восприниматься как факт большой литературы. Я Шаламова глубоко почитаю, но вынужден согласиться с Лидией Чуковской, что дар Солженицына крупнее шаламовского».

Владимир Войнович, из книги «Портрет на фоне мифа»

________

«Вот что рассказывает Александра Свиридова, сценарист фильма "Варлам Шаламов. Несколько моих жизней", читавшая в архиве переписку Шаламова и Солженицына: "…мне понравилось все, что писал Шаламов, и не понравилось все, что писал Солженицын <…> я убеждена, что роль Солженицына в исковерканной жизни Шаламова равна роли репрессивного режима большевиков… А может быть, даже страшнее, поскольку режим не мог ему помочь (да и Шаламов к нему не обращался), а Солженицын мог (и Шаламов к нему обращался). Солженицын понимал, кого он топит <…> В 89-м году журнал "Знамя" собирался опубликовать всю переписку Шаламова с Солженицыным, а я оказалась в Америке и передала информацию об этом Александру Исаевичу с предложением как-то оправдаться перед публикацией… Моментально в "Знамя" приходит телеграмма - это было первое послание Солженицына в Россию! - что он запрещает печатать свои письма к Шаламову, но… разрешает печатать письма Шаламова к нему! Эту телеграмму опубликовали в журнале».

http://magazines.russ.ru/voplit/2003/2/kras.html - Геннадий Красухин. «"Портрет на фоне мифа" и его критики», «Вопросы литературы», 2003, №2; через сообщество «Север во мне» http://community.livejournal.com/ru_shalamov/15354.html#cutid1

(пост от 23.03.08)

http://magazines.russ.ru/novy

http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1995/3/polyan.html - Ирина Полянская, «Тихая комната», рассказ, с сайта Журнальный зал

(пост от 30.03.08)

http://magazines.russ.ru/nlo/

http://magazines.russ.ru/nlo/2007/88/ma28.html - международная конференция, посвященная 100-летию со дня рождения Шаламова, с сайта Журнальный зал

http://www.gorby.ru/rubrs.asp?art_id=25816&rubr_id=646&page=3 - Григорий Померанц, «Могила неизвестного зэка», выступление на конференции, с сайта Фонда Горбачева

http://scepsis.ru/library/misc/shalamov_conference.pdf - материалы конференции, с сайта «Скепсис»

http://gladkeeh.livejournal.com/70379.html - о конференции из ЖЖ Вяч. Гладких

(пост от 6.04.08)

http://svecha.nsk.ru/AG1.jpg

http://svecha.nsk.ru/AG1.jpg - карта ГУЛАГа, с сайта новосибирского «Мемориала»

http://s98.middlebury.edu/RU152A/STUDENTS/Shalamov/maps.html - карты сибирского и дальневосточного ГУЛАГа, с международного сайта, посвященного Шаламову

http://www.memo.ru/history/NKVD/GULAG/maps/ussri.htm - карта ГУЛАГа, с сайта «Мемориал»

_________

Еще свидетельства:

http://lib.ru/MEMUARY/GRUDZINSKIJ/inoj_mir.txt - Густав Герлинг-Грудзинский, «Иной мир. Советские записки», с сайта lib.ru. Одинаково сильная и в отношении материала, и в отношении художественных достоинств, и в отношении глубины проникновения в человеческую природу одиссея поляка-военнопленного в Каргопольских лагерях смерти.

http://www.a-z.ru/women_cd1/html/slepaschay_tma.htm - Елена Глинка, «Колымский "трамвай" средней тяжести», рассказ-свидетельство, краткая версия, http://www.a-z.ru/women_cd1/html/raduga.htm - «Трюм или Большой колымский "трамвай"», полная версия, с сайта «Женский дискурс..»

http://antology.igrunov.ru/authors/zabotsky/1086862981.html - Николай Заболоцкий, «История моего заключения», с сайта «Антология самиздата».
То же на сайте Киевской городской библиотеки: http://lib.misto.kiev.ua/POEZIQ/ZABOLOCKIJ/istoriya.txt

http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/auth_pages.xtmpl?Key=19233&page=221 - Лев Гумилев, «Довоенный Норильск», с сайта Сахаровского центра

http://www.memorial.krsk.ru/Work/Lect/polus3.htm - Д. Полушин, «Феномен Льва Гумилева или как открытие "рождается" под нарами», с сайта курского «Мемориала»

http://www.hro.org/editions/karta/nr1011/mera.htm - «Высшая мера», свидетельство палача, с сайта журнала «Карта»

http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/list.xtmpl - проект «Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы», с сайта Сахаровского центра

(пост от 12.04.08)

К посту от 15.11.07

К посту от 15.11.07 на первой странице:

http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/auth_pages.xtmpl?Key=7283&page=360 - «Вставная новелла», из книги «Воспоминания», с сайта Сахаровского центра

(пост от 20.04.08)

«Читаю

«Читаю "Колымские рассказы" Шаламова - это невероятно! Гениальный писатель! И не потому, что он пишет, а потому, какие чувства оставляет нам, прочитавшим его. Многие, прочтя, удивляются - откуда после всех этих ужасов это чувство очищения? Очень просто - Шаламов рассказывает о страданиях и своей бескомпромиссной правдой - единственным своим оружием - заставляет сострадать и преклоняться перед человеком, который был в аду. Данте пугались и уважали: он был в аду! Изобретенном им. А Шаламов был в настоящем. И настоящий оказался страшнее».

Из «Мартиролога» Андрея Тарковского, запись от 13 января, 1986, Париж

*

«Шаламов - высший уровень искусства».
Из интервью Алексея Германа АиФ, июль 2002, с сайта газеты - http://gazeta.aif.ru/online/aif/1136/12_02

«…мне вспомнилась история с режиссером А. Германом, который еще в начале 90-х годов загорелся идеей снять фильм по рассказам Шаламова. Он ставил условие: съемки только на Колыме. Надо полагать, не только по художественным, но и по этическим мотивам. Он максималист, автор «Ивана Лапшина» и «Хрусталева». Собирался для полной достоверности (мне об этом рассказывала И.Сиротинская) восстановить один из бывших лагерей. И какой бы фильм мог получиться при германовском таланте и одержимости, при том, что режиссер с глубочайшим пиететом относится к Шаламову, находит у него «высший уровень искусства», который требует адекватного киноязыка. Но преодолеть финансово-сметную реальность (во что обошелся бы только перелет киногруппы на Колыму в годы экономического кризиса) не удалось».

