символизм

Парижская оргия или столица заселяется вновь

Средняя оценка: 10 (2 votes)
Полное имя автора: 
Артюр Рембо
Информация о произведении
Полное название: 
L'Orgie parisienne ou Paris se repeuple
Дата создания: 
1871

O lâches, la voilà! Dégorgez dans les gares!
Le soleil expia de ses poumons ardents
Les boulevards qu'un soir comblèrent les Barbares.
Voilà la Cité belle, assise à l'occident

Allez! on préviendra les reflux d'incendie,
Voilà les quais, voilà les boulevards, voilà

Поплавский Борис Юлианович

Средняя оценка: 9 (1 vote)
Полное имя автора: 
Борис Поплавский
Информация об авторе
Даты жизни: 
1903-1935
Язык творчества: 
русский
Страна: 
Россия, Франция
Творчество: 

Первые свои стихи Поплавский начал писать в лицейские годы в Москве (во многом под влиянием своей старшей сестры Натальи, выпустившей в 1917 г. сборник "Стихи зеленой дамы")
1919 г. в Ялте, в Чеховском литературном кружке, поэт впервые выступил с чтением своих стихов. В том же году, в Ростове-на-Дону - первая публикация в альманахе "Радио".
Первые стихи в эмиграции были опубликованы только в 1928 г. в газете "Воля России". С 1929 г. Поплавский начал печататься в таких известных журналах, как "Современные записки" и "Числа" (это было редкостью для поэтов "младшего поколения"), постепенно вошел в круг русских литераторов-эмигрантов (став, к примеру, желанным гостем в доме Мережковских).
В 1931 г. вышел единственный прижизненный поэтический сборник Поплавского "Флаги", отражающий опыт преломления поэтом как русской, так и французской поэзии. Книга была в целом положительно воспринята критикой (так, М. Цетлин признал Поплавского "самым большим поэтическим дарованием, появившимся за последние годы"), хотя были и отрицательные рецензии (В. Набокова, Г. Струве).
В последние годы Борис Поплавский обратился в прозе. В 1932 г. им был создан роман "Аполлон Безобразов" (полностью напечатан только в 1992 г.), а в 1935 г., незадолго до смерти – роман "Домой с небес" (полная публикация состоялась в 1993 г.). Стихи, написанные в 1930-е годы, были опубликованы в посмертных сборниках "Снежный час" (1936), "В венке из воска" (1938), "Дирижабль неизвестного направления" (1965).

Отвечая в 1931 на вопросы о своем творчестве в альм. «Числа» (№ 5), поэт писал, что творчество для него — возможность «предаться во власть стихии мистических аналогий», создавать некие «загадочные картины, которые известным соединением образов и звуков чисто магически вызывали бы в читателе ощущения того, что предстояло мне».
Характеризуя основную задачу своего творчества, Поплавский писал: «Расправиться с отвратительным удвоением жизни реальной и описанной. Сосредоточиться в боли... Выразить хотя бы муку того, что невозможно выразить». Поэтому далеко не все образы стихов Поплавского понятны, большинство из них не поддается рациональному толкованию. Читателю, писал он в «Заметках о поэзии» (Новый журнал. 1947. № 15), должно вначале показаться, что «написано "черт знает что", что-то вне литературы».
«Тема стихотворения, его мистический центр, находится вне первоначального постигания, она как бы за окном, она воет в трубе, шумит в деревьях, окружает дом. Этим достигается, создается не произведение, а поэтический документ,— ощущение живой, не поддающейся в руки ткани лирического опыта».
Источник


Критика

...ему угрожала опасность из субъекта литературной деятельности, поэта, превратиться в ее объект -- в интересную и сложную личность, которая себя выражает в жизни, а литературного своего выражения ждет от кого-то другого. Вся совокупность произведений лирического поэта может быть рассматриваема как единая поэма. Поплавскому грозила опасность превратиться из ее автора -- в героя. Может быть, он даже сознательно шел навстречу этой опасности: путь -- по человечеству достойный, даже трогательный, но литературно гибельный.
В. Ходасевич

***

...стихи ранняго периода творчества молодого поэта, лежит печать высокой талантливости; в художественном его размахе, в сиянии образов, очень часто бьющих чрезмерной оригинальностью, эпатирующих здоровый вкус чистых парнасцев почти искусственной вычурностью, могущей оттолкнуть от себя даже наименее строгих критиков - все же чувствуется подлинный поэт, поэт Божией Милостью, настоящий, "всамделишный" сумеющий сбросить с себя с годами налет дешеваго позерства и манерничания. И, действительно, в стихах последняго предсмертнаго периода Поплавский выростает в большого и тонкаго художника...
Палтиель Каценельсон. Борис Поплавский - как поэт. 1935г

***

Поплавского не только последним певцом, но вообще поэтом – не считаю. У него была напевность, ничуть не лучше чем у Д. Ратгауза. Только Ратгауз брал у Фета, скажем, а Поплавский КРАЛ у раннего Блока и всегдашнего Пастернака.
ПЛАГИАТ.
Доказать – берусь.
М. Цветаева - Ю. Иваску. 1935г.

***

Стихи Поплавский периода «Флагов» существуют на стыке двух культур. В них преломляется опыт как новой русской (Блок, Пастернак, Хлебников), так и французской (Рембо, Аполлинер) поэзии. Ю.Терапиано писал:
«Замечательность стихов и впечатление, производимое ими, состоит в том, что он, по существу, был первым и последним русским сюрреалистом».
В. Бобрецов. Борис Поплавский. На сайте Люди и Книги

***

Поплавский, как и Розанов, боявшийся как чистой рациональности, так и художественного «глянца», которыми можно прикрыть все живое и «болевое», призывает литературу стать выражением душевных «выплесков», непосредственно переживаемых эмоций и психосостояний. Поплавский полагает литературу человеческим документом, запечатлевающим «кривые линии» души, «нередуцированно» и честно передающим все оттенки испытываемых субъектом чувств.
Н. Лапаева. Розанов «без кавычек» в дневниках Бориса Поплавского: проблема рецепции.

