проза

Поплавский Борис Юлианович

Средняя оценка: 9 (1 vote)
Полное имя автора: 
Борис Поплавский
Информация об авторе
Даты жизни: 
1903-1935
Язык творчества: 
русский
Страна: 
Россия, Франция
Творчество: 

Первые свои стихи Поплавский начал писать в лицейские годы в Москве (во многом под влиянием своей старшей сестры Натальи, выпустившей в 1917 г. сборник "Стихи зеленой дамы")
1919 г. в Ялте, в Чеховском литературном кружке, поэт впервые выступил с чтением своих стихов. В том же году, в Ростове-на-Дону - первая публикация в альманахе "Радио".
Первые стихи в эмиграции были опубликованы только в 1928 г. в газете "Воля России". С 1929 г. Поплавский начал печататься в таких известных журналах, как "Современные записки" и "Числа" (это было редкостью для поэтов "младшего поколения"), постепенно вошел в круг русских литераторов-эмигрантов (став, к примеру, желанным гостем в доме Мережковских).
В 1931 г. вышел единственный прижизненный поэтический сборник Поплавского "Флаги", отражающий опыт преломления поэтом как русской, так и французской поэзии. Книга была в целом положительно воспринята критикой (так, М. Цетлин признал Поплавского "самым большим поэтическим дарованием, появившимся за последние годы"), хотя были и отрицательные рецензии (В. Набокова, Г. Струве).
В последние годы Борис Поплавский обратился в прозе. В 1932 г. им был создан роман "Аполлон Безобразов" (полностью напечатан только в 1992 г.), а в 1935 г., незадолго до смерти – роман "Домой с небес" (полная публикация состоялась в 1993 г.). Стихи, написанные в 1930-е годы, были опубликованы в посмертных сборниках "Снежный час" (1936), "В венке из воска" (1938), "Дирижабль неизвестного направления" (1965).

Отвечая в 1931 на вопросы о своем творчестве в альм. «Числа» (№ 5), поэт писал, что творчество для него — возможность «предаться во власть стихии мистических аналогий», создавать некие «загадочные картины, которые известным соединением образов и звуков чисто магически вызывали бы в читателе ощущения того, что предстояло мне».
Характеризуя основную задачу своего творчества, Поплавский писал: «Расправиться с отвратительным удвоением жизни реальной и описанной. Сосредоточиться в боли... Выразить хотя бы муку того, что невозможно выразить». Поэтому далеко не все образы стихов Поплавского понятны, большинство из них не поддается рациональному толкованию. Читателю, писал он в «Заметках о поэзии» (Новый журнал. 1947. № 15), должно вначале показаться, что «написано "черт знает что", что-то вне литературы».
«Тема стихотворения, его мистический центр, находится вне первоначального постигания, она как бы за окном, она воет в трубе, шумит в деревьях, окружает дом. Этим достигается, создается не произведение, а поэтический документ,— ощущение живой, не поддающейся в руки ткани лирического опыта».
Источник


Критика

...ему угрожала опасность из субъекта литературной деятельности, поэта, превратиться в ее объект -- в интересную и сложную личность, которая себя выражает в жизни, а литературного своего выражения ждет от кого-то другого. Вся совокупность произведений лирического поэта может быть рассматриваема как единая поэма. Поплавскому грозила опасность превратиться из ее автора -- в героя. Может быть, он даже сознательно шел навстречу этой опасности: путь -- по человечеству достойный, даже трогательный, но литературно гибельный.
В. Ходасевич

***

...стихи ранняго периода творчества молодого поэта, лежит печать высокой талантливости; в художественном его размахе, в сиянии образов, очень часто бьющих чрезмерной оригинальностью, эпатирующих здоровый вкус чистых парнасцев почти искусственной вычурностью, могущей оттолкнуть от себя даже наименее строгих критиков - все же чувствуется подлинный поэт, поэт Божией Милостью, настоящий, "всамделишный" сумеющий сбросить с себя с годами налет дешеваго позерства и манерничания. И, действительно, в стихах последняго предсмертнаго периода Поплавский выростает в большого и тонкаго художника...
Палтиель Каценельсон. Борис Поплавский - как поэт. 1935г

***

Поплавского не только последним певцом, но вообще поэтом – не считаю. У него была напевность, ничуть не лучше чем у Д. Ратгауза. Только Ратгауз брал у Фета, скажем, а Поплавский КРАЛ у раннего Блока и всегдашнего Пастернака.
ПЛАГИАТ.
Доказать – берусь.
М. Цветаева - Ю. Иваску. 1935г.

***

Стихи Поплавский периода «Флагов» существуют на стыке двух культур. В них преломляется опыт как новой русской (Блок, Пастернак, Хлебников), так и французской (Рембо, Аполлинер) поэзии. Ю.Терапиано писал:
«Замечательность стихов и впечатление, производимое ими, состоит в том, что он, по существу, был первым и последним русским сюрреалистом».
В. Бобрецов. Борис Поплавский. На сайте Люди и Книги

***

Поплавский, как и Розанов, боявшийся как чистой рациональности, так и художественного «глянца», которыми можно прикрыть все живое и «болевое», призывает литературу стать выражением душевных «выплесков», непосредственно переживаемых эмоций и психосостояний. Поплавский полагает литературу человеческим документом, запечатлевающим «кривые линии» души, «нередуцированно» и честно передающим все оттенки испытываемых субъектом чувств.
Н. Лапаева. Розанов «без кавычек» в дневниках Бориса Поплавского: проблема рецепции.

***

Поплавский, конечно, не классик. В его стихах много банальности, декадентской вычурности, погрешностей против вкуса и языка. Есть удачные строки и строфы; стихотворений пять можно отобрать безупречных по технике и потрясающих своей выразительностью. Но такая подборка даст весьма слабое о нем представление. Поэзия Поплавского в большой степени строится на повторении и варьировании одних и тех же ритмов, символов, навязчивостей. Стихотворения часто кажутся парафразами друг друга или равно искаженными отражениями некоего запредельного видения. Так же как Блок, Поплавский ценен не столько отдельными стихотворениями, сколько сплавляющим их воедино переживанием апокалиптичности нашего бытия.
Поплавский с максимальной отчетливостью явил собою тип поэта-эмигранта. Эмиграция - факт не только географический. Само ремесло поэта, в силу ненужности поэзии "массам", автоматически ставит его в разряд эмигрантов. Для того, чтобы почувствовать себя в среде, которая не понимает ни твоего языка, ни твоих мыслей, не обязательно пересекать границу.
Е. Горный. Поэзия как эмиграция: Борис Поплавский

***

... стихи Поплавского сделаны из мусора...
Талант Поплавского заключается именно в его смелом оперировании с культурными полями, находящимися на периферии искусства, на грани дилетантства и дурновкусия. Это использование предельно упрощенной рифмы капитана Лебядкина («лиц» - «ниц»), использование штампов позднего романтизма (бесчисленные ангелы и души), упрощенные эзотерические мотивы в лучших салонных традициях и порой совершенно откровенные издевательства над вкусами парижской публики...
Своими опытами «мусоросложения» Поплавский предвосхитил дальнейшее развитие искусства двадцатого века.
...используя обессмысленное визионерство и структуру псевдобаллады, подражая своим любимым Лотреамону и Рембо, Поплавский создает лишь вместительную площадку для заключительных четырех строк, разрывающих абсурдное и страшное отражение мира...
Важно отметить, что такого рода эстетические установки диктовались предельной эклектичностью Бориса Поплавского: он в равной степени любил фантастические романы Герберта Уэллса и модернистские опыты Джойса, философию Спинозы и труды католических схоластиков. Эклектизм всегда исходит из тонкого чувствования и рефлексии над культурой, будь то живопись, музыка, литература или религия. Поплавский, рефлексируя, не мог избавиться от подражательства. Характерно то, что он начинал как декадент, продолжил как футурист, по приезду во Францию сблизился с дадаистами, а позднее с сюрреалистами, и на протяжении всего недолгого творческого пути не смог избавиться от влияния Блока.
Можно, например, вспомнить слова Дилеза и Гваттари о том, что Мышкин - это Декарт, приехавший в Россию и сошедший с ума. Поплавский, пожалуй, вернул картезианца во Францию.
Э. Лукоянов. [PERSONALIA PRO]: Борис Поплавский: поэзия на руинах