Из статьи В. Есипова «Кто он, майор Пугачев?» - http://scepsis.ru/library/print/id_1702.html (версия для печати), с сайта «Скепсис» через http://community.livejournal.com/ru_shalamov/

*

http://www.vavilon.ru/texts/aigi6-4.html - Геннадий Айги, стихи, посвященные Шаламову, с сайта «Вавилон»

*

1. - Самая недооцененная, на ваш взгляд, книга столетия? (ХХ век)

- Варлам Шаламов «Колымские рассказы».

11. - Кому бы лично вы дали Нобелевскую премию? (не важно, жив этот писатель или уже умер)

- В. Набокову, Ф. Кафке, В. Шаламову.

(из интервью Владимира Сорокина журналу Time Out, Москва, 2007, с сайта журнала - http://books.timeout.ru/inner/5/

(пост от 20.04.08)

Что-то вроде

Что-то вроде «открытого» письма Варлама Шаламова в связи с процессом над Синявским и Даниэлем. Опубликовано в книге «Цена метафоры или Преступление и наказание Синявского и Даниэля». Единственная известная мне электронная версия этого письма, в Библиотеке Белоусенко http://www.belousenko.com/wr_Tertz_Cena_Metafory.htm , скачивается в составе всей книги, поэтому для тех, кому она целиком не нужна, выкладываю текст здесь.

Варлам Шаламов

ПИСЬМО СТАРОМУ ДРУГУ*

Ты просишь меня написать о своем мнении касательно процесса Синявского и Даниэля. "Касательно" — я редко употребляю этот словесный оборот и применил его только для того, чтобы подразнить академика Виноградова, председателя комиссии экспертов на этом удивительном процессе.

* В "Белой книге по делу А. Синявского и Ю. Даниэля" (составитель А. И. Гинзбург) данный текст фигурирует как анонимный; на "процессе четырех" (А. Гинзбург, Ю. Галансков, А. Добровольский, В. Лашкова), по приговору суда, был признан антисоветским; впервые в СССР опубликован журналом "Огонек" (1989. № 19).

Но шутки в сторону! Тема процесса, ход судопроизводства, результат суда — все, о чем ты знаешь из газет сам, не дает права шутить.

Ты удивляешься, что в зарубежных радиопередачах так мягок тон в отношении этого процесса, хотя, разумеется, процесс всколыхнул весь мир гораздо глубже, шире, больнее, ответственнее, чем во время пресловутого дела Пастернака. Это и понятно: нелепый случай с нобелевским лауреатом не затрагивал, в сущности, принципов советского общества. Тот элемент духовного террора, который был в истории с Пастернаком (чуть было не сказал : в процессе Пастернака), здесь перерос в террор физический. Расправа с писателями была самой что ни на есть реальной, отнюдь не аллегорной, а риторической фигурой. Прошу прощения, что я пользуюсь литературоведческими словами, но это в духе, в тоне процесса.

Процесс Синявского — первый открытый политический процесс при советской власти, когда обвиняемые от начала до конца — от предварительного следствия до последнего слова подсудимых — не признавали себя виновными и приняли приговор как настоящие люди. Обвиняемым по сорок лет — оптимальный вариант возраста подсудимого на политическом процессе. Первый процесс за четыре с лишним десятилетия. Не мудрено, что к нему приковано внимание всего мира.

Со времени дела правых эсеров — легендарных уже героев революционной России — это первый политический (такой) процесс. Только правые эсеры уходили из зала суда, не вызывая жалости, презрения, ужаса, недоумения...

У нас с тобой в памяти бесконечно омерзительные "раскаяния", "показания", "исповеди" героев процессов тридцатых годов, таинственных процессов, сама организация которых скрыта от нашего общества. А ведь это не гротеск, не научная фантастика. Тайна, которую все знают и которую государство не хочет раскрыть в очередном покаянном заявлении. Ибо покаянные заявления бывают не только у частных лиц, но и у государств. XX и ХХII съезды партии были такими покаянными заявлениями, вынужденными, правда, но все же покаянными.

Пресловутых "признаний" в этом процессе нет. Это первый процесс без этой преступной "специфики", которой дышало сталинское время — не только каждый суд, но каждое учреждение, каждая коммунальная квартира.

Случись это двадцать лет назад — Синявского и Даниэля застрелили бы в каком-нибудь подвале МГБ или пустили на следственный "конвейер", когда следователи меняются, а обвиняемый стоит на месте много часов, много суток, пока воля подследственного не будет сломлена, психика подавлена. А то вводят сыворотку, подавляющую волю, по страшному примеру открытых процессов 30-х годов. Или если не готовят к открытым процессам, то убивают прямо в коридоре... И букет следственных статей был бы совсем другой: 58-я статья — измена родине, вредительство, террор, саботаж.

Почему именно этих статей не "шьют" в этом новом процессе? Нет, сдвиг есть, время идет. Но нужно помнить, что Синявский и Даниэль написали первые вещи в 1956 году, сразу после XX съезда партии. Синявский и Даниэль поверили правде, которая была только что сказана. Поверили и стали ее укреплять, ибо с трибуны XX и XXII съездов партии повести Синявского и Даниэля не могут быть осуждены даже с точки зрения "социалистического реализма" (что и понял отлично Арагон и ряд западных коммунистов).

Нужно помнить, что Синявский и Даниэль первыми принимают бой после чуть ли не пятидесятилетнего молчания. Их пример велик, их героизм бесспорен.Синявский и Даниэль нарушили омерзительную традицию "раскаяния" и "признаний". Как это им удалось сделать? Как, не зная о поддержке Западом их дела, их судьбы, Синявский и Даниэль сумели провести процесс наилучшим образом?

Я напомню тебе начало процесса. После объявления состава суда и всех прочих формальностей, включая огласку фамилий экспертов, которые почему-то нигде не печатали, как будто эксперты сделали что-то позорное, стыдное, дурное, согласившись участвовать в подобном судилище, и просят сохранить их имена в тайне, как хранится тайна фамилий доносчиков и стукачей — юридические прецеденты такого рода бывали безусловно, — защита внесла предложение приобщить к делу специальные заявления литературоведа В. В. Иванова, писателя К. Г. Паустовского и Л. З. Копелева. И Иванов, и Паустовский, и Копелев давали литературный анализ повестей Терца-Синявского и Аржака-Даниэля. Заметим здесь же, что Иванов — лингвист с мировым именем — тот самый человек, который просил суд дать ему возможность участвовать в процессе в качестве защитника. Ведь есть же общественные обвинители — даже два (З. Кедрина и А. Васильев — солиднее фигур в писательском мире не нашлось). По закону защитником может быть любой. Как мы видим на процессах блатарей, хулиганов, воров — там могут действовать общественные защитники.