***

Поплавский, конечно, не классик. В его стихах много банальности, декадентской вычурности, погрешностей против вкуса и языка. Есть удачные строки и строфы; стихотворений пять можно отобрать безупречных по технике и потрясающих своей выразительностью. Но такая подборка даст весьма слабое о нем представление. Поэзия Поплавского в большой степени строится на повторении и варьировании одних и тех же ритмов, символов, навязчивостей. Стихотворения часто кажутся парафразами друг друга или равно искаженными отражениями некоего запредельного видения. Так же как Блок, Поплавский ценен не столько отдельными стихотворениями, сколько сплавляющим их воедино переживанием апокалиптичности нашего бытия.
Поплавский с максимальной отчетливостью явил собою тип поэта-эмигранта. Эмиграция - факт не только географический. Само ремесло поэта, в силу ненужности поэзии "массам", автоматически ставит его в разряд эмигрантов. Для того, чтобы почувствовать себя в среде, которая не понимает ни твоего языка, ни твоих мыслей, не обязательно пересекать границу.
Е. Горный. Поэзия как эмиграция: Борис Поплавский

***

... стихи Поплавского сделаны из мусора...
Талант Поплавского заключается именно в его смелом оперировании с культурными полями, находящимися на периферии искусства, на грани дилетантства и дурновкусия. Это использование предельно упрощенной рифмы капитана Лебядкина («лиц» - «ниц»), использование штампов позднего романтизма (бесчисленные ангелы и души), упрощенные эзотерические мотивы в лучших салонных традициях и порой совершенно откровенные издевательства над вкусами парижской публики...
Своими опытами «мусоросложения» Поплавский предвосхитил дальнейшее развитие искусства двадцатого века.
...используя обессмысленное визионерство и структуру псевдобаллады, подражая своим любимым Лотреамону и Рембо, Поплавский создает лишь вместительную площадку для заключительных четырех строк, разрывающих абсурдное и страшное отражение мира...
Важно отметить, что такого рода эстетические установки диктовались предельной эклектичностью Бориса Поплавского: он в равной степени любил фантастические романы Герберта Уэллса и модернистские опыты Джойса, философию Спинозы и труды католических схоластиков. Эклектизм всегда исходит из тонкого чувствования и рефлексии над культурой, будь то живопись, музыка, литература или религия. Поплавский, рефлексируя, не мог избавиться от подражательства. Характерно то, что он начинал как декадент, продолжил как футурист, по приезду во Францию сблизился с дадаистами, а позднее с сюрреалистами, и на протяжении всего недолгого творческого пути не смог избавиться от влияния Блока.
Можно, например, вспомнить слова Дилеза и Гваттари о том, что Мышкин - это Декарт, приехавший в Россию и сошедший с ума. Поплавский, пожалуй, вернул картезианца во Францию.
Э. Лукоянов. [PERSONALIA PRO]: Борис Поплавский: поэзия на руинах

***

Поплавский не оставил прямых поэтических наследников. Созданные им стилистические приёмы оказались исчерпаны практически полностью, их сложно воспроизводить и последовательно развивать в чуждом им поэтическом контексте. В этом смысле Поплавский – крайне герметичный поэт.
...однако она остаётся актуальной, а следовательно, предпринимаются попытки её творческого разрешения. В этой ситуации модели маргинальных поэтов прошлого привлекают к себе внимание, в том числе в качестве «работающих» культурных символов. Подтверждения этому мы находим в упоминаниях о Поплавском в самих стихотворениях – например, у Андрея Полякова , Елены Фанайловой , Александра Скидана , Полины Барсковой . В большинстве случаев эти упоминания связаны именно с мифологизированным образом поэта, с Поплавским как трагической фигурой. Сложной задачей, заслуживающей отдельного и очень подробного изучения, оказывается попытка проследить структурные элементы в современной поэзии, которые близки поэтике Поплавского. Один из формальных элементов – это так называемая «наркотическая оптика». Оптика здесь гораздо шире тематики и являет собой особый визионерский подход, «наплывание» образов, зачастую их фантасмагоричность и алогичность.
Наиболее талантливый и художественно выразительный пример – поэзия Анны Горенко. Параллели заметны и в судьбах обоих поэтов.
А. Володина. Творчество Б. Ю. Поплавского: критическое и литературное осмысление

***

Эмигрантский миф Бориса Поплавского — это миф о корабле-«антимире», заброшенном в пространство эсхатологии. Организующую функцию в мифологической модели мира Поплавского выполняют два сюжета, связанных с образом Орфея, одна из сторон которого апеллирует к «внешнему» антимиру (восстанавливается на основе анализа контекстов), а вторая — к мистическому раю (восстанавливается на основе анализа подтекстов). Эти сюжеты непосредственно соотносятся с двумя главными, по мысли Поплавского, для лирики темами — смерти как уходящего времени и любви как спасенного и сохраненного времени. Цель странствия лирического героя Поплавского — возвращение-воскресение образа возлюбленной, хранящей его Имя.
О. Кочеткова. Идейно-эстетические принципы "парижской ноты" и художественные поиски Бориса Поплавского

***

Считается, что проза Поплавского составляет дилогию из двух романов, разных по жанру и стилю. В первом, “Аполлон Безобразов”, чувствуется влияние Эдгара По, Лотреамона и “черного романа”, а во втором, “Домой с небес”, – Джойса и сюрреалистов, причем “Домой с небес” – нечто вроде экспериментального романа, попытка охватить и передать онтологический опыт автора.
Е. Менегальдо. “Двуликий” роман. Проза Бориса Поплавского.