***

Поплавский не оставил прямых поэтических наследников. Созданные им стилистические приёмы оказались исчерпаны практически полностью, их сложно воспроизводить и последовательно развивать в чуждом им поэтическом контексте. В этом смысле Поплавский – крайне герметичный поэт.
...однако она остаётся актуальной, а следовательно, предпринимаются попытки её творческого разрешения. В этой ситуации модели маргинальных поэтов прошлого привлекают к себе внимание, в том числе в качестве «работающих» культурных символов. Подтверждения этому мы находим в упоминаниях о Поплавском в самих стихотворениях – например, у Андрея Полякова , Елены Фанайловой , Александра Скидана , Полины Барсковой . В большинстве случаев эти упоминания связаны именно с мифологизированным образом поэта, с Поплавским как трагической фигурой. Сложной задачей, заслуживающей отдельного и очень подробного изучения, оказывается попытка проследить структурные элементы в современной поэзии, которые близки поэтике Поплавского. Один из формальных элементов – это так называемая «наркотическая оптика». Оптика здесь гораздо шире тематики и являет собой особый визионерский подход, «наплывание» образов, зачастую их фантасмагоричность и алогичность.
Наиболее талантливый и художественно выразительный пример – поэзия Анны Горенко. Параллели заметны и в судьбах обоих поэтов.
А. Володина. Творчество Б. Ю. Поплавского: критическое и литературное осмысление

***

Эмигрантский миф Бориса Поплавского — это миф о корабле-«антимире», заброшенном в пространство эсхатологии. Организующую функцию в мифологической модели мира Поплавского выполняют два сюжета, связанных с образом Орфея, одна из сторон которого апеллирует к «внешнему» антимиру (восстанавливается на основе анализа контекстов), а вторая — к мистическому раю (восстанавливается на основе анализа подтекстов). Эти сюжеты непосредственно соотносятся с двумя главными, по мысли Поплавского, для лирики темами — смерти как уходящего времени и любви как спасенного и сохраненного времени. Цель странствия лирического героя Поплавского — возвращение-воскресение образа возлюбленной, хранящей его Имя.
О. Кочеткова. Идейно-эстетические принципы "парижской ноты" и художественные поиски Бориса Поплавского

***

Считается, что проза Поплавского составляет дилогию из двух романов, разных по жанру и стилю. В первом, “Аполлон Безобразов”, чувствуется влияние Эдгара По, Лотреамона и “черного романа”, а во втором, “Домой с небес”, – Джойса и сюрреалистов, причем “Домой с небес” – нечто вроде экспериментального романа, попытка охватить и передать онтологический опыт автора.
Е. Менегальдо. “Двуликий” роман. Проза Бориса Поплавского.

***

Репрезентация структуры романа Поплавского «Домой с небес» в его заглавии вполне прозрачна. Выражение «домой с небес» читатель понимает адекватно художественному миру произведения: встречая уже знакомых по роману «Аполлон Безобразов» героев, он предугадывает, что речь пойдет не о фантастических приключениях (популярный в 30-е годы жанр), а о путешествии метафизическом (жанр, особенно актуализирующийся в сознании младшего поколения писателей первой волны русской эмиграции). Причем романы Поплавского не изображают эмигрантскую жизнь, а являются собственно проживанием этой жизни, в ее социальной, психологической и духовной цельности, одной личностью. Поплавский добивается в своем творчестве снятия философской отвлеченности и передает реальный духовный опыт.
М. Галкина - О смысле заглавия романа «Домой с небес» и его композиционной роли в романной дилогии Бориса Поплавского.

***

...не "человек без свойств", не пустая матрица, способная вместить в себя потенциально любые значения, а "внутренний человек". Пустота "внутреннего человека" не может быть заполнена, поскольку традиционно не постигается умом и не измеряется аршином. В этом смысле показательно замечание Юрия Иваска о Поплавском: "Можно назвать его и русским "модернистом", близким французским сюрреалистам. Но есть и отличие: эмоциональность чужда "модерну" <фактически, следует читать "всей европейской литературе". - И.К.> ХХ века, правда, не Аполлинеру, а у Поплавского была жалость - очень русская, роднившая его с Достоевским "Бедных людей", а в поэзии с Иннокентием Анненским <...> Да, гг. модернисты, визионер Поплавский плакал, хотя плаксивым не был!".
"Чужой" - холодный, равнодушный "европейский" мир - прозрачен для понимания и освоен "своими", в нем понятно, как действовать, но невозможно существовать. Существование в мире "своем" - проблематично, иллюзорно, полуобморочно-полувыморочно, но в то же время - "неподдельно" и "подлинно".
И. Каспэ. Ориентация на пересеченной местности. Странная проза Бориса Поплавского

***

Возникло уникальное литературное явление, порубежное и синтезирующее по самой своей сути. Впервые на русском языке и в рамках русской литературы были сплавлены эмигрантская судьба - с судьбой Западной культуры. Не распад, но возникновение нового; не упадок литературной формы, но создание форм, не существоваших до сих пор и опередивших время. Именно в этом - причина столь долгого пути новаторской прозы Поплавского к читателю. И, тем не менее, она пришла вовремя.
А. Любинский. Вертикальный мир Бориса Поплавского 

***
Современные издания

Подобно тому как семь городов соперничают за право называться родиной Гомера, так и поклонники разных литературных направлений первой трети ХХ века стремятся зачислить Бориса Поплавского в представители того или иного «-изма». Кто же он, этот «проклятый поэт» из русского Парижа — дадаист? Символист? Постфутурист? Сюрреалист? Обэриут? Незаконный отпрыск «парижской ноты»? Мастер «автоматического письма»?...
Все спорящие правы. Ибо Поплавский был и «наидичайшим» антиэстетом, и «русским Тцара», и создателем пронзительных и странных городских элегий. Начав с резкого, на грани эпатажа, новаторства, он пришёл к более традиционным формам.
...Если зрелое и позднее творчество Поплавского хорошо известно читателю и серьёзно изучено специалистами, то многие его ранние произведения не так давно начали выходить из-под спуда частных хранилищ. В 1999-м опубликована книжка «Дадафония», теперь, в той же «Гилее», — сборник «Орфей в аду» (так поэт планировал назвать одну из своих книг). Этот сборник, безусловно, ценнейшее дополнение к каноническому корпусу стихов Поплавского. 16—17-летний Поплавский колюч, брутален, местами заумен. Кажется, он вовсе не с эмигрантской шхуны, плывущей из Крыма к Дарданеллам, а с «парохода современности», где у штурвала — Маяковский, Хлебников, Шершеневич, а вместо компаса — портрет Лотреамона.

А. Мирошкин. Икота космоса. Рецензия к изданию раннего творчества Поплавского Орфей в аду. 2009г.