Суд отказал в просьбе В. В. Иванова.

Суд отказал в приобщении к делу заявлений В. В. Иванова, К. Г. Паустовского и Л. З. Копелева.

Атмосфера сгущалась.

Защита обратилась к суду с просьбой начать судебное разбирательство с допросов Синявского, надеясь, что Синявский сумеет дать тон процессу.

Суд отказал в просьбе защиты.

Процесс начался.

Суд ошибся. В лице Даниэля суд встретил вполне грамотного и уверенного в своей правоте человека.

Даниэль начал с отказа от одного из своих показаний, данных во время предварительного следствия: Даниэль показывал тогда, что передал свой роман Синявскому, а сейчас он уточнил, что он вспомнил — дело было много лет тому назад, в квартире Синявского он передавал, но не в его присутствии.

Виват юстиция! И процесс начался!

Синявский и Даниэль сумели удержать процесс на литературоведческой грани, в лесах гротеска и научной фантастики, не признаваясь и не признавшись в антисоветской деятельности, требуя уважения к свободе творчества, к свободе совести. В этом великая принципиальность этого процесса. Синявский и Даниэль держались смело, твердо и в то же время очень осторожно, говоря каждую фразу очень обдуманно и не позволяя заманить себя в сети, которые раскидывал не столько прокурор, сколько председатель суда.

Ничего не было бы проще — заготовить и произнести политическую речь, что, дескать, с детства ненавидел, выступаю как борец, разоблаченный, обличенный, умираю (вариант: прошу прощения у родной власти!).

Ничего не было бы проще и ничего не было бы вреднее. Такая позиция была бы победой прокурора и суда, вернула бы страну в невыносимое положение, когда автору известной "птички божией" полагался бы концентрационный лагерь, как вреднейшему тунеядцу. И за "птичку божию" начали бы судить, усматривая в ней намек на государственный строй и считаясь с текстом "птички божией" только как с риторической, гражданской поэзией.

Синявский и Даниэль в эту ловушку не попались.

Да и в самом деле, почему антисоветчики Синявский и Даниэль, а не прокурор, который, отвечая на вопрос Синявского, заявил, что не напечатал бы его повестей на родине? Кто тут приносит больше вреда России?

Синявский и Даниэль отрицали свою вину в антисоветской деятельности. Еще бы! Любые произведения такого плана могут принести только пользу.

Подумай, старый товарищ! В мужестве Синявского и Даниэля, в их благородстве, в их победе есть капля и нашей с тобой крови, наших страданий, нашей борьбы против унижений, лжи, против убийц и предателей всех мастей.

Ибо что такое клевета? И ты, и я мы знаем оба сталинское время — лагеря уничтожения небывалого сверхгитлеровского размаха, Освенцим без печей, где погибли миллионы людей. Знаем растление, кровавое растление власти, которая, покаявшись, до сих пор не хочет сказать правду, хотя бы о деле Кирова. До каких пор! Может ли быть в правде прошлой нашей жизни граница, рубеж, после которой начинается клевета? Я утверждаю, что такой границы нет, утверждаю, что для сталинского времени понятие клеветы не может быть применено. Человеческий мозг не в силах вообразить тех преступлений, которые совершались.

Лучше уж суду держаться в рамках чисто литературной дискуссии, как и предложил Синявский. Суду будет спокойнее вести разговор о прямой речи, об авторской речи, о гротеске, о научной фантастике. Просто спокойней, и все!

Лично я не сторонник сатирического жанра, не сторонник сатирического направления в литературе, хотя и признаю все его равноправие, допустимость, возможность. Мне кажется, что наш с тобой опыт начисто исключает пользование жанром гротеска или научной фантастики. Но ни Синявский, ни Даниэль не видели тех рек крови, которые видели мы. Оба они, конечно, могут пользоваться и гротеском и фантастикой.

Повесть Аржака-Даниэля "Говорит Москва", с его исключительно удачным гоголевским сюжетом "дня открытых убийств", вряд ли в чисто реалистическом плане может быть поставлена рядом со стенограммами XXII съезда партии, с тем, что было рассказано там. Тут уже не "день открытых убийств", а "двадцать лет открытых убийств".

Нет, лучше держаться в рамках чисто литературной дискуссии. Однако председатель суда Л. Смирнов, самый крупный судебный работник Советского Союза (по одному этому можно судить о той круговой обороне, которую заняли власти к началу процесса), предпочел выбрать второй вариант — осудить за контрреволюционную агитацию и пропаганду и "закатать на всю катушку", сколько позволяет предъявленная статья. Синявский — 7 лет, Даниэль — 5 лет.

Для чего же этот процесс был осчастливлен участием председателя Верховного суда?

Прежде всего — для симуляции демократии. Второе — Смирнов должен был показать пример подхода к такого рода делам в будущем, дать "эталон" с тем, чтобы не было ошибок, которые наделала Савельева, судившая Бродского в Ленинграде. Если в деле Синявского и Даниэля была бы Савельева, она бы задергала подсудимых, не дала бы им слова сказать. Л. Смирнов был послан, чтобы симулировать демократию — жест такого же плана, что и неожиданный курбет Тарсиса, переплывшего перед самым процессом Ламанш *.

Расчет на живое свидетельство Тарсиса не оправдался — дескать, он осудит Синявского, а к тому же параноик, бездарен.

Кстати, аргументация с помощью выписки из истории болезни психоневрологического диспансера, касающаяся Тарсиса, Есенина-Вольпина, — неубедительна, если вспомнить Чаадаева.

Тарсиса пришлось лишить гражданства по тому же самому закону 1938 года, который ввел смертную казнь для родственников лиц, к которым применялась статья "измена родине". Закон был принят, когда с военного корабля (кажется, "Советская Украина") в Клайпеде сошел на берег матрос. Реки крови были пролиты после принятия этого закона в 1938 году **.

* Тарсис Валерий Яковлевич (1906—1983) — советский литератор, с начала 60-х публиковал свои произведения на Западе, в 1962 г. был помещен в психиатрическую лечебницу. 7 февраля 1966 года, за три дня до процесса Синявского и Даниэля, получил разрешение на выезд в Англию, 18 февраля 1966 г. был лишен советского гражданства.