***

Репрезентация структуры романа Поплавского «Домой с небес» в его заглавии вполне прозрачна. Выражение «домой с небес» читатель понимает адекватно художественному миру произведения: встречая уже знакомых по роману «Аполлон Безобразов» героев, он предугадывает, что речь пойдет не о фантастических приключениях (популярный в 30-е годы жанр), а о путешествии метафизическом (жанр, особенно актуализирующийся в сознании младшего поколения писателей первой волны русской эмиграции). Причем романы Поплавского не изображают эмигрантскую жизнь, а являются собственно проживанием этой жизни, в ее социальной, психологической и духовной цельности, одной личностью. Поплавский добивается в своем творчестве снятия философской отвлеченности и передает реальный духовный опыт.
М. Галкина - О смысле заглавия романа «Домой с небес» и его композиционной роли в романной дилогии Бориса Поплавского.

***

...не "человек без свойств", не пустая матрица, способная вместить в себя потенциально любые значения, а "внутренний человек". Пустота "внутреннего человека" не может быть заполнена, поскольку традиционно не постигается умом и не измеряется аршином. В этом смысле показательно замечание Юрия Иваска о Поплавском: "Можно назвать его и русским "модернистом", близким французским сюрреалистам. Но есть и отличие: эмоциональность чужда "модерну" <фактически, следует читать "всей европейской литературе". - И.К.> ХХ века, правда, не Аполлинеру, а у Поплавского была жалость - очень русская, роднившая его с Достоевским "Бедных людей", а в поэзии с Иннокентием Анненским <...> Да, гг. модернисты, визионер Поплавский плакал, хотя плаксивым не был!".
"Чужой" - холодный, равнодушный "европейский" мир - прозрачен для понимания и освоен "своими", в нем понятно, как действовать, но невозможно существовать. Существование в мире "своем" - проблематично, иллюзорно, полуобморочно-полувыморочно, но в то же время - "неподдельно" и "подлинно".
И. Каспэ. Ориентация на пересеченной местности. Странная проза Бориса Поплавского

***

Возникло уникальное литературное явление, порубежное и синтезирующее по самой своей сути. Впервые на русском языке и в рамках русской литературы были сплавлены эмигрантская судьба - с судьбой Западной культуры. Не распад, но возникновение нового; не упадок литературной формы, но создание форм, не существоваших до сих пор и опередивших время. Именно в этом - причина столь долгого пути новаторской прозы Поплавского к читателю. И, тем не менее, она пришла вовремя.
А. Любинский. Вертикальный мир Бориса Поплавского 

***
Современные издания

Подобно тому как семь городов соперничают за право называться родиной Гомера, так и поклонники разных литературных направлений первой трети ХХ века стремятся зачислить Бориса Поплавского в представители того или иного «-изма». Кто же он, этот «проклятый поэт» из русского Парижа — дадаист? Символист? Постфутурист? Сюрреалист? Обэриут? Незаконный отпрыск «парижской ноты»? Мастер «автоматического письма»?...
Все спорящие правы. Ибо Поплавский был и «наидичайшим» антиэстетом, и «русским Тцара», и создателем пронзительных и странных городских элегий. Начав с резкого, на грани эпатажа, новаторства, он пришёл к более традиционным формам.
...Если зрелое и позднее творчество Поплавского хорошо известно читателю и серьёзно изучено специалистами, то многие его ранние произведения не так давно начали выходить из-под спуда частных хранилищ. В 1999-м опубликована книжка «Дадафония», теперь, в той же «Гилее», — сборник «Орфей в аду» (так поэт планировал назвать одну из своих книг). Этот сборник, безусловно, ценнейшее дополнение к каноническому корпусу стихов Поплавского. 16—17-летний Поплавский колюч, брутален, местами заумен. Кажется, он вовсе не с эмигрантской шхуны, плывущей из Крыма к Дарданеллам, а с «парохода современности», где у штурвала — Маяковский, Хлебников, Шершеневич, а вместо компаса — портрет Лотреамона.

А. Мирошкин. Икота космоса. Рецензия к изданию раннего творчества Поплавского Орфей в аду. 2009г.

***


Для «умеренных» Поплавский — одаренный выскочка, немножечко выродок, что-то вроде эмигрантской версии Маяковского. Довольно удачный клон, с небольшими погрешностями. Подкармливали его чем-то первобытным, чудил по молодости, но вот основа — классическая: Блок, Бодлер, Малларме, французский лицей. Потому и был одобрен поэтическим генералитетом.
Иные судят жарче. Нам довелось немало спорить о «раннем» и «позднем» Поплавском с теми, кто предпочитает именно раннего. Все, что потом, — недостаточно лихо. Да и не с «хрустальной дорожки» Поплавский ушел — уйти хотел от вечного голода: «нищета заговорила». Может быть, и вправду — искать следует именно здесь? Уж какое там пачкунство?! — шестнадцатилетний мальчишка «в козьем полушубке» создает «Истерику истерик» — уникальный опыт автоматического письма, футуристической и «кубоимажионистической» ницшеаны. А в подкладке затаился страдалец-Исидор. Автор одарен ровно настолько, чтобы обеззубеть годам к тридцати.
Цитировать слова «жили мы стихами Поплавского» вошло в привычку давно, но наконец-то приходит понимание, какими именно стихами Поплавского Зданевич «жил». Да уж самыми наидичайшими, будьте уверены. Да ведь Поплавский еще и заумник, вот что надо будет иметь в виду.
А ГОЛАЯ МИСТИЧЕСКАЯ КНИГА, которую Поплавский мечтал написать, это не только все его стихи, но все пресловутые «человеческие документы» и жизнь, конечно. Испытывая противоположности, он не разрывается между ними, а удивляет цельностью своего опыта. Если угодно, свободным «перетеканием» друг в друга всех его составляющих.
Еще раз: эта книга говорит о сути поэзии; не о том, что все напевы милы, а о том, что не можешь писать иначе, даже когда превращаешься в свою противоположность. Поэт «без репутации», вечно незрелый, поэт «делания», мешающий золото с хилусом.
К. Захаров. Из предисловие к сборнику Орфей в аду. (текст с иллюстрациями в библиотеке Либрусек)