***


Для «умеренных» Поплавский — одаренный выскочка, немножечко выродок, что-то вроде эмигрантской версии Маяковского. Довольно удачный клон, с небольшими погрешностями. Подкармливали его чем-то первобытным, чудил по молодости, но вот основа — классическая: Блок, Бодлер, Малларме, французский лицей. Потому и был одобрен поэтическим генералитетом.
Иные судят жарче. Нам довелось немало спорить о «раннем» и «позднем» Поплавском с теми, кто предпочитает именно раннего. Все, что потом, — недостаточно лихо. Да и не с «хрустальной дорожки» Поплавский ушел — уйти хотел от вечного голода: «нищета заговорила». Может быть, и вправду — искать следует именно здесь? Уж какое там пачкунство?! — шестнадцатилетний мальчишка «в козьем полушубке» создает «Истерику истерик» — уникальный опыт автоматического письма, футуристической и «кубоимажионистической» ницшеаны. А в подкладке затаился страдалец-Исидор. Автор одарен ровно настолько, чтобы обеззубеть годам к тридцати.
Цитировать слова «жили мы стихами Поплавского» вошло в привычку давно, но наконец-то приходит понимание, какими именно стихами Поплавского Зданевич «жил». Да уж самыми наидичайшими, будьте уверены. Да ведь Поплавский еще и заумник, вот что надо будет иметь в виду.
А ГОЛАЯ МИСТИЧЕСКАЯ КНИГА, которую Поплавский мечтал написать, это не только все его стихи, но все пресловутые «человеческие документы» и жизнь, конечно. Испытывая противоположности, он не разрывается между ними, а удивляет цельностью своего опыта. Если угодно, свободным «перетеканием» друг в друга всех его составляющих.
Еще раз: эта книга говорит о сути поэзии; не о том, что все напевы милы, а о том, что не можешь писать иначе, даже когда превращаешься в свою противоположность. Поэт «без репутации», вечно незрелый, поэт «делания», мешающий золото с хилусом.
К. Захаров. Из предисловие к сборнику Орфей в аду. (текст с иллюстрациями в библиотеке Либрусек)

***

Первая и единственная изданная при жизни Б. Поплавского книга стихов носит название «Флаги». Стихи из этого сборника послужили основой для моих музыкальных композиций «Танго снов…». Как мне кажется, необычная «музыкальность» этих стихов заключена не столько в их звучании, сколько в некоей скрытой драматургии, которая в музыке начинает существовать в реальном времени и насыщается событиями, затягивая нас в балансирующий на грани яви и ирреальности мир «Орфея русского Монпарнаса», как называли современники Бориса Поплавского.
Д. Тухманов. Аудиоальбом "Танго снов Бориса Поплавского".


Культурологические исследования

...наследие поэта должно изучаться в широком контексте французской культуры XIX и XX веков. На первый план здесь выходит фигура Поля Валери, творчество которого оказало, как представляется, существенное влияние на Поплавского. При этом речь должна идти не только о влиянии Валери на эстетическую мысль Поплавского, но и о вполне конкретных аллюзиях на некоторые тексты французского поэта и, прежде всего, на цикл о господине Тэсте.
На наш взгляд, такие аллюзии в изобилии встречаются в романах «Аполлон Безобразов» и – в меньшей степени – «Домой с небес».
Д. Токарев. Борис Поплавский и Поль Валери


Историко-культурная среда

В одной из своих проблемно-полемических статей, регулярно печатавшихся в “Числах”, Поплавский выдвинул тезис о том, что в современной эмигрантской поэзии “существует только одна парижская школа, одна метафизическая нота, все время растущая - торжественная, светлая и безнадежная”, и декларировал свою солидарность с ее творцами: “Я чувствую в этой эмиграции согласие с духом музыки... Отсюда моя любовь к этой эмиграции. Я горжусь ею”. Однако в целом поэзия самого Поплавского включала в себя слишком много таких элементов (в частности, тяготение к сюрреалистическим установкам на преимущественно ассоциативное развертывание поэтической речи, увлечение яркой и напряженной образностью, обилие метафор и т. п.), которые вступали в явное противоречие с основными принципами поэтики “ноты”, что и обусловило, в конечном счете, стремление Адамовича решительно отмежеваться от поэтической манеры Поплавского.
К. Ратников Судьба “парижской ноты” в поэзии русского зарубежья.

***

Как справедливо замечал Борис Поплавский: «Журнал не есть механическое соединение людей и талантов, людей даже самых крупных, талантливых, даже первоклассных. Журнал есть идеология или инициатива идеологии».
Исходя из подобного понимания феномена «Чисел» (а именно этот журнал имел в виду Поплавский), едва ли мы сможем согласиться с теми, кто в качестве главной причины исследуемого нами конфликта будет выставлять козни Георгия Иванова, обиду Набокова или личные свойства соперников. Многие особенности войны «до последней капли чернил» позволяют говорить не столько о столкновении двух не слишком симпатизирующих друг другу творческих личностей, не столько об интригах и зависти, сколько о противоборстве антагонистичных эстетико-философских мировоззрений, если хотите — литературных идеологий.
Безусловно, эстетические взгляды Набокова и «парижан» в чем-то совпадали. И Набоков, и авторы «Чисел» неизменно отстаивали принцип свободного творчества и ратовали за искусство, не зависящее ни от «политического террора эмигрантщины» и «невыносимого лицемерия общественников» (Б. Поплавский), ни от «тяжеловесных проповедей» профессиональных моралистов и патентованных пророков. «Навязывать искусству воспитательные задачи — значит ошибаться в его природе, именно в свободе искусства, и только в ней, есть что-то высоко моральное», — нет, это не Набоков, но, думаю, под этой фразой, взятой из статьи Николая Оцупа, писатель охотно бы поставил свою подпись (если бы ему не сказали, что ее автор — главный редактор «Чисел»).
Н. Мельников. Набоков и "Числа".

***

Падение общего тонуса жизни, своеобразная апология смерти всегда была показательна для декаданса. Что в Числах эта черта ярко выражена, не приходится особо доказывать.
Бессмысленность собственной жизни транспонирована в бессмыслие самой жизни, неверие в оправданность своего бытия создает философию неверия. И отсюда один шаг к пресловутой теории жалости. Сочувствие и сострадание не идет по линии активного содействия и облегчения страдания, а в направлении пассивного сожаления. Жалость к себе и о себе усугубляется жалостью к человеку и человечеству. И в творчестве ценно только то, что вскрывает этот "трагизм мира, гибельность и призрачность его, смерть и жалость" (см. Б. Поплавский Около живописи).
А. Бем. Числа. 1930г. 

***
В сети интернет:
  1. В библиотеке Мошкова
  2. На Либрусеке
  3. Все стихи на одно странице. На Стихия.ру
  4. Стихотворения на decadence.ru
  5. Страница творчества на Стихи.ру
  6. Б. Поплавский на сайте Русская поэзия
  7. Аполлон Безобразов в библиотеке Белоусенко
  8. Публикации в Журнальном зале
  9. Издания. 3-х томное собрание сочинений (обзор, критика)
Биография: 
...Б.Поплавский, человек очень одаренный, оставил после себя дневники, выборки из которых сейчас изданы. Эта книга очень значительная и над ней стоит задуматься. Печальная, мучительная книга. Документ современной души, русской молодой души в эмиграции. Я не сомневаюсь в надрывной искренности Б. Поплавского. Но «дневник» поражает отсутствием простоты и прямоты. Нет ни одного прямого, не изломанного движения. Все время играется роль. Поплавский — эпигон русских течений начала XX века, человек двоящихся мыслей, как и люди того времени, но поставленный в исключительно трагическое положение, выброшенный в страшный и чуждый мир. Он неверно определяет свое отличие от старого «декадентства». «Мы, радостные, умираем, радуясь, благословляя, улыбаясь» — слова эти противоречат всему дневнику. Б. Поплавский прибавляет: «...в гибели видя высшую удачу, высшее спасение». Это главный мотив дневника. Соблазн гибели. Притяжение и соблазн смерти. Сгореть и исчезнуть. «Наш лозунг— погибание». Но это и есть упадочничество. Притяжение музыки и защита от музыки. Музыка — одна из основных тем дневника.
Н. Бердяев. По поводу Дневников Б. Поплавского