** 3акон, о котором пишет В. Шаламов, был принят не в 1938 г., а четырьмя годами раньше. Согласно постановлению ЦИК СССР от 8 июня 1934 г. "О дополнительном Положении о преступлениях государственных <...> статьями об измене родине", в частности, члены семей военнослужащих, бежавших за границу, карались лишением свободы до 10 лет. Одними из первых, к кому было применено это постановление, стали родственники краснофлотца С. В. Воронкова, оставшегося на берегу во время стоянки линкора "Марат" в польском порту Гдыня. В ноябре 1934 г. Военная коллегия Верховного суда заочно приговорила Воронкова к расстрелу и одновременно постановила арестовать и предать суду его родственников. Об этом случае широко сообщала советская печать.

Но прости мне это отступление в сторону Тарсиса. Возвращаюсь к Синявскому.

Процесс этот, проведенный, как уверяет печать, "с полным соблюдением всех процессуальных норм", на деле представляет грубейшее нарушение этих норм. Если для обоснования жестокости приговора "Правде" (22 февраля) приходится вернуться к ленинским высказываниям начала революции, то это само по себе фальсификация. Меняется весь мир, не меняются только догмы советского права, рассчитанные на кратковременность действия.

Смирнов вел этот процесс не только для Запада в качестве симуляции демократии. Для всех его многочисленных помощников на всей обширной территории Советского Союза процесс был учебным занятием, учебным семинаром, практическим занятием для сдачи экзамена младшим судебным работникам. Сдача экзамена на тему, как симулировать демократию. Но и необходимость симуляции тоже о многом говорит. Вынужденность ее.

Синявский и Даниэль осуждены именно за то, что они писатели, ни за что другое. Нельзя судить человека, видевшего сталинское время и рассказавшего об этом, за клевету или антисоветскую агитацию.

Не менее классически выглядело обвинение Синявского (настойчиво произнесенное Кедриной и перенесенное с газетной статьи в залу суда) в антисемитизме. Не более, не менее! Но запах этого обвинения столь неприятен, что в судебный протокол Л. Смирнов дал указание его не включать. Мотив хорошо знакомый. В то время, когда усиленно цитировалась сталинская цитата 30-х годов об антисемитизме как о худшем виде национализма, подручные Сталина убивали Михоэлса. И еще: следствие по этому процессу вызвало не только протест глухой, но и явный — в виде небывалого с 1927 года события — демонстрации у памятника Пушкину 5 декабря 1965 года, в которой участвовали студенты и преподаватели университета.

Словом, суд не дал ответа о виновности Синявского и Даниэля. Признание подсудимых — слишком важный элемент советского правосудия. Без него как-то не вьются победные венки ни для членов суда, ни для прокурора, ни для общественных обвинителей.

Напротив, это Синявский и Даниэль вписали свои имена золотыми буквами в дело борьбы за свободу совести, за свободу творчества, за свободу личности. Вписали на вечные времена.

Кстати, насчет золотых букв. Общественный обвинитель Васильев патетически взывал к памяти 73-х писателей, погибших на войне, на фронте, чьи имена высечены на мраморной доске в ЦДЛ. От имени погибших он обвинял Синявского и Даниэля.

Если бы на этом процессе дали выступить общественному защитнику, тот защитил бы Синявского и Даниэля именем писателей, замученных, убитых, расстрелянных, погибших от голода и холода в сталинских лагерях уничтожения.

Это — Пильняк, Гумилев, Мандельштам, Бабель, Воронский, Табидзе, Яшвили — сотни фамилий включены в этот грозный мартиролог. Эти мертвецы, эти жертвы времени, которые могли бы составить славу литературы любой страны, поднимают голос в защиту Синявского и Даниэля!

По решению XXII съезда партии всем жертвам сталинского произвола обещана посмертная реабилитация и надписи на обелиске. Где этот обелиск? Где мраморная доска в Союзе писателей, где были бы золотыми буквами высечены имена погибших в сталинское время? Этих имен втрое, вчетверо больше, чем на мраморной доске, о которой упомянул общественный обвинитель.

Вывод. Дело Синявского и Даниэля — первый советский открытый процесс, политический, когда обвиняемые по 58-й статье не признавались в своей вине.

Синявский и Даниэль держались хорошо, и, по-видимому, та пресловутая фармакология, с помощью которой готовились процессы в 30-х годах, а также знаменитый конвейер и выстойка, занимавшие столь прочное место в юридической практике 30-х годов, здесь не применялись. Синявский и Даниэль не скрывали своего авторства, они только отметали и разбивали обвинения неписательской сути дела.

Ни "сыворотка правды", ни "конвейер" не применялись в этом процессе.

И сразу стало видно, что в Советском Союзе есть люди, которые могут защищать свою правду и принимать несправедливый приговор твердо. Воля и психика этих людей не подавлены.

Здесь судили писателей, а свое писательское звание Синявский и Даниэль защищали с честью.

И еще одну важную подробность вскрывает этот процесс: Синявский и Даниэль никого не стремились "взять по делу", не тянули своих знакомых в водоворот следствия. Отсутствие нечеловеческих средств подавления человеческой психики сделало их волю способной к борьбе, и они победили.

Еще несколько замечаний.

Первоприсутствующий (так эта должность называлась в классической литературе) Л. Смирнов мужественно пробирался через литературоведческие дебри. Ему довелось пополнить свое образование рядом специальных терминов, обогатить свой багаж понятием прямой речи, речи героя, законов гротеска, сатиры. Казалось, Л. Смирнов должен был понять, что литература — дело не простое, что даже литературоведение — дело не простое, и теория романтизма значительно отличается от теории судебных доказательств. Почему же для расчета копки канавы вызывают инженера, а в деле литературы не нужны никакие специальные знания, никакая квалифицированная экспертиза? Почему о романе может судить, и не только судить, но и осудить в самом буквальном физическом смысле, любой человек, а для копки канавы этого суждения мало? Почему? Литературные эксперты вместе с академиком Виноградовым понадобились Смирнову только для того, чтобы установить соответствие Синявский-Терц и Даниэль-Аржак. Формально подтвердить то, в чем никто из обвиняемых не запирался. Кстати, что это за безымянность такая? Состав суда известен, фамилии общественных обвинителей известны, только фамилии экспертов скрыты от публики. Что за скромность девичья такая, явно неуместная? Может быть, экспертам стыдно было участвовать в этом судилище и они выговорили себе право тайны? Тайны вкладов. На всякий случай вот фамилии экспертов: академик Виноградов (председатель), Прохоров, Дымшиц, Костомаров и др.