***

Первая и единственная изданная при жизни Б. Поплавского книга стихов носит название «Флаги». Стихи из этого сборника послужили основой для моих музыкальных композиций «Танго снов…». Как мне кажется, необычная «музыкальность» этих стихов заключена не столько в их звучании, сколько в некоей скрытой драматургии, которая в музыке начинает существовать в реальном времени и насыщается событиями, затягивая нас в балансирующий на грани яви и ирреальности мир «Орфея русского Монпарнаса», как называли современники Бориса Поплавского.
Д. Тухманов. Аудиоальбом "Танго снов Бориса Поплавского".


Культурологические исследования

...наследие поэта должно изучаться в широком контексте французской культуры XIX и XX веков. На первый план здесь выходит фигура Поля Валери, творчество которого оказало, как представляется, существенное влияние на Поплавского. При этом речь должна идти не только о влиянии Валери на эстетическую мысль Поплавского, но и о вполне конкретных аллюзиях на некоторые тексты французского поэта и, прежде всего, на цикл о господине Тэсте.
На наш взгляд, такие аллюзии в изобилии встречаются в романах «Аполлон Безобразов» и – в меньшей степени – «Домой с небес».
Д. Токарев. Борис Поплавский и Поль Валери


Историко-культурная среда

В одной из своих проблемно-полемических статей, регулярно печатавшихся в “Числах”, Поплавский выдвинул тезис о том, что в современной эмигрантской поэзии “существует только одна парижская школа, одна метафизическая нота, все время растущая - торжественная, светлая и безнадежная”, и декларировал свою солидарность с ее творцами: “Я чувствую в этой эмиграции согласие с духом музыки... Отсюда моя любовь к этой эмиграции. Я горжусь ею”. Однако в целом поэзия самого Поплавского включала в себя слишком много таких элементов (в частности, тяготение к сюрреалистическим установкам на преимущественно ассоциативное развертывание поэтической речи, увлечение яркой и напряженной образностью, обилие метафор и т. п.), которые вступали в явное противоречие с основными принципами поэтики “ноты”, что и обусловило, в конечном счете, стремление Адамовича решительно отмежеваться от поэтической манеры Поплавского.
К. Ратников Судьба “парижской ноты” в поэзии русского зарубежья.

***

Как справедливо замечал Борис Поплавский: «Журнал не есть механическое соединение людей и талантов, людей даже самых крупных, талантливых, даже первоклассных. Журнал есть идеология или инициатива идеологии».
Исходя из подобного понимания феномена «Чисел» (а именно этот журнал имел в виду Поплавский), едва ли мы сможем согласиться с теми, кто в качестве главной причины исследуемого нами конфликта будет выставлять козни Георгия Иванова, обиду Набокова или личные свойства соперников. Многие особенности войны «до последней капли чернил» позволяют говорить не столько о столкновении двух не слишком симпатизирующих друг другу творческих личностей, не столько об интригах и зависти, сколько о противоборстве антагонистичных эстетико-философских мировоззрений, если хотите — литературных идеологий.
Безусловно, эстетические взгляды Набокова и «парижан» в чем-то совпадали. И Набоков, и авторы «Чисел» неизменно отстаивали принцип свободного творчества и ратовали за искусство, не зависящее ни от «политического террора эмигрантщины» и «невыносимого лицемерия общественников» (Б. Поплавский), ни от «тяжеловесных проповедей» профессиональных моралистов и патентованных пророков. «Навязывать искусству воспитательные задачи — значит ошибаться в его природе, именно в свободе искусства, и только в ней, есть что-то высоко моральное», — нет, это не Набоков, но, думаю, под этой фразой, взятой из статьи Николая Оцупа, писатель охотно бы поставил свою подпись (если бы ему не сказали, что ее автор — главный редактор «Чисел»).
Н. Мельников. Набоков и "Числа".

***

Падение общего тонуса жизни, своеобразная апология смерти всегда была показательна для декаданса. Что в Числах эта черта ярко выражена, не приходится особо доказывать.
Бессмысленность собственной жизни транспонирована в бессмыслие самой жизни, неверие в оправданность своего бытия создает философию неверия. И отсюда один шаг к пресловутой теории жалости. Сочувствие и сострадание не идет по линии активного содействия и облегчения страдания, а в направлении пассивного сожаления. Жалость к себе и о себе усугубляется жалостью к человеку и человечеству. И в творчестве ценно только то, что вскрывает этот "трагизм мира, гибельность и призрачность его, смерть и жалость" (см. Б. Поплавский Около живописи).
А. Бем. Числа. 1930г. 