***

... если бы этой смерти не было, ее следовало бы выдумать, потому что парижская литературная эмиграция в такой смерти нуждалась, она ее поджидала с якобы бессознательным, но нескрываемым вожделением.Эмиграция хотела жертвы, которая своим темным заревом осветила бы весь ужас русской бездомности и хоть на миг показала бы всему миру (о Поплавском несколько дней писали все парижские газеты) великие нравственные силы изгнания-послания, продемонстрировав и позор декадентского разложения, и религиозное горение мистически настроенной части молодежи, не поддавшейся буржуазному Ваалу, и драму ее богооставленности, и высоту идеалов, и люциферианскую гордыню их поругания, и еще много, много другого. Эмиграция требовала жертвы, в которой еще раз могла бы оплакать собственную судьбу, чтобы тут же от этой судьбы откреститься, в ней себя не узнав, и все это - на любой вкус и цвет - с подарочной легкостью обретала в мертвом Поплавском, а он отныне лежал, доступный всеобщему поминальному обозрению, подобно отвоеванному ахейцами у троянцев телу Патрокла.
А. Гольдштейн. Последний бой Поплавского 

***
Ссылки на общественную деятельность: 

Борис Поплавский принимал активное участие в литературной жизни русского Парижа — выступал на собраниях "Зеленой Лампы", "Чисел", "Кочевья".
Публикуемые отрывки извлечены из дневниковых записей 1934 г. Первый отрывок - по-видимому начало незаконченной статьи "Личность и общество", где развивается идея Поплавского о борьбе личности с обществом в истории. Следует отметить, что Поплавский считал возможным их примирение в обществе, которое он назвал "свободно принятым коммунизмом". Коммунизм, о котором говорит Поплавский, конечно, не имеет ничего общего с советским реальным социализмом и скорее близок в представлении поэта к религиозному строю первохристианских общин и Иерусалимской общины в особенности, а также к "божественному коммунизму" св. Франциска и его учеников.
А. Богословский. На пути к христианскому отрешению. Биографический очерк и фрагменты из дневника Бориса Поплавского

Публицистика
Марк Шагал – Борис Поплавский. Молодая русская живопись в Париже (pdf)


Я не участвую, не существую в мире,
Живу в кафе, как пьяницы живут

Незвал Витезслав

Средняя оценка: 9 (1 vote)
Полное имя автора: 
Витезслав Незвал, V?t?zslav Nezval
Информация об авторе
Даты жизни: 
1900-1958
Язык творчества: 
чешский
Страна: 
Австро-Венгрия, Чехия, Чехословакия
Творчество: 

*Поэма "Удивительный кудесник" (1922),
*Сборники "Пантомима" (1924), "Маленький садик роз" (1926)
*Поэмы "Эдисон" (1928) и "Сигнал времени" (1931) Сборники "Обратный билет", "С богом и платочек" (оба — 1933),"Прага с пальцами дождя" (1936)
*Сборник патриотической лирики "В пяти минутах от города" (1939), Сатирическая поэма "Пруссаки" (1939, изд. 1945), поэма "Историческое полотно" (1939, новое изд. 1945)
*Сборник "Великие куранты" (1949), "Крылья" (1952), "Васильки и города" (1955), поэма "Песнь мира" "О родном крае" (1951)
*Философская сценическая поэма "Сегодня ещё заходит солнце над Атлантидой" (1956)
*Автор воспоминаний "Из моей жизни" (1957—1958; неокончены).
*Писал пьесы и пантомимы.
*Переводил А. Рембо, П. Элюара, Г. Гейне, А. С. Пушкина.
*Был одарённым композитором и живописцем.

В сети интернет:

Отрывок из поэмы Эдисон
Прага с пальцами дождя
Тоже послушать
Строфы в Праге (пер. Д. Самойлова)
Осенняя песнь (пер. Вольпина) Рашели (пер. А. Наймана) С богом и платочек (пер. А. Гелескула и К. Симонова)
Andante (пер. А. Ахматовой)
Маленький отрывок из поэмы "Манон Леско"
Стихи для детей (пер. И. Токмаковой)
Баллады (пер. И. Поляковой)
Два стихотворения в пер. Ю. Мориц и В. Николаева



Обзор творчества:

Биография: 

"...Трудно было представить себе поэта со столь не "поэтической" наружностью, - мы подружились с ним в 1946 году, на первом послевоенном кинофестивале в Канне, и даже мне, уже в то время хорошо знавшему его стихи и вообще ту выдающуюся роль, которую он играл в чехословацком искусстве, сначала было трудно смонтировать его внешность с традиционным обликом "служителя муз". Коротконогий, коренастый, с заплывшей губастой физиономией приказчика из колбасной лавки - почти карикатурный персонаж, выскочивший со страниц раблезианских притч, - при ближайшем знакомстве раскрывался как блестящий умница, тончайший дегустатор искусства, остроумнейший собеседник, с которым мы провели две недели, сторонясь светской шумихи, предпочитая уединяться в портовом бистро за стаканом прохладного пастиса, этого типичного провансальского напитка с освежающим привкусом мяты..."
Сергей Юткевич из книги "Поэтика режиссуры"
***

Ссылки на общественную деятельность: 

С 20-х годов активный участник авангардной группы "Деветсил".
Ранний Незвал был идеологом и самым активным практиком нового радикального направления в чешской модерне - т.н. "поэтизма", которому были свойственны иллюзионизм, изысканность, фантазия, "бешеная образность" и бегство от реальности. В это же время вступает в коммунистическую партию, как и многие европейские авангардисты.
В 1934 за сборник "С богом и платочек" получает Государственную премию, которую отдал в фонд комитета эмигрантов-антифашистов. В том же году через Йиндржиха Штырского, приехавшего из Парижа со своей подругой Тойен, Незвал приобщается к сюрреализму. И в том же году, в составе групы чехословацких писателей, принимает участие в 1-ом съезде Союза советских писателей.
В 1935 Незвал становится одним из лидеров "Сюрреалистической группы в Чехословакии" - пишет "Манифест сюрреализма в ЧСР", знакомится с Бретоном и Элюаром.
Накануне оккупации Чехословакии Незвал заявляет о своей солидарности с Коммунистической партией Чехословакии, с Советским Союзом.
Во время войны был арестован и претерпел заключение в Брно и Праге.                                                                                                                   
После освобождения страны Незвала назначили заведующим отделом кино министерства информации, что являлось должностью на уровне министра.
Обласканый властями и пользуясь своим влиянием Незвал помог многим неугодным чешским писателям. Когда один редактор попытался предупредить его, что такая деятельность может стать для Незвала опасной, Незвал ему ответил: "Что ты, просто я для них опять придумаю какую-нибудь блевотину, и все будет в порядке!". Когда тучи все же сгустились над ним, за вечер написал монументальную поэму "Сталин" и за неделю она появилась в книжных магазинах. Получив за нее Государственную премию, оградил себя от дальнейших нападок.
Поэма "Песнь мира" (1950) удостоена Золотой медали Всемирного Совета Мира и переведена на многие братские языки.
Народный писатель ЧССР.

\На рисунке - Незвал и Тейге - теоретики "Девесила" 1920-х\

Записки у изголовья

Средняя оценка: 8.3 (3 votes)
Информация о произведении
История создания: 

Считается, что «Записки у изголовья», начатые в благополучный период, были закончены между 1001 и 1010 годами.
Название книги не принадлежит автору, оно было закреплено за книгой позже, путём отбора из разных вариантов. Записками у изголовья именовали в Японии тетради для личных заметок. В твёрдом изголовье кровати устраивали выдвижной ящик, где можно было прятать личные записи, письма или тетради. Именно такую тетрадь получает в подарок Сэй Сёнагон, чтобы начать с необычной для того времени смелостью вести дневник жизни при дворе императрицы Тэйси.