В деле погромные отзывы: С. Антонова, А. Барто, Б. Сучкова, академика Юдина.

Л. Смирнов упустил одну блестящую возможность — взвалить все на плечи экспертов и сохранить свое доброе имя в глазах Международной ассоциации юристов, которая теперь клянет на все лады своего вице-председателя за судебный произвол. Стоило только суду поставить перед экспертами следующие вопросы: 1. Может ли жанр гротеска содержать в себе клевету на государство (примеры открытых судебных процессов)? 2. Может ли жанр научной фантастики содержать в себе клевету на государственный строй (примеры открытых судебных процессов) ?

Получив от экспертов ответы на эти вопросы, суд снял бы с себя моральную ответственность, а академику Виноградову с помощниками пришлось бы или раболепно принять на себя все возмущение общественности в случае положительного ответа, или дать отрицательный ответ и подтвердить победу Синявского и Даниэля.

Л. Смирнов счел, что оба ответа хуже. Само обращение к литературной экспертизе будет победой Синявского, и он не поставил этих вопросов перед анонимными экспертами. А может быть, председателю суда и в голову не пришло использовать экспертизу таким образом.

"Правда" с возмущением пишет, что западная пресса сравнивает Синявского и Даниэля с Достоевским и Гоголем. Не западная пресса, а советский литературовед Зоя Кедрина в статье, опубликованной в "Литературной газете" перед процессом, излагая "Любимов" Синявского и "Говорит Москва" Даниэля, рассуждает пространно, что вот жанр общий, но все-таки Синявский и Даниэль, пожалуй, не дотянули до Кафки, Достоевского и Гоголя. Таков откровенный смысл ее статьи. Здесь же с блеском излагается ослепительный сюжет повести "Говорит Москва", и читатель невольно думает, что если до Гоголя Даниэль и не дотянул, то очень и очень немного.

Расцвет жанра фантастики во всем мире особенно привлекает внимание к работам Синявского и Даниэля. Оказывается, и фантастика не годится. Что было бы, если бы Рей Брэдбери жил в Советском Союзе, сколько бы он получил лет — 7? 5? Со ссылкой или без нее?

Всякий писатель хочет печататься. Неужели суд не может понять, что возможность напечататься нужна писателю как воздух.

Сколько умерло тех, кому не дали печататься? Где "Доктор Живаго" Пастернака? Где Платонов? Где Булгаков? У Булгакова опубликована половина, у Платонова — четверть всего написанного. А ведь это лучшие писатели России. Обычно, достаточно было умереть, чтобы кое-что напечатали, но вот Мандельштам лишен и этой судьбы.

Как можно обвинять писателя в том, что он хочет печататься?

И если для этого нужны псевдонимы, пусть будет псевдоним, в этом нет ничего зазорного. Какой же путь к печатанию?

Нет, Даниэль и Синявский не двурушники, а борцы за свободу творчества, за свободу слова. Обвинение их в двурушничестве есть двурушничество самой чистой воды, худший вид двурушничества. Никто не имеет права называть двурушником человека, который сидит в тюрьме.

В этом процессе, при всей его предрешенности, есть одно любопытное обстоятельство: Синявскому и Даниэлю была предъявлена только одна статья Уголовного кодекса, т.е. "Хранение, изготовление, распространение" — то, что раньше называлось "контрреволюционная агитация" или ст. 58, пункт 10. Синявскому и Даниэлю не предъявлено пункта 11 (организация), хотя, казалось бы, что удерживало распустить этот цветок поярче?

Безымянность обращает на себя внимание не только в составе экспертной комиссии. Секретариат Союза писателей СССР подписал свое письмо в "Литературную газету", развязное по тону, оскорбительное по выражениям — без перечисления фамилий секретарей Союза писателей СССР. Что это за камуфляж? Письмо написано недостойным, оскорбительным тоном. Хотелось бы знать, кому персонально сей тон принадлежит. На всякий случай сообщаю состав секретарей Союза писателей СССР: Федин, Тихонов, Симонов, Воронков, Смирнов В., Соболев, Михалков, Сурков.

Редакционная статья "Правды" возвращает нас к худшим временам сталинизма. Весь тон статьи, вся аргументация, оперирующая ленинскими цитатами, затрепанными от частого употребления, именно в сталинские годы — о Каутском, о демократии капиталистической, демократии пролетарской диктатуры, словом, вся эта софистика за сорок лет усвоена нами отлично, и практические примеры достаточно ярки в нашей памяти.

От суда не ждали "либерального подхода", а чтобы суд отошел от кровавых дел, от практики террора.

Цитата из Горького, подкрепляющая рассуждения, как нельзя более к месту. Горький оставил позорный след в истории России 30-х годов своим людоедским лозунгом: "Если враг не сдается — его уничтожают". Море человеческой крови было пролито на советской земле, а Горький освятил массовые убийства.

Советское общество приговором по делу Синявского и Даниэля повергается снова в обстановку террора, преследований.

Советское правительство сделало очень мало для сближения Востока и Запада. Такого рода акции, как процесс Синявского и Даниэля, могут только разрушить эту связь.

Мне кажется, мы больны одной старинной болезнью, о которой писал Петр Долгоруков свыше ста лет назад:

"Многие из соотечественников наших говорят: "Не нужно рассказывать иностранцу истину о России, следует скрывать от них язвы отечества". Эти слова, по нашему мнению, совершенно противны и здравой логике, и личному достоинству, и отчизнолюбию, истинно просвещенному. Не говоря уже о глубоком отвращении, внушаемом всякой ложью каждому человеку честному и благородному, надо быть ему наделену необъятной порцией самонадеянности, чтобы вообразить себе возможность всех обмануть. Люди, желающие скрывать и утаивать язвы, похожи на опасных больных, которые предпочли бы страдать и умирать скорее, чем призвать на помощь искусного врача, который бы их исцелил и возвратил бы им обновленные свежие силы. Для России этот врач — гласность!"

(пост от 30.04.08)

Книг о Шаламове

Книг о Шаламове практически нет. Кроме трех Шаламовских сборников выпущен давно устаревший небольшой обзор его жизни и творчества - Е. Шкловский, «Варлам Шаламов», М. изд. «Знание», 1991, электронная версия которого находится на сайте «Данте XX века»: http://www.booksite.ru/fulltext/shk/lov/sky/index.htm

В 2006 году напечатана книга И. Сиротинской «Мой друг Варлам Шаламов», куда вошли уже публиковавшиеся в журналах и «Новой книге» воспоминания. Здесь: http://www.vn.vic35.ru/piece_of_news.php?fID=1858 - интервью автора «Вологодской неделе», апрель 2007, с сайта газеты.