***
В сети интернет:
  1. В библиотеке Мошкова
  2. На Либрусеке
  3. Все стихи на одно странице. На Стихия.ру
  4. Стихотворения на decadence.ru
  5. Страница творчества на Стихи.ру
  6. Б. Поплавский на сайте Русская поэзия
  7. Аполлон Безобразов в библиотеке Белоусенко
  8. Публикации в Журнальном зале
  9. Издания. 3-х томное собрание сочинений (обзор, критика)
Биография: 
...Б.Поплавский, человек очень одаренный, оставил после себя дневники, выборки из которых сейчас изданы. Эта книга очень значительная и над ней стоит задуматься. Печальная, мучительная книга. Документ современной души, русской молодой души в эмиграции. Я не сомневаюсь в надрывной искренности Б. Поплавского. Но «дневник» поражает отсутствием простоты и прямоты. Нет ни одного прямого, не изломанного движения. Все время играется роль. Поплавский — эпигон русских течений начала XX века, человек двоящихся мыслей, как и люди того времени, но поставленный в исключительно трагическое положение, выброшенный в страшный и чуждый мир. Он неверно определяет свое отличие от старого «декадентства». «Мы, радостные, умираем, радуясь, благословляя, улыбаясь» — слова эти противоречат всему дневнику. Б. Поплавский прибавляет: «...в гибели видя высшую удачу, высшее спасение». Это главный мотив дневника. Соблазн гибели. Притяжение и соблазн смерти. Сгореть и исчезнуть. «Наш лозунг— погибание». Но это и есть упадочничество. Притяжение музыки и защита от музыки. Музыка — одна из основных тем дневника.
Н. Бердяев. По поводу Дневников Б. Поплавского

***

... если бы этой смерти не было, ее следовало бы выдумать, потому что парижская литературная эмиграция в такой смерти нуждалась, она ее поджидала с якобы бессознательным, но нескрываемым вожделением.Эмиграция хотела жертвы, которая своим темным заревом осветила бы весь ужас русской бездомности и хоть на миг показала бы всему миру (о Поплавском несколько дней писали все парижские газеты) великие нравственные силы изгнания-послания, продемонстрировав и позор декадентского разложения, и религиозное горение мистически настроенной части молодежи, не поддавшейся буржуазному Ваалу, и драму ее богооставленности, и высоту идеалов, и люциферианскую гордыню их поругания, и еще много, много другого. Эмиграция требовала жертвы, в которой еще раз могла бы оплакать собственную судьбу, чтобы тут же от этой судьбы откреститься, в ней себя не узнав, и все это - на любой вкус и цвет - с подарочной легкостью обретала в мертвом Поплавском, а он отныне лежал, доступный всеобщему поминальному обозрению, подобно отвоеванному ахейцами у троянцев телу Патрокла.
А. Гольдштейн. Последний бой Поплавского 

***
Ссылки на общественную деятельность: 

Борис Поплавский принимал активное участие в литературной жизни русского Парижа — выступал на собраниях "Зеленой Лампы", "Чисел", "Кочевья".
Публикуемые отрывки извлечены из дневниковых записей 1934 г. Первый отрывок - по-видимому начало незаконченной статьи "Личность и общество", где развивается идея Поплавского о борьбе личности с обществом в истории. Следует отметить, что Поплавский считал возможным их примирение в обществе, которое он назвал "свободно принятым коммунизмом". Коммунизм, о котором говорит Поплавский, конечно, не имеет ничего общего с советским реальным социализмом и скорее близок в представлении поэта к религиозному строю первохристианских общин и Иерусалимской общины в особенности, а также к "божественному коммунизму" св. Франциска и его учеников.
А. Богословский. На пути к христианскому отрешению. Биографический очерк и фрагменты из дневника Бориса Поплавского

Публицистика
Марк Шагал – Борис Поплавский. Молодая русская живопись в Париже (pdf)


Я не участвую, не существую в мире,
Живу в кафе, как пьяницы живут

Сонет

Средняя оценка: 7.3 (4 votes)
Полное имя автора: 
Стефан Малларме
Информация о произведении
Полное название: 
Сонет
Дата создания: 
1887
История создания: 

Печатается по рукописям 1887 года.
________________________
«Рисовать не саму вещь, но впечатление, которое она производит. Стих, следовательно, должен состоять не из слов, но из намерений и все слова отступают перед чувственным переживанием».

(письмо Анри Казалису, конец октября 1864 г.)

Mes bouquins refermés sur le nom de Paphos,
Il m'amuse d'élire avec le seul génie
Une ruine, par mille écumes bénie
Sous l'hyacinthe, au loin, de ses jours triomphaux.

Coure le froid avec ses silences de faux,
Je n'y hululerai pas de vide nénie

На новый 1905 год

Средняя оценка: 7.5 (2 votes)
Полное имя автора: 
Валерий Яковлевич Брюсов
Информация о произведении
Полное название: 
На новый 1905 год
Дата создания: 
1904
История создания: 

Из цикла Современность сборника Stephanos (1904-1905)

На новый 1905 год

 

И вот в железной колыбели,
В громах, родится новый год.
Ф. Тютчев (1856)

Весь год прошел как сон кровавый,

Литературная симфония. III Теодор де Банвиль

Средняя оценка: 7 (1 vote)
Полное имя автора: 
Стефан Малларме
Информация о произведении
Полное название: 
Литературная симфония
Дата создания: 
1864, 1880-е годы
История создания: 

Написано в 1864, выправлено в 1880-е годы. Входит в эссе "Литературная симфония", три части которой посвящены - последовательно - Теофилю Готье, Шарлю Бодлеру и Теодору де Банвилю

III

Литературная симфония. I Теофиль Готье

Средняя оценка: 8 (1 vote)
Полное имя автора: 
Стефан Малларме
Информация о произведении
Полное название: 
Литературная симфония
Дата создания: 
1864, 1880-е годы
История создания: 

Написано в 1864, выправлено в 1880-е годы. Входит в эссе "Литературная симфония", три части которой посвящены - последовательно - Теофилю Готье, Шарлю Бодлеру и Теодору де Банвилю

I

Стихи одного цикла

Средняя оценка: 7.5 (2 votes)
Полное имя автора: 
Гандельсман Владимир Аркадьевич
Информация о произведении

Состоит из 12 стихотворений

III. Сказка

Средняя оценка: 7.7 (3 votes)
Полное имя автора: 
Arthur Rimbaud
Информация о произведении
Полное название: 
Сказка
История создания: 

из сборника "Озарения"

Некий Принц был рассержен на то, что ему предназначено только стремиться к совершенству вульгарных щедрот.