В конце 30-х годов XX века был найден новый вариант книги, более достоверный, разрешивший сомнения исследователей. Именно на нём основан русский вариант перевода

В настоящее время известно несколько десятков списков этого памятника, из которых двадцать были открыты в конце XIX – начале XX в. Списки делятся на четыре редакции, из которых три, в свою очередь на подредакции. В сохранившихся списках памятник представляет собой собрание, включающее свыше трехсот прозаических отрывков (их количество колеблется в зависимости от редакции). Отрывки различны по стилю, по теме, неодинаковы по размеру, лишены четкой фабульной или хронологической связи и по формальным признакам могут быть разделены на два основных типа – сюжетные и несюжетные.
анализ источников на сайте ролевой игры  Хэйян-моногатари

                          Так я получила в дар целую гору превосходной  

Чудище Хоклайнов (текст)

УРОК ВЕРХОВОЙ ЕЗДЫ

Они с ружьями притаились на ананасовом поле и смотрели, как человек учит сына ездить на лошади. Лето 1902 года, Гавайи.

Сергеев Андрей

Средняя оценка: 7 (1 vote)
Полное имя автора: 
Андрей Яковлевич Сергеев
Информация об авторе
Даты жизни: 
1933-1996
Язык творчества: 
русский
Страна: 
Советский Союз, Россия
Творчество: 

Как переводчик печатался с 1959.
Как оригинальный автор впервые опубликовался в 57 лет, в рижском журнале "Родник"

Биография: 

Один из ведущих переводчиков поэзии с английского языка, преимущественно XX век (Элиот, Фрост и др). Оригинальное творчество в контексте неподцензурной литературы – с середины 50-х гг. (входил в "группу Черткова"). Первая публикация в 1993 г., в журнале "Родник". Лауреат Букеровской премии 1995 г. (за роман "Альбом для марок"). Погиб 27 ноября 1996 года.
Википедия

****

Андрей Сергеев являет собой образец неполитического диссидента, наделенного темпераментом кальвиниста или, скажем шиворот-навыворот, старообрядца. Подобного склада люди оставляют все зло миру, тщательно храня белизну своих одежд (характерно в этом смысле выражение "чистые переводы", в занятии которыми Сергеев обрел убежище как переводчик с английского). Такие люди часто находятся в конфликте с обществом и своим временем, но редко в конфликте с собой - а что может сравниться с комфортом чистой, покойной совести?
Игорь Клех

Барикко Алессандро

Средняя оценка: 8.3 (3 votes)
Полное имя автора: 
Барикко Алессандро (Alessandro Baricco)
Информация об авторе
Даты жизни: 
род. 25 января 1958 года
Язык творчества: 
итальянский
Страна: 
Италия
Творчество: 

1991 - Замки гнева / Castelli di rabbia
1993 - Море-океан / Oceano Mare
1994 -
Легенда о пианисте / Novecento (театральный монолог)
1996 - Шёлк / Seta
1999 -
City / City
2002 -
Без крови / Senza sangue
2005 -
Такая история / Questa storia
2007 -
Гомер. Илиада / Iliade

Биография: 

Место рождения:
Турин, Италия

Род деятельности:
итальянский писатель, романист, эссеист, драматург, литературный и музыкальный критик

Образование

философский факультет
музыкант-пианист

Награды

лауреат престижных литературных премий Виареджо и «Палаццо аль Боско», " Campiello", а также знаменитой французской «Премии Медичи»

После окончания философского факультета сотрудничает с различными издательствами, делает рекламные проекты, занимается музыкальной критикой. (два эссе: «Бегство гения. О музыкальном театре Россини» (Il genio in fuga. Sul teatro musicale di Rossini, 1988) о Джоаккино Россини и «Душа Гегеля и висконсинские коровы» (L’anima di Hegel e le mucche del Wisconsin) о связи музыки с современностью.)
Впоследствии он работает музыкальным критиком в газетах La Repubblica и La Stampa.
Выступает в роли ведущего ток шоу на одном из итальянский телеканалов.

Перед тем как стать писателем, А. Барикко изучал музыковедение, играл на фортепьяно, но на конференции признался, что музыка никогда не была его дорогой. "Я и сейчас играю на пианино. Закрываюсь ото всех и играю, и это мне очень нравится," – поведал нам не ощущающий недостатка в чувстве юмора и темперамента художник, создающий поистине музыкальную литературу. Критично писатель оценивает и собственное творчество. Наиболее удачным автор считает свой роман "City". Свое творчество автор сравнивает с холодильником – написаные истории, как содержимое холодильника, нужно "потреблять" ночью, в пижаме и полном одиночестве, когда никто не видит. "Книга – как холодильник, который открываешь и приятно удивляешься, что он полный," – сказал А. Баррико, не скрывающий, что не все его произведения удались.
 

Первый его роман "Замки гнева" (Castelli di rabbia, 1991) приносит ему успех и премию Campiello.

В 1993 году выходит его повесть "Море-океан" (Oceano-mare), которая стала в Италии бестселлером.

В этом же году он становится одним из соучредителей школы писательского мастерства в Турине, названной Школой Холдена (Scuola Holden) по имени главного героя романа Дж. Д. Сэлинджера «Над пропастью во ржи» Холдена Колфилда.

В 1994 году выходит "Легенда о пианисте" - пронзительное повествование о музыканте, ни разу не сходившем с корабля на берег. Книга послужила основой для фильма (режиссер Дж.Торнаторе, экранизация осуществлена в 1998 году).

Два следующих произведения – Шёлк (Seta, 1996) и Сити (City, 1999) закрепили за Барикко репутацию автора с необычайной манерой письма, хотя по мнению критиков они не достигли художественного уровня повести Море-океан.
"City" - роман-город, с кварталами - сюжетными линиями и улицами-персонажами. Как и полагается уважающему себя городу, в нем есть все для увлекательной жизни: боксеры, футболисты, профессора, парикмахер, генерал, гениальный подросток, девушка на первом плане.
Появляется проект City Reading, который представляет собой чтение романа Барикко на фоне музыки дуэта французских музыкантов (дуэт Air)

В 2003 году Барикко переехал из Турина в Рим, где и живёт в настоящее время с женой журналисткой Барбарой Франдино и сыном Самуэле.

В 2005 году выходит роман «Такая история» – последний из опубликованных романов Барикко. Судьба его главного героя нерасторжимо связана с европейской историей первой половины ХХ века и наполнена подлинной страстью – увлечением автомобилями, скоростью, поэзией дороги.

В 2007 году на экраны вышел фильм «Шёлк» по одноименному роману Алессандро Барикко, главные роли в котором исполнили Майкл Питт и Кира Найтли.

Достаточно часто автор выступает со статьями в различных периодических изданиях.
Кроме писательской деятельности, Алессандро Барикко занимается преподаванием в школе «Холден». Результатом деятельности школы явилось создание своего рода театра «Totem» в 1998 году, где были представлены отрывки из произведений мировой литературы: от Гомера и Селина до Гадды и Стейнбека.

Но по-настоящему Барикко стал узнаваем в Италии после того, как стал ведущим интеллектуальных шоу – Пиквик (Pickwick) и Любовь – это стрела (Amore e un dardo), которые были посвящены искусству – музыке, литературе, кино.
Алессандро Барикко в Википедии
Оф. сайт автора
Две интересные статьи об Алессандро Барикко
Русскоязычный сайт поклонников автора


Боровский Тадеуш

Средняя оценка: 9 (2 votes)
Полное имя автора: 
Боровский Тадеуш
Информация об авторе
Даты жизни: 
1922-1951
Язык творчества: 
польский
Страна: 
СССР, Польша
Биография: 
  • в Википедии;
  • Наталья Горбаневская. Венок полегшим. О поколении "двадцатилетних поэтов", сметенном войной и участием в антинацистском подполье, с сайта журнала "Новая Польша".
Ссылки на общественную деятельность: 

Польское Сопротивление, работа референтом при культурном представительстве Польши в послевоенной Германии.