К столетию со дня рождения Шаламова увидели свет сборник «Материалов международной конференции» и книга журналиста Валерия Есипова «Варлам Шаламов и его современники». Здесь: http://www.russ.ru/besedy/
poskol_ku_byl_izvesten_solzhenicyn_kazalos_chto_shalamov_ego_epigon _dichajshee_zabluzhdenie - интервью Есипова в связи с выходом его монографии, янв. 2008, с сайта Русский Журнал, и рецензия на нее Виктора Широкова: http://scepsis.ru/library/id_1607.html - с сайта Скепсис. Представление о тематике и стиле книги можно получить из статей Есипова в Шаламовских сборниках и других изданиях, ссылки см. в теме.

http://scepsis.ru/news/shalamov_books.html - книги о Шаламове, с сайта Скепсис

В ближайшее время должна выйти книга о Шаламове Валерия Петроченкова, поэта, профессора Джорджтаунского университета, Вашингтон, США. На мой взгляд, это единственный из пишущих о Шаламове авторов, чей научный кругозор, интуиция и литературный стиль стоят вровень с предметом исследования. Ссылки на его работы даны в теме, но я их продублирую: «Уроки Варлама Шаламова» http://magazines.russ.ru/nj/2006/245/pe16.html и «Шаламов и мировая культура» http://www.booksite.ru/fulltext/3sh/ala/mov/12.htm

(пост от 6.05.08)

К списку Лока

К списку Лока могу добавить сборник "Возвращение" (выпуск первый). М.: Сов. писатель. 1991. В нем очень приличная подборка писем, статей и стихов Шаламова с интересной сопроводительной статьей и комментариями Юрия Шредера.

(пост пользователя Элл от 6.05.08)

неполная, но

неполная, но обширная библиография к произведениям Шаламова и материалам, посвященным его творчеству, находится здесь: http://www.booksite.ru/varlam/bibliographia.htm

(пост от 6.05.07)

http://www.solovki.ca/writers

http://www.solovki.ca/writers_023/shalamov.php - страница Варлама Шаламова на сайте «Соловки»

(пост от 14.05.08)

К посту от 17.11.07

К посту от 17.11.07 на первой странице:

http://www.booksite.ru/fulltext/2sh/ala/mov/5.htm - Иван Исаев, «Первые и последние встречи с Шаламовым», с сайта «Данте XX века»

http://sergepolar.livejournal.com/547969.html - Т. Уманская-Трусова о последних днях Шаламова, из ЖЖ Сергея Попова

http://www.proza.ru/texts/2002/07/25-68.html - Амаяк Абрамянц, «Шаламов», рассказ, с сайта Проза.

http://www.novayagazeta.ru/data/2007/85/25.html - последнее интервью Е. Захаровой «Новой газете», с сайта газеты

(пост от 14.05.08)

Рассказ

Рассказ опубликован в журнале «Иностранная литература», №4, 1996г. Электронной версии нет, поэтому выкладываю текст здесь. За скан бесконечная благодарность ты-то.
 

                                               Густав Герлинг-Грудзинский

                               КЛЕЙМО
           последний колымский рассказ

 

"То, что я видел, - человеку не надо видеть и даже не надо знать.
Я поразился страшной силе человека - желанию и умению забывать.
Мне хотелось быть одному. Я не боялся воспоминаний."
Варлам Шаламов. «Колымские рассказы»

Великий писатель умирал. Умирал уже три дня, с тех пор как его, сопротивляющегося из последних сил, уверенного, что его опять погонят на Колыму, избитого и растерзанного, со связанными за спиной руками, перевезли из дома престарелых и инвалидов в психиатрическую лечебницу под Москвой. Умирал уже три дня, не понимая, что умирает. Жизнь медленно покидала его, только покидала, не возвращаясь ни на мгновение, даже на те краткие мгновения, которые позволяют умирающему осознать умирание. В полосатой пижаме он сидел на койке в узкой палате с зарешеченным окном напротив круглого глазка в обитой железом двери. Днем под перекрестьем двойного света - от лампочки над дверью и от обледенелого окна, а ночью в тесных путах лучей лампочки под потолком. Из коридора иногда доносились шаги, там раздавались крики и проклятия, скрежетали ключи в замках; он не слышал их. Из окна открывался вид на пустой заснеженный двор, отгороженный стеной от улицы; не для него был этот вид. В палату изредка заходила пожилая женщина в белом халате; он с трудом поднимал веки и затуманенным взглядом цеплялся за быстрое движение ее губ, но по его губам не пробегала даже легкая дрожь. Давно уже он был глухим и почти слепым, а в последнее время начал терять дар речи; его бормотание имело какой-то смысл лишь для того единственного друга, который время от времени навещал его в доме престарелых и инвалидов.

Когда-то, видно, высокий и плечистый, теперь он сидел на койке и был похож на окаменелость или на огромный ледяной нарост, напоминающий по форме человека. К полосатой робе он прижимал, цепко обхватив обеими руками, миску с недоеденной кашей, из которой торчала ложка. Массивная глыба его головы, поросшая волосами, как скала мхом, нависала над миской так недвижимо, с таким напряженным упорством, словно он искал какую-то нечаянно потерянную драгоценность. Может быть, он сидел так, затаившись в неподвижности, для отражения нового нападения? Удивляло, что он не ощущал сонливости и старческой слабости и что побоями не удалось добиться от него ни единого стона. Оцепенел навечно? Нашел способ отодвинуть своим оцепенением смерть? Или же он застыл так потому, что умирал, не осознавая собственного умирания?

Сразу после того, как его перевезли в лечебницу, у него наступила потеря памяти. Потеря полная, если не считать одного-единственного образа. Этот образ был когда-то стержнем его рассказа о «прибытии на причал ада». Мрачные силуэты скал, окружающих бухту Нагаево. Где-то далеко позади, за океаном, в другом, реальном мире, угасла навсегда осенняя яркость красок. Здесь, у ворот Колымы, с неба стекала густая мгла. Вокруг ни следа пребывания человека, темно и холодно, заключенные сходили с корабля на землю, на «причал ада», и их глотала беспредельная ночь. И такая же беспредельная ночь, враждебная и жестокая, вновь через много лет заползла в его сердце, заполнила целиком, не оставив места ни для чего другого. Будто в его венах потекла, лениво проталкиваясь и причиняя тупую боль, черная, густая кровь.