II. Детство

Средняя оценка: 6.5 (2 votes)
Информация о произведении
История создания: 

Текст еще более загадочный, чем предыдущий. (Это особенно заметно в переводе Ф. Сологуба.)
В первом фрагменте иногда усматривают аналог живописной манере Гогена таитянского периода.
Второй фрагмент разные интерпретаторы, начиная от Эрнеста Делаэ и вплоть до Антуана Адана, пытались связать с конкретными биографическими фактами жизни семьи Рембо и - более успешно - с детскими зрительными впечатлениями поэта от окрестностей Шарлевиля. Этот отрывок представляет собой образец того фрагментарного, картинного, но бессвязно-алогичного построения, которое характерно для "Озарений" Рембо.
Следует обратить внимание на игру глагольными временами и положением глагола во фразе, создающую смену тональностей, воздействующих на читателя, возбуждающую и перестраивающую его внимание.
В третьем и четвертом фрагментах смысл надо искать в особой синтаксической и содержательной роли последней фразы.
Пятый фрагмент может быть понят более определенно, чем другие, в свете темы неприятия поэтом буржуазной цивилизации и мучительного ощущения им давящей тоски города.
Другие переводы - Ф. Сологуба, Т. Левита, В. Козового, II. Балашова (фрагмент).
Главки I и III в переводе Ф. Сологуба:
 I
"Этот кумир, черные глаза и желтая грива, безродный и бездомный, более высокий, чем миф, мексиканский или фламандский; его владения, дерзкие лазурь и зелень, бегут по морским берегам, по волнам без кораблей, у которых свирепые греческие, славянские, кельтические имена.
На опушке леса, - цветы мечтаний звенят, блестят, озаряют, - девушка с оранжевыми губами, скрестивши ноги в светлом потопе, который бьет ключом из лугов, в обнаженности затененной, перевитой, одеянной радугами, зеленью, морем.
Дамы, кружащиеся на террасах около моря, - дети и великанши, великолепные, черные в серовато-зеленом мху, - драгоценности, стоящие на жирной почве цветников и освобожденных от снега садиков, - молодые матери и старшие сестры с очами паломниц, султанши, принцессы, походкою и торжественным одеянием, маленькие иностранки и особы слегка несчастные.
Какая скука, час "милого тела" и "милого сердца"!"

 III
"В саду есть птица, - ее песня останавливает вас и заставляет краснеть.
Есть часы, которые не бьют.
Есть яма с гнездом белых зверьков.
Есть собор, который опускается, и озеро, которое подымается.
Есть маленькая повозка, которая оставлена в тростнике или мчится вниз по тропинке, вся в лентах.
Есть труппа маленьких актеров в костюмах; их можно увидеть сквозь опушку леса на дороге.
И, наконец, когда вы голодны и хотите пить, есть кто-нибудь, кто вас прогонит".

I

Литературная симфония. II Шарль Бодлер

Средняя оценка: 7.5 (2 votes)
Полное имя автора: 
Стефан Малларме
Информация о произведении
Полное название: 
[Шарль Бодлер]
Дата создания: 
1864, 1880-е годы
История создания: 

Написано в 1864, выправлено в 1880-е годы. Входит в эссе "Литературная симфония", три части которой посвящены - последовательно - Теофилю Готье, Шарлю Бодлеру и Теодору де Банвилю

     II

XXIX. От варваров

Средняя оценка: 7.3 (3 votes)
Информация о произведении
Полное название: 
От варваров
История создания: 

из сборника "Озарения".

На этом стихотворении в прозе кончается основной (цельный) автограф "Озарений" в "рукописи Гро".
Несмотря на материальную связь (переход листов) стихотворения с основной рукописью, и в частности с "Метрополитеном", который не мог быть перебелен позже, чем в конце 1873 г. - марте 1874 г., некоторые критики, например А.Адан, все же хотели бы отнести стихотворение ко времени после пребывания Рембо в Исландии и на Яве во второй половине 70-х годов.
Такие попытки доказывают не только произвольность, но и несостоятельность подобных утверждений.
Надо быть глухим к заголовку произведения, ко всей метафорической фантастичности "Озарений", к урокам соотношения богатства описаний в "Пьяном корабле" с нулевым тогда морским опытом Рембо, чтобы в сочетании темных намеков на какую-то северную обстановку и "флага кровавого мяса" обязательно видеть указание на датский флаг Исландии, входившей в Датское королевство, указание на пребывание поэта в Исландии.
Сама идея Адана, будто красный флаг ассоциирован с "кровавым мясом", недостоверна; сомнительно и то, что в таком аспекте воспринимался Аданом именно датский флаг, на котором большой белый крест занимает треть площади полотнища; неясно, идет ли речь о флаге, или о палатке, или даже о бабочке, ибо предмет этот может быть и не шелковый (этимологический смысл слова "pavillon" - бабочка), и не материя, раз виден на "шелке морей".
Другие переводы - Т. Левита, Н. Яковлевой, В. Козового.
Близок переводу Т. Левита неизданный перевод Н. Яковлевой, озаглавленный "Варвар". Слово "pavillon" переведено в нем не как "штандарт", а как "шатер".

Значительно позже дней и времен, и стран, и живых созданий.

Флаг цвета кровавого мяса на шелке морей и арктические цветы (они не существуют в природе).