тадеуш боровскийПольский писатель и поэт, уроженец Житомира, воплощение героической и мучениче

Ямпольский Борис

Средняя оценка: 9 (1 vote)
Полное имя автора: 
Ямпольский Борис Самойлович
Информация об авторе
Даты жизни: 
1912-1972
Язык творчества: 
русский
Страна: 
СССР
Творчество: 

http://www.belousenko.com/wr_Yampolsky.htm страница Бориса Ямпольского в биб-ке Белоусенко, биография, произведения
http://lib.kharkov.ua/PROZA/YAMPOLSKIJ/rasskazy.txt_with-big-pictures.html рассказы Бориса Ямпольского в Харьковской электронной биб-ке
http://lib.ru/PROZA/YAMPOLSKIJ/ на на lib.ru
http://russian-prose.myriads.ru/%DF%EC%EF%EE%EB%FC%F1%EA%E8%E9,+%C1%EE%F0%E8%F1/1940/6.htm и на сайте Мириады
http://www.fictionbook.ru/author/yampolskiyi_boris/ Ямпольский в биб-ке FictionBook

http://magazines.russ.ru/znamia/ant/41-45_iampol.html военный очерк в биб-ке журнала "Знамя"

Биография: 

http://www.belousenko.com/wr_Yampolsky.htm биографический очерк Владимира Приходько "Система удушья"
http://www.eleven.co.il/article/15223 Борис Ямпольский в электронной еврейской энциклопедии

_______

"По-видимому, Ямпольского в жизни интересовали только женщины и книги. Говорят, что когда он переехал в новую квартиру и его комната досталась Ксении Некрасовой, дивную поэтессу три года истязали ежедневные звонки дам, интересовавшихся, куда делся Ямпольский. Но и работал он невероятно много. Большинство рукописей, очевидно, пропало безвозвратно. Но в семье тбилисцев Фейгиных (была такая замечательная чета, любимая всеми приезжими литераторами) долгие годы тайно хранилась рукопись романа Ямпольского. Не буду врать, в годы застоя я ее не читал..."
Виктор Астафьев, из воспоминаний, с сайта Журнальный зал http://magazines.russ.ru/znamia/2001/1/sudden.html

* * *

http://magazines.russ.ru/znamia/2003/2/kardin.html В. Кардин, "Баталии мирных лет", глава Путешествие в Страну Счастья не состоялось, с сайта Журнальный зал

* * *

"Очень хорошо помню Бориса Ямпольского в послевоенные годы в Дубулты, в Доме творчества писателей. Чуть выше среднего роста, плешивый, лицо простоватое, но с хитринкой, с прищуром. Он был молчалив, мне казалось -- он себе на уме. Ходил часами вдоль берега моря в плавках, не прикрывавших его выпуклый, выпяченный книзу живот. Он бродил чаще всего один, изредка вдвоем с писателем Константиновким по пляжу, по улицам Юрмалы. Впечатление было такое, будто он постоянно в поисках какой-нибудь женщины. Он коротко подружился со знакомой мне дамой -- тихой блудницей, хитрой и циничной, что могло служить подтверждением моих догадок. За двадцать с лишним лет, в течение которых я встречала Ямпольского в Дубулты, мне не запомнилось ничего, возвышавшего его личность, ни единого внешнего проявления его талантливости... Он предстал передо мной одиноким, неустроенным, крайне неудовлетворенным собой... Он не был связан с окружающими ни любовью, ни благодарностью, ни сочувствием к себе. Его отстраненный, порой ненавидящий, презирающий, отвергающий взгляд был обращен в себя, в свое одиночество, в ужас своего бытия в этом мире монстров, ублюдков, физических и нравственных уродов... Возможно, чтобы так увидеть и так написать, надо было быть именно тем непонятным, закрытым для многих Борисом Ямпольским, образ которого остался у меня в памяти."
Рута Марьяш, "Калейдоскоп моей памяти", с сайта lit.lib.ru, http://lit.lib.ru/m/marxjash_r_m/text_0090.shtml

Ссылки на общественную деятельность: 

Получил строгий партийный выговор за публично выраженное требование вернуть читателю творчество Андрея Платонова в полном объеме.

Русский писатель, уроженец Белой Церкви на Украине, до начала перестройки - один из толпы теней в царстве советского литературного Гадеса, в значительной степени благодаря защитной окраске, поддержание которой - важне

Джеймс Генри

Средняя оценка: 8.5 (2 votes)
Полное имя автора: 
Генри Джеймс, Henry James
Информация об авторе
Даты жизни: 
1843–1916
Язык творчества: 
английский
Страна: 
США, Англия
Творчество: 

в библиотеке Мошкова
в библиотеке Альдебаран
в библиотеке Либрусек
Генри Джеймс. Пресса. (Повесть. Перевод: М. Шерешевская)


Анцыферова О.Ю. ТВОРЧЕСТВО ГЕНРИ ДЖЕЙМСА В КОНТЕКСТЕ КУЛЬТУРОЛОГИИ
Ольга Анцыферова. САМОВЫРАЖЕНИЕ ХУДОЖНИКА И МЕТАДИСКУРС ПУБЛИЧНОСТИ: ТРИ ИНТЕРВЬЮ ГЕНРИ ДЖЕЙМСА
А. В. Маркин. Новелла Генри Джеймса «Веселый уголок»: деконструкция готического сюжета
рец.: Анцыферова O.Ю. ЛИТЕРАТУРНАЯ САМОРЕФЛЕКСИЯ И ТВОРЧЕСТВО ГЕНРИ ДЖЕЙМСА
рец.: Генри Джеймс. Мадонна будущего.
А. Зверев. ДЖЕЙМС: ПОРА ЗРЕЛОСТИ
Ирина Чайковская. Мастер, ученик Мастера
Ирина Чайковская (Бостон). Генри Джеймс и русские
Английская литература второй половины 19 века. Второй этап становления реализма. (в т.ч. творчество Генри Джеймса)
Уильям Сомерсет Моэм. Искусство рассказа
Алексей Комнин. Призрак дома моего.
обсуждение творчества Генри Джеймса в жж
экранизации Генри Джеймса

Кутзее Джон Максвелл

Средняя оценка: 7.7 (3 votes)
Полное имя автора: 
Джон Максвелл Кутзее, John Maxwell Coetzee
Информация об авторе
Даты жизни: 
9 февраля 1940 -
Язык творчества: 
английский
Страна: 
ЮАР, США, Австралия

   Южноафриканский писатель африкаанер, уроженец Кейптауна, лингвист по образованию, дважды лауреат Букеровско

Соколов Саша

Средняя оценка: 8.3 (3 votes)
Полное имя автора: 
Соколов Александр Всеволодович
Информация об авторе
Даты жизни: 
1943 -
Язык творчества: 
русский
Страна: 
Россия, США
Творчество: 

1. На сайте издательства "Азбука"
2. В библиотеке Мошкова
3. В "Журнальном зале"
4. Эссе и выступления в библиотеке "Либрарий"

См. также:

Т.В. Казарина "Эстетизм Саши Соколова как нравственная позиция"

новое http://www.ruslang.ru/doc/autoref/brajnina.pdf Татьяна Брайнина, "Ассоциативные связи слова как основа создания образа в произведениях Саши Соколова", с сайта РАН Институт русского языка

новое http://www.chaskor.ru/p.php?id=11974 Виктор Топоров, "Русский Агасфер. У Саши Соколова нет Бога, нет Отечества, нет Любви. Только Стиль", с сайта Частный корреспондент

Биография: 