Будущий биограф Великого писателя отметит, наверное, что умирал он каждый день, каждый час, каждую минуту на протяжении двадцати колымских лет. Двадцать лет ползал он по краю пропасти, понимая, что значит поскользнуться. Но он знал не только об этом. «Я знал, что ничто в мире не заставит меня покончить с собой. Именно в это время я стал понимать суть великого инстинкта жизни». Именно тогда осаждаемый постоянными вопросами: «Остался человеком или нет?» Так что же было основным в великом инстинкте жизни? Не забывать. Не для того, чтобы однажды передать другим свои воспоминания, нет, ведь есть вещи, о которых человек, не побывавший в аду, не должен знать. Основным в великом инстинкте жизни была необходимость сохранения в душе всех испытанных страданий, сохранения до последнего вздоха, иначе грозит утрата самосознания. Основным в великом инстинкте жизни была сама жизнь, пусть такая же страшная и тяжелая, как крест, несомый на Голгофу.

Через двадцать лет он вернулся в Москву: жена его оставила, дочь от него отреклась. На Колыме ему часто казалось, что он достиг предела одиночества; однако по-настоящему он познал его уже за тюремным порогом. Есть такая черта, за которой абсолютно одинокий человек боится самого себя, пытается убежать от самого себя. В его случае это могло означать только побег в колымское прошлое. Он готовился к этому побегу и, случалось, заходил так далеко, что временами не совсем понимал, где и как провел вторую половину жизни. Тогда он погружался в Пустоту, в бездумную легкость дурмана и внутреннего очищения. Но как-то ночью, когда взгляд его блуждал по потолку, он вдруг почувствовал резкое стеснение в груди. Он попытался освободиться от него, но тогда сжало горло, а потом наступило удушье. Кончилось приступом сухого кашля, сопровождаемого медленным сползанием вниз по утыканному словом «нет, нет, нет» склону. Позже Великий писатель, обращаясь к этому эпизоду в одном из своих рассказов, писал, что он сразу осознал, что готов уже все забыть, вычеркнуть из своей жизни двадцать лет, и каких лет. Когда, осознав, одержал победу над самим собой. Он понял, что не позволит своей памяти освободиться от всего, что видел. И он успокоился и заснул.

Он писал свои рассказы, не заботясь об их дальнейшей судьбе. Писал, чтобы «они остались в природе», существовали, все равно для кого, все равно где, все равно как; ведь земля не заботится о том, кто, где и как берет ее плоды; море не обращает внимания, что после прилива выбросило оно из своих глубин на прибрежные скалы. Каждый рассказ имел форму как бы стихотворения, разрастался в строках, выстраиваясь вокруг ядра эпизода или события. Он медленно, в муке и молча искал слова, которые точно совмещались с описываемым материалом. «Я не мог, не мог выжать из своего иссушенного лагерем мозга ни одного лишнего слова». Не было в его рассказах ни одного лишнего слова, не было слова, которое он не взвешивал бы долго и подозрительно на заскорузлой ладони лагерника. Он не заботился о судьбе своих рассказов, однако они разными путями прорывались в мир. Он написал их более ста, мог написать еще столько же. Он стал величайшим старателем, топографом, летописцем неизвестного архипелага, ада, устроенного людьми для людей. Если бы у него хватило сил, если бы его оставили в покое... Но он терял зрение, слух, дряхлел; и от него потребовали заявления, что жизнь лишила его рассказы актуальности. Он написал это заявление, что дало повод окружающим заговорить об «измене». И он остался один. Он и хотел быть один и уже не боялся воспоминаний, но согласился с тем, что они должны онеметь, безмолвно сопутствуя ему в его собственной все усиливающейся немоте. В награду за «измену» ему предоставили место в доме для престарелых и инвалидов - теплую, удобную комнату. Там он был один и «по-своему» счастлив, как «по-своему» счастлив был слепой поп в его рассказе «Крест», который старался спать и днем и ночью, потому что только во сне он прозревал. В день семидесятипятилетия им вновь овладело искушение писательством, и своему единственному другу, который навестил его в этот день, он пробормотал несколько коротких стихотворений. Скоро они были опубликованы за границей. И вот он наказан полутюремной камерой в психиатрической больнице.

Умирал он здесь уже три дня, не понимая, что умирает. И постоянно один и тот же образ, точнее - одно и то же видение. Черные ворота, кто-то невидимый бьет в них тараном, к воротам черной чередой приближаются люди, внезапно останавливаются, пытаются отступить, дрожат черные скалы по обеим сторонам ворот, на них, как покрывало, опускается черное небо, и ворота медленно раздвигаются, а за ними клубятся вдали черные тучи, порозовевшие от огня, черное море трется о берег, как огромный зверь со вздыбившейся шерстью, толпа людей вновь трогается с места и бредет вперед, постепенно растекаясь и исчезая в огненно-черной пасти.

Он все сильнее сжимал в ладонях миску и конвульсивно упирался ногами в пол, чтобы удержаться в сидячем положении. Так он просидел до рассвета четвертого дня. Когда в заледенелом окне просветлело, он упал на подушку и подтянул ноги, продолжая прижимать к животу миску. Из зыбкого полусна его вывело прикосновение чего-то теплого к лицу, к голове, к шее. У него уже не оставалось сил, чтобы поднять веки, и он не мог, даже затуманенным взглядом, посмотреть на ту пожилую женщину в белом халате, которая гладила его, обнимала и монотонно повторяла какие-то слова. Не видя и не слыша ее, лишь предчувствуя, что скоро оттает, он вспоминал колымскую Анну Павловну, маленькую, щуплую женщину, которая проходила однажды мимо золотого забоя их бригады и крикнула, указывая рукой на заходящее солнце: «Скоро уже, ребята, скоро!» «Я всю жизнь ее вспоминал», - признавался он в своем рассказе. Вспоминал всю жизнь как прекраснейший образ и символ Надежды. А надежда тогда была только одна: вернуться в барак и свалиться на нары. Нельзя жить без надежды, сто лет тому назад сказал летописец Мертвого дома. А умирать можно? Можно умереть без надежды? Наконец он понял, что умирает, наконец воскресли и ненадолго обступили его воспоминания, наконец восторжествовала несломленная память. Он улыбнулся, в его слабой, едва заметной улыбке тень страдания слилась с тенью победного торжества. И он умер, как засыпают после изнурительно долгой и тяжелой дороги, легко опускаясь в чистую и черную глубину. Будущий биограф Великого писателя, наверное, попытается установить, на чьих руках он умер.