Озарения

Полное имя автора: 
Arthur Rimbaud
Информация о произведении
Полное название: 
Les illuminations
Дата создания: 
1874
История создания: 

Важнейшими произведениями того периода творчества Рембо, когда он руководствовался теорией ясновидения и которые типологически ближе всего предваряют символизм, были "Последние стихотворения" (1872) и "Озарения" (1872-1873 {Ниже дана критика взглядов тех ученых, которые, как А. де Буйан де Лакот, ценой крайних и неубедительных натяжек хотят доказать, будто часть "Озарений" несомненно была написана позже "Одного лета в аду" - в середине 70-х годов.}).
Произведения эти необычайно интересны, но они Эскизны, экспериментальны в прямом смысле этих слов. Они доказывают, что могут существовать такие словесные произведения, в которых, как в инструментальной музыке, смысл порождается в неменьшей степени звучанием, чем определенным (рассудочно определяемым) значением входящих в произведение языковых семантических единиц - слов, фраз, не столько их связью, сколько их соположением.
Крайнее заострение одного из этих приемов, который получил особое наименование - "слова на воле" ("les mois en liberte"), впоследствии применялось в поэзии XX в., в частности известным футуристом Филиппе Томмазо Маринетти. Прием этот был критически взвешен в одной из статей Аполлинера, написанной незадолго до войны 1914 г. Указав на Рембо как на родоначальника идеи "слов на воле", "Аполлинер писал: "Они могут перемешать синтаксические связи, сделать синтаксис более гибким и лаконичным; они могут способствовать распространению телеграфного стиля. Но в отношении самого духа современной поэтичности они ничего не меняют: впечатление большей быстроты, больше граней, которые можно описать, но в то же время - отдаление от природы, так как люди не разговаривают при помощи слов на воле... Они дидактичны и антилиричны" {Apollinaire G. Oeuvres completes, Paris, 1966, vol, 3, p. 884.}.
"Последними стихотворениями" и "Озарениями" с их "словом на воле" Рембо и породил и убил тот принцип, который позже модернисты надеялись сделать константой новой поэзии.
Опыт Рембо показал, что этот принцип не может самостоятельно существовать протяженно во времени. Поэт ввел ресурсы, которые как одно из средств обновили французскую поэзию, но выяснилось, что поэзия может исчезнуть, испариться, если она будет сведена к принципу другого искусства, к музыкальности, к асинтаксической соположенности слов и смыслов и если ее попытаются развивать на основе таких принципов.
Фейерверк ясновидческих произведении Рембо был мгновенен.
Если раньше поэзию можно было и интерпретировать, и рассудочно понимать, и более или менее адекватно объяснять, то теперь оставалось только ее интерпретировать, т. е., говоря деловой прозой, объяснять без уверенности в адекватности объяснения.
В данном издании, где есть текст Рембо, ценность "Последних стихотворений", их ликующую звонкость, а также наплывы меланхолии, игру, создаваемую синтаксическими разрывами и просодическими атональностями, и пределы всех этих возможностей удобнее и нагляднее объяснять в непосредственно связанных с текстом примечаниях.
"Озарения" написаны музыкальной ритмической прозой, и лишь два произведения в них могут без особой уверенности рассматриваться как стихотворные - "Морской пейзаж" и "Движение", ритмическая проза которых образует свободные стихи и разделена самим поэтом на строки соответствующим образом.
Укажем также, что одним из моментов, затрудняющих понимание книги Рембо, сложной самой по себе, является привнесенный издателями хаос и произвол, многократно изменявшими, начиная с 1886 г. вплоть до изданий А. де Буйана де Дакота 1949 г. и Сюзанны Бернар 1960 г. и последующих, порядок расположения стихотворений в прозе, входящих в "Озарения".
Поскольку ни одно из этих изменений до конца никогда не было научно мотивировано, мы соглашаемся с первыми издателями в серии Плеяды в необходимости сохранения первоначального порядка (и упрочения Этого порядка путем внесения нумерации, естественно, отсутствовавшей у Рембо).
Вследствие этого "Последние стихотворения" отделяются от "Озарений". В "Озарения", числом 42, включаются только "прозаические" озарения, кроме тех двух изначально туда включенных стихотворений, которые можно считать написанными свободным стихом и которые могли бы быть напечатаны как ритмическая проза, а именно "Морской пейзаж" (XXV) и "Движение" (XXXIII).
Для первых 29 озарений - это порядок первоначальной беловой "рукописи Гро" (Graux), порядок, который можно с высокой степенью вероятности считать установленным самим Рембо. Рукопись являет собой беловой автограф, переписанный для печати только на правой стороне листа (при одном исключении) со многими переходами от озарения к озарению на одном листе, что в таких случаях гарантирует порядок как авторский, хотя ни отдельные озарения, ни листы рукописи, разумеется, Рембо не пронумерованы, а почерк и чернила варьируют. Часть вещей переписана рукой поэта Жермена Пуво, что позволяет определить в качестве самой поздней даты окончательной переписки (_не создания_!) весну 1874 г., т. е. это подтверждает традиционную датировку.
Датировка "Озарений" вызывает споры. Формальным поводом для этого служит то, что друг Рембо Эрнест Делаэ датировал их 1872-1873 гг., а Верлен в предисловии к изданию 1886 г. - 1874-1875 гг. Свидетельство Вердена сомнительно и потому, что беловая переписка рукописи на рубеже 1873-1874 г. исключает более позднюю дату, и потому, что сам Верлен в одном из писем 1872 г. из Лондона упоминает о стихотворениях в прозе Рембо. Однако интерес к ясновидческой прозе Рембо утратил позже, чем интерес к ясновидческой поэзии, ибо хотя критика в "Одном лете в аду" касается и той, и другой, но иронически цитирует Рембо только стихотворения.
Шаткая гипотеза Вуйана де Лакота импонирует модернистической критике не своей доказательностью, а тем, что она позволяет попытаться оспорить принципиальный вопрос о сознательном преодолении символистской тенденции обоими ее предшественниками рубежа 60-70-х годов - Рембо и Лотреамоном.
История передачи рукописи первым издателям не вполне ясна. Верлен писал об этом уклончиво. По выходе из тюрьмы в Монсе он виделся с Рембо в Штутгарте в январе 1875 г. Вскоре, 1 мая 1875 г., он писал другу Рембо - Эрнесту Делаэ: "Рембо попросил, чтобы я отправил для издания его стихотворения в прозе (которые были у меня) тому самому Нуво, тогда бывшему в Брюсселе (речь идет о событиях двухмесячной давности), я их и отправил, заплатив за пересылку 2 франка 75 сантимов и сопроводив это любезным письмом".
Видимо, после неудачных попыток издать стихотворения в прозе в Брюсселе Нуво вернул "Озарения" Верлену, который отдал их для верности на сохранение своему другу (родственнику жены) музыканту Шарлю де Сиври. Но Сиври не то боялся вернуть "Озарения" Верлену, не то не мог найти рукопись. Верлен просил Сиври в письмах от 27 октября 1878 г., 28 января 1881 г. и в других вернуть ему рукопись. В этих письмах появляется и заглавие - "Озарения", отсутствующее в сохранившихся автографах Рембо. Начиная с журнальной публикации "Проклятых поэтов" в ноябре 1883 г. Верлен пишет "о серии великолепных отрывков - "Озарения", которые, как мы опасаемся, утрачены навсегда..." Отысканная все же Шарлем де Сиври рукопись была подготовлена им для передачи литератору Лоису ле Кардоннелю 12 марта 1886 г.
То, что другие, не изданные в 1886 г. и отысканные лишь к 1895 г., озарения тоже принадлежали Сиври, свидетельствует о том, что с января 1875 г. у Вердена, Нуво, Сиври циркулировала вся рукопись "Озарений" как одно целое.
Таким образом, целесообразно сохранить первоначальный порядок журнальной публикации (восходящей к Шарлю де Сиври) не только для первых 29 озарений, где этот порядок, как мы говорили, во многих случаях прямо гарантируется непрерывностью белового автографа. Например, читатель может заметить, что переходы текста с одного листа на другой связывают не только первые озарения "рукописи Гро", но и группу из шести стихотворений в прозе - от XIII ("Рабочие") до XIX (вторые "Города") - в один большой блок. Подобная связь доказательнее, чем разрывы связи (особенно при писании на одних лицевых сторонах листов), ибо разрывы могут быть вызваны приблизительным совпадением конца текста и конца листа, порождающим естественное стремление при переписывании для печати уложить текст в пределах листа.
Большие блоки, вроде блока XIII-XIX, показывают, что Рембо рассматривал "Озарения" как цельную вещь с определенным заданным порядком стихотворений в прозе, и практически исключают предположение о растянутой и разновременной работе.
Мало того, упорядоченность блока заставляет предположить не только упорядоченность целого, но и вероятность того, что существовало авторское указание (список, оглавление), в соответствии с которым первые журнальные издатели печатали "Озарения". Для следующих восьми вещей (XXX-XXXVII) в нашем издании тоже сохраняется порядок первой журнальной публикации, хотя нельзя с точностью установить, какими данными или какими соображениями руководствовался первый издатель Феликс Фенеон.
Остающиеся пять стихотворений в прозе (XXXVIII-XLII) печатаются в традиционном порядке, в котором они были впервые напечатаны в "Собрании стихотворений" Рембо, вышедшем в 1895 г. со статьей Верлена. Эти пять вещей были даны для издания тем же Шарлем де Сиври, у которого хранился основной корпус "Озарений", напечатанных в 1886 г., и который силою обстоятельств был экспертом номер один в вопросе об их тексте и о его последовательности. Никакие хитроумные построения Буйана де Лакота, поддержанные одними и опровергнутые другими исследователями, особенно Чарльзом Чедуиком ("Этюды о Рембо", Париж, 1960), не могли противопоставить последовательности озарений у Шарля Сиври более убедительный порядок.
Позднее рукописи "Озарений" перепродавались частными лицами и с годами распались на отдельные коллекции, а частично были утрачены, что ставит под сомнение возможность более точной классификации "Озарений", чем та, которая сложилась в первой журнальной публикации 1886 г. и при дополнительном издании 1895 г. и которая сохранена в издании Плеяды и у нас.
/H.И.Балашов. Рембо и связь двух веков поэзии