    СОКОЛОВ, САША (настоящие имя и отчество Александр Всеволодович) (р. 1943), русский писатель.
    Родился 6 ноября 1943 в Оттаве (Канада) в семье майора Всеволода Соколова, работавшего в аппарате торгового советника посольства СССР в Канаде. В 1946 отец (агент «Дэви») за разведывательную деятельность был выслан из страны. С 1947 семья живет в Москве.
    В 1950 пошел в школу, где его вольнолюбивый нрав приносил ему массу неприятностей: говорили даже о переводе в специальную школу. В 12 лет написал первую приключенческую повесть; пользовались популярностью у товарищей его пародии и эпиграммы на учителей.
    В 1961, закончив школу, некоторое время работает санитаром в морге, затем препаратором. В 1962 поступил в Военный институт иностранных языков. Решив освободится от военной службы, симулирует душевную болезнь и проводит три месяца в военном госпитале для душевнобольных.
    В 1965 Соколов стал членом неофициальной литературной группы «СМОГ» (аббревиатура «Смелость. Мысль. Образ. Глубина»; иронически расшифровывается как «Самое Молодое Общество Гениев»), объединявшей молодых богемных литераторов столицы. В 1967 поступил на факультет журналистики МГУ. В 1967–1968 пишет и публикует в периодической печати первые очерки, рассказы и критические статьи. За рассказ Старый штурман, опубликованный в журнале «Наша жизнь», получил премию – за «лучший рассказ о слепых».
    В мае 1972 устроился егерем в Безбородовском охотничьем хозяйстве Калининской (ныне Тверской) области. Некоторое время с женой и дочерью Александрой жил на Кавказе и работал в газете «Ленинское знамя», но вскоре, после конфликта с редактором, уволился. Оставив семью, вернулся в Москву. Здесь пытается, с помощью знакомой, гражданки Австрии, Иоханны Штайдль, получить в посольстве Канады информацию о возможности выезда из страны. С этого момента был под постоянным наблюдением КГБ. В 1974–1975 работает истопником в Тушине, на окраине столицы. Штайдль, после их многократных попыток заключить брак, лишают въездной визы в СССР. Последняя начинает в Вене акцию протеста и, после вмешательства в дело канцлера Австрии, он получает выездную визу.
    В октябре 1975 приехал в Вену, где женился на Штайдль и устроился столяром на мебельную фабрику. В Европе практически не общался с представителями эмиграции (только с писателем В.Марамзиным), не участвовал в культурной и политической жизни. Исключением стал форум в тирольской деревне Альпбах, темой которого была угроза свободе слова в Восточной Европе и СССР. Здесь он познакомился с А.Галичем, В.Максимовым, Н.Горбаневской и А.Амальриком. Вскоре после форума, в сентябре 1976, улетел в США. Несколько месяцев жил в доме Профферов, в Энн-Арборе, в 1977 получил канадский паспорт.
    Еще до публикации Школы для дураков (1976 на русском языке, в 1977 – на английском) у Соколова в кругах эмиграции складывалась репутация одного из лучших русских писателей. Рукопись блуждала на Западе три года, пока не попала в руки К.Профферу, основателю издательства «Ардис» (Энн-Арбор, штат Мичиган). В своем письме Соколову он писал о романе Школа для дураков: «…Ничего подобного нет ни в современной русской литературе, ни в русской литературе вообще». Высокую оценку книге дали Н.Берберова, И.Бродский. Отзыв В.Набокова («обаятельная, трагическая и трогательная книга») стал символическим благословением не только для Соколова, но и для читателей английской версии романа.
    По мнению П.Вайля и А.Гениса, «главной проблемой для Соколова был сам язык», на «вивисекцию» которого писатель решается в Школе для дураков. Критики полагали что, он сделал язык героем романа, а главный конфликт книги «строится на перекрестке, образуемом личным временем и личной памятью героя с „наружным“ миром, где общее, историческое время течет, как ему положено: из прошлого в будущее».
    На фабульном уровне первый роман Соколова содержит рассказ о событиях, происходящих в дачном поселке в окрестностях среднерусского города и в спецшколе для умственно отсталых детей. Повествование ведется с точки зрения одного из учеников школы – мальчика, страдающего раздвоением личности. События, действительно бывшие или гипотетические, сливаются с воспоминаниями героя (героев). Таким образом роман покидает привычный, событийный, сюжет. В более общем виде конфликт произведения выглядит как столкновение линейного, распрямленного, времени с временем мифологическим, циклическим. Кроме того, П.Вайль и А.Генис видят содержание, по их мнению, одного из первых русских постмодернистских романов в инициации героя, приобщающегося к миру взрослых, открывающего присутствие в мире любви и смерти. В Школе для дураков впервые возникает ключевая для творчества Соколова тема зыбкости, неопределенности бытия, условности общепринятых категорий пространства-времени.
    Публикация Школы для дураков принесла Соколову известность. Проффер ждал от него нового романа, который был начат еще в СССР. Но писатель традиционно долго работал над своим новым произведением. Параллельно жил то в США, то в Канаде. Первый вариант романа Между собакой и волком был закончен весной 1978, но неоднозначная реакция издателя и знакомых на рукопись заставила автора продолжить работу над окончательным вариантом.
    Вторая книга Соколова Между собакой и волком была закончена в Лос-Анджелесе в 1980 и увидела свет в начале года. Здесь, как и в Школе для дураков, присутствует смутная биографическая основа – на этот раз связанная с периодом работы писателя егерем. Правда необоснованность такого биографического подхода к своим сочинениям Соколов декларирует в одном из своих писательских манифестов – Palissandr – c'est moi? Здесь же он утверждает: «…Когда я слышу упреки в пренебреженьи сюжетом, мне хочется взять каравай словесности, изъять из него весь сюжетный изюм и швырнуть в подаянье окрестной сластолюбивой черни. А хлеб насущный всеизначального самоценного слова отдать нищим духом, гонимым и прочим избранным». Таким источником хлеба насущного и стал новый роман. Его герой – одноногий нищий Дзыдзырэлла. Вынесенная в заглавие калька с французской идиомы, означающей «сумерки», приносит привычное для романного мира Соколова ощущение зыбкости границ вещей и явлений, их взаимопроницаемости. Но в новом романе особое внимание уделяется лексическому пласту повествования, чужому, сказовому слову и – с другой стороны – ритму прозы. Вот образчик стиля Соколова:
    «Едва заговорили о собственно башибузуках, захвативших в последнюю кампанию до сотни наших гаковниц, базук и протчих пищалей и варварски аркебузировавших пленных кирасиров и кавалергардов, едва коснулись до грустной темы о дюжине несчастных квартирмейстеров и вестовых из улан и от канонирского состава, взятых заложниками и потонувших на трофейной французской фелуке, шедшей под италианским стягом и подорванной под Балаклавой турецкой петардой, едва упомянули обо всем этом, как в кабинете, обремененный целым бунтом гранок, является, наконец, здешний главный верстальщик, обряженный в скромный флер…».
    Между собакой и волком был принят в эмиграции не так восторженно, как первый роман. Однако в России он был опубликован в ленинградском самиздатовском журнале «Часы» и получил премию имени Андрея Белого за лучшую русскую прозу 1981.
    Весну 1980 Соколов проводит со своими друзьями, писателями Э.Лимоновым и А.Цветковым, читая лекции в США и Канаде. Летом 1980 он переехал в Калифорнию, где преподавал в Монтерейском институте международных проблем и работал над новым романом. В мае 1981 в университете проводилась «Конференция третьей волны», на которой Соколов выступил с лекцией «На сокровенных скрижалях», в которой задается вопросом: «что было и будет в начале: художник или искусство?»
    Популярность писателя растет. В декабре 1984 «ассоциация преподавателей славянских и восточноевропейских языков» провела специальное заседание «Саша Соколов и литературный авангард». Новый роман – Палисандрия – в издательстве «Ардис» был издан в апреле 1985.
    Палисандрия – это мемуары о советской элите сталинского и послесталинского периода, якобы законченные в 2004 и опубликованные в 2757. Автор воспоминаний, Палисандр Дальберг, внучатый племянник Л.Берии и внук Г.Распутина, рассказывает кремлевские анекдоты и живописует свои любовные утехи. Палисандр спокойно соблазняет старух на московских кладбищах до тех пор, пока один из его отцов-покровителей, Андропов, не вербует его в орден Часовщиков – чтобы Дальберг убил правителя страны Брежнева...
    Поставленная задача – написать антироман, сделала почти неизбежным обращение к пародии: на жанровую – детективную, порнографическую и т.д. – литературу. О.Матич считает, что роман «задуман как образцовый текст русского постмодернизма», т.к. в нем даются пародийные аналогии расхожим мотивам эмигрантской и диссидентской прозы, с ее непристойной лексикой и пафосом демифологизации. Б.Гройс в статье Жизнь как утопия и утопия как жизнь (Синтаксис. 1987. № 18) называет Палисандра Дальберга «истинным героем постмодерного времени» (ибо он связан со всеми мифами 20 в. – «от Сталина, диссидентства и эмиграции до психоаналитического платоновско-юнгианского мифа об андрогине как о совершенном человеке»), а сам роман относит к поставангардному течению «соц-арт'а». Преодоление линейного течения времени, воплощенное на этот раз в преодолении истории, связано, по Гройсу, с преодолением Эдипова комплекса, питавшего искусство авангарда. Однако этот текст, где «автор предлагает вниманию читателя эротические похождения вымышленного кремлевского отрока-сироты, тайно участвующего в интимной жизни реальных советских руководителей и их жен», – именно этот текст, по мысли О.Матич, выводит Соколова из литературных аутсайдеров и присоединяет его творчество к магистральному направлению современной русской литературы. В марте 1984 Соколов принимает участие в Форуме русской культуры в Энн-Арборе (среди участников форума – М.Барышников, И.Бродский, С.Довлатов и др.). Осенью 1985 прочитал две лекции в Калифорнийском университете в Санта-Барбаре. Лекция Портрет русского художника, живущего в Америке. В ожидании Нобеля посвящалась жизни художника в эмиграции. Лекция Ключевое слово российской словесности манифестировала приоритет вопроса «как?» (т.е. формы) над вопросом «что?» (предметом изображения). В докладе Тревожная куколка на конференции Роллинз колледжа во Флориде затронул проблему заточения писателя внутри собственного языка. В июне 1986 устроился в Вермонте работать тренером по лыжам на одном из курортов штата. Во второй половине 1980-х популярность Соколова растет как в эмиграции, так и в СССР. В США создается «Фонд почитателей творчества Саши Соколова». Популяризировал творчество своего друга писатель В.Аксенов. В России Т.Толстая утверждала, что Соколов – это «совершенно необычный писатель, уникальность которого очевидна», инициируя публикацию его произведений. Летом 1989 Соколов приехал в Москву. Участвуя в культурной жизни, работал над четвертым, еще неоконченным романом. С тех пор он часто посещает столицу. В мае 1996 ему вручили в Москве Пушкинскую премию.
1. Саша Соколов о своих отношениях с русской литературной эмиграцией в Америке, в частности, с Иосифом Бродским.
2. Беседа с Сашей Соколовым на радио Свобода, программа "Поверх барьеров", 2003
3. Саша Соколов в Википедии

