КЛУБ ПЕРГАМ: ЛИТЕРАТУРА ГЛАЗАМИ ЧИТАТЕЛЕЙ

Мирский:

"у него (Шкловского) есть место не только в теории литературы, но и в самой литературе, благодаря замечательной книге воспоминаний, название для которой он, верный себе, взял у своего любимого Стерна — Сентиментальное путешествие (1923); в ней рассказаны его приключения от Февральской революции до 1921 года. По-видимому книга названа так по принципу ”lucus a non lucendo” ( ”роща не светит” — лат. форма, означает ”по противоположности”), ибо всего замечательнее, что сентиментальность из книги вытравлена без остатка. Самые кошмарные события, как, например, резня курдов и айсоров в Юрмии, описаны с нарочитым спокойствием и с изобилием фактических подробностей. Несмотря на аффектированно-неряшливый и небрежный стиль, книга захватывающе интересна. В отличие от столь многих нынешних русских книг, она полна ума и здравого смысла. Притом она очень правдивая и, несмотря на отсутствие сентиментальности, напряженно эмоциональна."

Краткое содержание книги «Сентиментальное путешествие» В. Шкловского
Мирский. Шкловский и Эренбург. — 1992
[Рец. на кн.:] Шкловский В.Б. Сентиментальное путешествие ...
Литературная критика. Антрекот - "Пейзаж после битвы"
КАЧАТЬ (краткое изложение)

"Изящными жестами он разбрасывает пригоршни остроумных и легких концептов, отправляет их в полет, словно голубятник своих сизарей[...]
Гольдштейн берет известный спортивно-подростковый роман Льва Кассиля «Вратарь республики» и, пользуясь тонкими подменами, наложениями и терминологическими совпадениями, нагружает этот добротный, вовсе не заурядный текст реминисценциями платоновской государственной философии и социокультурной утопии[...]
Гораздо серьезнее этот принцип воплощается в эссе «Идеальное государство Тынянова» (вообще надо сказать, что к «формалистам», Тынянову и Шкловскому прежде всего, Гольдштейн испытывает особую симпатию, не мешающую ему, однако, обращаться с ними с неподкупной отстраненностью). Здесь определяющей семантику вещей, ситуаций, характеров у Тынянова объявляется «метафора оскопления». Оказывается, главный предмет творчества писателя — идентификационный кризис, а образ евнуха служит идеальным воплощением оного. Более — и помимо — того, кастрация здесь толкуется как радикальнейшее выражение обновления, трансформации сущего, и поэтому она, кастрация, — аутентичное проявление революционной потенции. И что с того, что подобная концепция сильно не ладит с отстоящей на сотню страниц трактовкой революции как энергетической переполненности и самоизвергающейся полноты (в эссе о Маяковском)![...]"
/Марк Амусин. Метеор. С сайта Журнальный зал/