КЛУБ ПЕРГАМ: ЛИТЕРАТУРА ГЛАЗАМИ ЧИТАТЕЛЕЙ

* * *
"... Давно ли "занимаюсь литературой"? Это похоже на насмешку. Я не занимаюсь литературой. Будни я теряю в канцелярии, дома у меня нет своего стола, нас живет пять человек в одной комнате⁵. Те две-три штучки, которые я написал, я писал летом на улице или когда у меня болело горло и я сидел дома. Книг я никаких не читаю (ибо их здесь нет), кроме аффициальных...
... Вы упомянули о Слонимском за письменным столом. Если позволите мне эту интимность, то я - пишу за швейной машиной...
... Я бегаю на Временную работу по три рубля в день и думаю о том, как бы подцепить Вечную. Сочинять Сочинений не собираюсь - совет мосьё Иванова из брянской газеты попусту не пропал...
... Я должен дезавуировать свое вчерашнее письмо в его ноющей части. Временная работа сегодня превратилась в бессрочную впредь до открытия Наредкость Блестящей Должности (150 рублей!!!!!!!!!) в отделе местного хозяйства, о котором мне сегодня сообщили, что она окончательно за мной.  Кроме того, сегодня утром все обломки, из которых должна была составиться трубная история (так называемая "протрубленная"), соединились не без ловкости, и возможно, что к весне эта история будет написана^. Если это не беда, что я хвастаюсь перед Вами своими удачами, то позвольте похвастаться еще одной: сегодня я посетил Союз Советских и Торговых Служащих, и там меня Угостили Коньяком (который хранится в ящике стола)...
... Я хочу прислать Вам два рассказика, написанные после книжки, и перепишу их для Вас, когда будет время, ибо сейчас каждый вечер занят в том промзаведении, в штате которого я состою. Если можно, я поделюсь с Вами маленькой радостью: сегодня я получил талон на починку сапог..." 
(из писем Л. Добычина К. Чуковскому - http://az.lib.ru/d/dobychin_l_i/text_0040.shtml)
-----------
Письма Добычина к М.Л. Слонимскому
Недатированные записки и письма Л. Добычина
* * *
"Этот малоизвестный  сейчас  большинству  превосходный мастер имел весьма  независимый и нелицеприятный характер. Общаясь с нами - Геннадием  Гором,  Николаем   Чуковским,   Вениамином  Кавериным,   Евгением Соболевским,  со мной, Добычин, сказать по  правде, почти  никого  из нас не читал  и  не почитал  -- как  писателей. Обижаться мы не  могли: добрейший и честнейший Добычин  не  признавал  и  Бабеля,  считал  его  парфюмерным.  Из классиков Леонид Иванович ценил  одного Флобера, и то больше за мученическую усидчивость,  -- тоже  существенная  деталь. Вообще Добычин любил  снижать и приземлять все, о чем заходила речь или что попадалось ему на глаза. Он  шел из своего Демидова переулка, где летом в комнате у него стояла такая духота, что он поливал  пол из чайника, до улицы  Маяковского, где  жили  Чуковские, которых он больше всего любил посещать. Приходил и говорил:
     - Видел  бюсты  мыслителей в  нишах  на  фасаде  Публичной библиотеки. Похожи на пупки.
     Он и в прозе своей был столь же конкретен и лаконичен. Один его рассказ начинался  так:  "Электричество  горело в  трех  паникадилах.  Сорок  восемь советских  служащих  пели  на клиросе".  Слово "паникадила"  начисто убивало прогрессивное электричество, арифметика  наглядно  разоблачала мировоззрение служащих"
(Из воспоминаний Л. Рахманова "Старый любительский снимок" - http://gatchina3000.ru/literatura/tynyanov_y_n/memories/rahmanov.htm)
* * *

"Аутодафе состоялось в городе на Неве, в Доме писателей им. В. В. Маяковского. Зал был переполнен. Основным докладчиком выступал маленький, юркий, торопливый в движениях литературный критик Ефим Добин. (Через несколько десятилетий он станет известен как автор вполне добропорядочной книги о поэзии Анны Ахматовой. Те кто знал его в либеральные 60-е годы, не могли поверить, что в 30-е - он мог взять на себя роль прокурора-обвинителя в деле собрата по литературе). Ему вторил литературовед Наум Берковский, угадавший желание “хозяев” и потому бежавший впереди паровоза – его никто не обязывал бросать в лицо “подсудимому” грозные инвективы. (Через несколько десятилетий он станет крупным ученым, знатоком западно-европейской литературы. Со знавшими его в эти годы повторится та же история, что и с Добиным).

В качестве жертвы был выбран Леонид Добычин. Все собравшиеся явно ощущали на своих затылках ледяное дыхание Большого дома, по иронии судьбы находившегося буквально в двух шагах от писательского. Судилище длилось несколько часов. 27 марта в “Литературном Ленинграде” появился краткий отчет о состоявшейся дискуссии.

Ефим Добин: “…Когда речь идет о концентратах формалистических явлений в литературе, в качестве примера следует привести “Город Эн” Добычина. Добычин идет всецело по стопам Джойса…”Город Эн” – это любование прошлым, причем каким прошлым? Это прошлое выходца из самых реакционных кругов русской буржуазии – верноподданных, черносотенных, религиозных.

Любование прошлым и горечь от того, что оно потеряно, - квинтэссенция этого произведения, которое смело можно назвать произведением глубоко враждебным нам…”

Наум Берковский: “…Добычин – это наш ленинградский грех…Дурные качества Добычина начинаются прежде всего с его темы…Добычин такой писатель, который либо прозевал все, что произошло за последние девятнадцать лет в истории нашей страны, либо делает вид, что прозевал…

Беда Добычина в том, что вот этот город Двинск 1905 года увиден двинскими глазами с позиций двинского мировоззрения…Этот профиль добычинской прозы – это, конечно, профиль смерти”."
(Г. Евграфов. Приглашение на казнь - http://www.russofile.ru/articles/article_160.php)
* * *
Публикации в "Звезде", посвященные биографии Добычина
* * *
Страница, посвященная Добычину (солянка сборная)
В Википедии - http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%BE%D0%B1%D1%8B%D1%87%D0%B8%D0%BD,_%D0%9B%D0%B5%D0%BE%D0%BD%D0%B8%D0%B4_%D0%98%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87