И вот он лежит в гробу, усыпанный цветами, а над ним, с возвышения, священник совершает обряд. Палата, превращенная в часовню, небольшая и темная, тридцать человек с тонкими, ярко горящими в руках свечами тесным кольцом окружают гроб. В тот январский день выпал обильный снег и одновременно потеплело. От сверкающей белизны за окном побледнели в полумраке часовни звездчатые огоньки свечей, побледнели и лица стоящих кольцом людей. Хотелось бы прочесть хоть что-нибудь в их глазах, но все взгляды обращены были к лицу умершего.

Его лицо было и его посмертной маской. Запавшие глазницы, удлинившийся и заострившийся нос, морщины как шрамы на щеках, горькая, слегка насмешливая гримаса, оставшаяся от предсмертной улыбки, - только с давно уже мертвого лица смерть могла снять такую маску. Священник закрыл молитвенник, перекрестил тело усопшего и сошел вниз. Наступила тишина. Из круга вышел молодой человек, подошел к гробу, поднял свечу, огонь которой блеснул в его глазах, и произнес звонким и сильным голосом: «На каждом, на каждом лице Колыма написала свои слова, оставила свой след, вырубила лишние морщины, посадила навечно пятно отморожений, несмываемое клеймо, неизгладимое тавро!» Это была цитата из рассказа Великого писателя под названием «Тишина». Тишина вновь наступила и в часовне. К могиле гроб Великого писателя несли открытым, на его посмертную маску падали последние хлопья снега, сразу таяли и омывали ее скатывающимися каплями. Перед тем как гроб закрыли крышкой, одна из женщин обтерла его лицо большим платком.

Будущий биограф Великого писателя одобрит, вероятно, что молодой человек, сказавший прощальное слово, выбрал именно эту фразу. Эта фраза почти уникальна в творчестве Великого писателя. Он, как известно, остерегался повторений и лишних слов и с недоверием относился к восклицательным знакам. Поэтому троекратно, пусть и в синонимах, повторенное слово КЛЕЙМО, слово-образ, усиленное резкими прилагательными и припечатанное восклицательным знаком, звучит в его «Тишине» как библейское проклятие, как гул, поднимающийся из глубин земных.
 

(пост от 5.06.08)

Свежая (апрель

Свежая (апрель 2008) статья Александры Свиридовой, режиссера первого фильма о Шаламове "Несколько моих жизней" ("Чтоб они, суки, знали"). Как можно понять из комментариев, редакция и Свиридова готовы выслать желающим копию фильма. Вот бы кто-нибудь оцифровал и выложил в интернете! http://www.newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=231 с сайта интернет-газеты "Мы здесь", США.

к посту от 6.03.08

к посту от 6.03.08

Статья Александра Кондрашова "Диагноз Сванидзе" http://www.zlev.ru/117/117_2.htm Там же еще три рецензии на сериал Н. Досталя "Завещание Ленина". С сайта журнала "Золотой Лев"

Игорь Яркевич,

Игорь Яркевич, писатель:

«Для писателей следующего (после аксеновско-солженицынского – прим. мое) поколения проблем с "мы" уже не было; они не имели такого безусловного коллективного опыта и могли произносить только "я". Но к своему "я" им пришлось довольно долго пробираться сквозь светлые шестидесятнические воспоминания о том, как все были вместе, и светлые мечты, что все снова будут вместе. Для них этот мир, это "совок" был уже не плох и не хорош. Его было бесполезно оценивать, так как это была единственно возможная реальность, иной все равно не будет. И для постижения конкретного, а не придуманного мира оказался нужен опыт Шаламова.
Шестидесятники поняли Шаламова как очередного свидетеля ужасов советских лагерей, а нынешняя критика исследует его в основном как политического диссидента. Человек сидел, человек страдал, его не печатали, и вокруг все было не слава Богу - такой вот лейтмотив практически всего написанного о Шаламове. Но самого Шаламова здесь явно не хватает.
Шаламов, вероятно, самый "экзистенциальный" из русских писателей послевоенной эпохи. Его проза точно соответствет тому, что сказал Адорно: "После Освенцима не может быть литературы". Шаламову не надо было объяснять смысл этой фразы; для него после советских лагерей литературы тоже быть не могло.
Шаламов и не писал "литературу", Шаламов писал "роман" с ударением на первом слоге, что на блатном жаргоне означает не любовную интригу и не художественную форму, а устный ночной рассказ, которым образованный интеллигент занимает уголовников за определенную мзду. Тема рассказа - любая, по выбору рассказчика, лишь бы легко тянулась лагерная ночь.
Шаламов и "тискал" такие романы с ударением на первом слоге, но уже для свободных людей. Неслучайно среди его "Колымских рассказов" так много повторяющихся сюжетов. Это словно бы все один и тот же "роман", который варьируется, обрастает бесконечными подробностями, а до утра еще далеко.
Шаламов меньше всего претендовал на роль новой Шехерезады в качестве гида по миру лагерей. Шаламов оказался первым писателем "конца литературы", отрефлексировавшим свое место. Литература кончилась, потому что ее интенцией перестал быть социально - исправительный результат.
Шаламов никуда не звал и ничего не доказывал. Так популярная у шестидесятников уголовная романтика ему отвратительна, и весь свой лагерный опыт Шаламов считает "отрицательным для человека".»

с сайта Гельмана: http://www.guelman.ru/yarkevich/esse1.htm
_______

Михаил Айзенберг, поэт:

11. Кому бы лично вы дали Нобелевскую премию? (не важно, жив этот писатель или уже умер)

- У Нобелевской премии смешанный литературно-общественный статус, поэтому она полагалась бы самому честному писателю прошедшего века — Варламу Тихоновичу Шаламову.

с сайта журнала Timeout: http://books.timeout.ru/inner/24/
_______

Светлана Алексиевич, писатель:

«Для меня Шаламов - самый большой писатель ХХ века. Он дал нам картину необъяснимости и обыкновенности зла в человеческой природе. Он и умер с этим криком: "Что же это такое - Зло?"»

с интернет-портала «Беларусь»: http://sb.by/article.php?articleID=33942

benefactor: Попала в

benefactor:

Попала в руки статья "Кожа - метафора текста в лагерной прозе Варлама Шаламова" Любы Юргенсон. Нужна?
 

обязательно. я

обязательно. я такой нигде не встречал. даже фамилии автора.