новое http://www.elkost.com/sasha_sokolov/interviews/ несколько интервью Саши Соколова (2004-2007) на сайте Елены Костюкович

новое http://www.chaskor.ru/p.php?id=11971 свежее (2009) интервью Саши Соколова на сайте Частный корреспондент

С сайта "Журнальный зал":

4. Александр Гольдштейн, "Об одной встрече"
5. Саша Соколов, "О другой встрече"

ФОТОГАЛЕРЕЯ

http://img120.imageshack.us/img120/2526/t9678zvd8.jpg 

Саша Соколов определил смысл своего творчества: "Литература для меня - игра, не в обыденном смысле, а в высоком и серьезном. Игра. Литература... - искусство обращения со словом.

Бродский Иосиф

Средняя оценка: 8.3 (11 votes)
Полное имя автора: 
Иосиф Александрович Бродский
Информация об авторе
Даты жизни: 
1940-1996
Язык творчества: 
русский, английский
Страна: 
Советский Союз, США
Творчество: 

Сайты:

Тексты:

Интервью:

Статьи, исследования:


Бродский & others:

***
http://aptsvet.livejournal.com/174894.html о Бродском из ЖЖ Алексея Цветкова-ст.
http://borkhers.livejournal.com/136651.html?page=1#comments о Бродском из ЖЖ Бориса Херсонского.
http://borkhers.livejournal.com/136735.html?page=1#comments еще.
http://borkhers.livejournal.com/137414.html и еще.
http://terens.livejournal.com/235811.html еще одно ЖЖ-шное мнение о Бродском и его творчестве.

* * *
Бродский, "Двадцать сонетов к Марии Стюарт" в переводе на украинский Константина Донина, с сайта Современная русская литература.

Биография: 

Иосиф Бродский. Труды и дни. Составители Лев Лосев и Петр Вейль, в библиотеке Янко Славы.
Лев Лосев . Иосиф Бродский: опыт литературной биографии. Также в Читальном зале Пергама.
Лев Лосев. Про Иосифа, фрагменты воспоминаний в трех частях  (здесь же на странице ссылки на часть вторую и часть третью)

Михаил Мейлах. Поэт сам узнает по темпераменту своего предшественника... (Из разговоров с Иосифом Бродским), с сайта Журнальный зал (".. и прямо на луну взлетает враль плечистый"))
Бессмысленно открывать рот для того, чтобы излагать чужие взгляды... Интервью Бенгта Янгфельдта с Иосифом Бродским.
Бродский о своих судебно-психиатрических экспертизах. Из книги Соломона Волкова "Диалоги с Иосифом Бродским"
Мы очень благодарны нашим друзьям в России. Беседа Виктора Куллэ с Марией Бродской, вдовой поэта.
Саша Соколов ворошит прошлое. Фрагменты беседы с Сашей Соколовым на сайте Пресс-секретарь.

Кейс Верхейл . Фрагмент об Иосифе. С сайта Журнальный зал.
Константин Плешаков. Бродский в Маунт-Холиоке. С сайта Журнальный зал.
Виктор Куллэ. Иосиф Бродский: парадоксы восприятия. С сайта Литер.нет.
Юрий Милославский. Из отрывков о Бродском. С сайта журнала Новая кожа.
Яков Гордин. Память и совесть или Осторожно: мемуары! Касательно мемуаров о Бродском, с сайта Журнальный зал.
Вячеслав Измайлов. Насиженное место. О селе Норинском, месте ссылки Бродского, из Новой газеты.
Анна Ковалова. И. Б., сосед по коммуналке.

К 65-летию Бродского. Валентина Полухина, беседа с Еленой Чернышовой, с сайта Журнальный зал.
Блок статей к 70-летию в журнале "Звезда"
Максим Артемьев. Бродский как учитель. Из журнала Стороны света.
Виктор Топоров. Похороны Гулливера, с сайта Вавилон.
Олег Лекманов. Что же пишут в газетах. Московская пресса на смерть Бродского, с сайта Журнальный зал.

***

http://community.livejournal.com/brodsky/275578.html большое собрание фотографий Бродского в посвященному ему ЖЖ-сообществе.
Музей-квартира Бродского. Интервью с Галиной Славской с сайта журнала Вестник.
Рецензия на книгу Владимира Соловьева «ДВА ШЕДЕВРА О БРОДСКОМ: Три еврея. Post mortem», с сайта Изба-читальня.
Ангело-почта или приглашение на суд.
Фильм о неизвестном Бродском не может выйти на экраны из-за претензий наследников поэта, с сайта Российской газеты.

Посвящается Бродскому

Эндрю Моушн. У могилы Иосифа Бродского. С сайта Журнальный зал.

Ссылки на общественную деятельность: 

Выдающийся русский поэт, уроженец Ленинграда («глухой провинции у моря»), лауреат Нобелевской премии по литературе (1987), продукт сложнейшего творческого взаимодействия нескольких агентурных сетей глобальной паблисит

Ленты новостей