В "Озарениях" весьма существенную роль играет зрительная сторона: музыка или живопись, - лишь бы не омещанившаяся словесность, не "литература": "Это она, мертвая девочка в розовых кустах.

Сидящие

Средняя оценка: 9.5 (2 votes)
Полное имя автора: 
Жан Никола Артюр Рембо
Информация о произведении
Полное название: 
Сидящие, Les Assis
Дата создания: 
1871

Arthur Rimbaud Les Assis.jpg

Сидящие

Окна

Средняя оценка: 6.8 (4 votes)
Полное имя автора: 
Малларме Стефан
Информация о произведении
Полное название: 
Окна, Les fenetres
Дата создания: 
1899
Окна
От запахов лекарств и жесткого матраца,
От неизбежного распя

Наказанный паяц

Средняя оценка: 7.3 (4 votes)
Полное имя автора: 
Малларме Стефан
Информация о произведении
Полное название: 
Наказанный паяц, Le Pitre Ch?ti?
Дата создания: 
1867

le Pitre chatie

 

Yeux, lacs avec ma simple ivresse de renaître
Autre que l’histrion qui du geste évoquais
Comme plume la suie ignoble des quinquets,
J’ai troué dans le mur de toile une fenêtre.

De ma jambe et des bras limpide nageur traître,

Ленты новостей